Невестка слепого барона (СИ)

— Ну вот и поставь на творог, пусть баронесса порадуется. А пока давай натаскай воды, и начнем мыть кухню.
До пробуждения баронессы мы успели вычистить примерно половину. В растворе щелока, воняя на всю кухню, кипели тряпки и фартуки. Запас этого добра на кухне оказался не так уж и мал. Я решила, что когда все высохнет, разделю на несколько частей, чтобы почаще менять. Этим же едким раствором щелока отмывалась вся посуда.
Руками ее никто не тер, просто, подержав в растворе, полоскали и вытирали грязной тряпкой насухо. Вроде как – уже чисто!
Чтобы не разъело руки, я потребовала у Агапы какой-нибудь жир, и она вынесла из подпола горшок свиного смальца. Кинув в кипящую щелочь немного жира, я получила варево, пахнущее хозяйственным мылом и прекрасно отмывающее посуду. Про реакцию жира и щелочи в деревне у моей бабы Маши знал каждый. Просто
за ненадобностью эти сведения как-то выветрились у меня из головы. Ничего, еще будет время все вспомнить. И все эти знания мне тут еще сильно пригодятся.
Очень хотелось заглянуть в подпол и посмотреть, что там. Но я не могла доверять служанке и опасалась пакости с ее стороны: она из тех, кто любит унизить слабых. Такая вполне способна захлопнуть крышку и продержать меня в прохладе и сырости несколько дней, пока я не заболею. Однако и запасы продуктов оценить стоило, поэтому я скомандовала противной тетке:
— Так, столы и посуду мы отмыли. Полы будешь мыть ты сегодня вечером. А сейчас иди и нормально вычисти у живности стойло. Я обязательно проверю.
Как только она ушла, я закрыла на внутренние засовы обе двери: и ту, что вела в дом, и ту, что вела на улицу. Вот теперь можно и глянуть, что нас ожидает этой зимой. Спускалась я медленно, про себя отметив, что одна из верхних ступенек лестницы совсем плоха. Ее обязательно нужно заменить, пока кто-нибудь не убился. Огарок свечи в моих руках света давал мало, и мне пришлось ходить вдоль стен огромного помещения, рассматривая, что и где лежит.
«Так, это картошка. Лучше бы, конечно, ее не на земле хранить, а в небольших ящиках. Ну, успею еще разобраться.».
Морковь была засыпана песком, я отметила, что хранится она правильно. Лук был свален вместе с головками чеснока, и я вспомнила, что бабушка тоже так делала. Больше всего меня удивили капустные кочаны. У каждого из них была оставлена длинная кочерыжка, в которую воткнули крюк и подвесили все это на мощной балке.
Бабуля делала совсем не так. Она, напротив, кочерыжку удаляла по максимуму и даже как-то объясняла мне, почему это нужно делать обязательно. Увы, я совершенно не помнила эти объяснения. Надо будет уточнить у местных, хорошо ли хранится подвешенная капуста, потому что я точно помню, что бабушка хранила ее на песочных грядках. Вообще, выглядели подвешенные кочаны несколько жутковато. Да и весь подпол – я внимательно оглядела серые стены – нуждался в свежей побелке. То, что известь уничтожает плесень и всякую насекомую дрянь, это я знала точно, так как перед сбором урожая всегда помогала бабушке белить ее погребок.
В общем-то, овощные запасы выглядели достаточно внушительно. И я решила, что для четверых здесь более чем достаточно. К середине зимы нужно будет прикинуть расход и, возможно, часть урожая продать. Удивило меня то, что я не нашла ни квашеной капусты, ни соленых бочковых огурцов. В углу подпола стояла только посудина с солониной, плотно укупоренная. Еще на одной из полок нашлись два небольших горшка со свиным смальцем. Один просто с жиром, а второй полный шкварок, залитых жиром только для сохранности. В целом, этот поход в подпол дал мне понять, что при любом раскладе голодная смерть нам не грозит. Я поднималась по лестнице в кухню и уже задула свечу, когда мне показалось, что слышу какой-то странный звон. Открыв дверь из кухни в дом, я поняла, что мне вовсе не кажется: в комнате баронессы что-то звенело достаточно громко. Именно на этот звук я и пошла. Кнут остался на кухне. Он мне совершенно не нужен.
***
Свекровь сидела на краю кровати, одетая в обширную ночную сорочку и смешной чепец с рюшкой. Она напоминала расплывшийся шматок теста, который пекарь с силой кинул об стол. В пухлом кулаке тетка зажимала ручку от колокольчика и яростно трясла безделушку. Увидев меня в дверях, она недовольно заговорила:
  
— Оглохли все, что ли?! Звоню-звоню, а тебе и дела нет. Одеваться подавай!
Одежда ее висела на спинке каталки, и стоило только протянуть руку, чтобы добраться до нее.
Понимая, что сейчас будет, я сделала секундную паузу, набирая воздуха в грудь, резко выдохнула и подошла к каталке. Сгребла одежду и кинула на кровать рядом со свекровью. И не убереглась: старая тварь, протянув руку, ловко щипнула меня, приговаривая:
— Дрянь ленивая! Сыночек приедет, уж я то все ему расскажу!
Желание отхлестать ее по жирным щекам было велико, но я сдержалась. Просто встала за спинкой пустого кресла и выкатила его за дверь под истошный вопль:
— Куда?! Ты куда кресло утащила?!
Поставив кресло в зале, я вернулась к вопящей свекрови и сообщила:
— С этого дня, матушка, у нас в доме новые правила. Вы ходите пешком и жрете меньше. Одеваетесь сами и учитесь выносить за собой горшок. А также учитесь разговаривать тихо и вежливо. Иначе я сейчас выйду отсюда, закрою дверь снаружи и можете хоть обораться.
Ее лицо побагровело так, что это выглядело устрашающе. Она начала задыхаться и хватать ртом воздух. Я даже испугалась, что сейчас ее хватит удар и придется ухаживать за больной лежачей тушей, которая весит килограммов сто пятьдесят. А здесь ведь нет ни памперсов, ни одноразовых простыней.
Стояла в дверях ее комнаты и продолжала наблюдать, боясь уйти. Наконец она отдышалась и начала угрожать мне:
— Да как ты смеешь, чернавка? Да сын вернется, он тебя…
— Заткнись, старая дура. Или будешь вести себя вежливо, или до приезда сына не доживешь, – с этими словами я вышла, захлопнув за собой дверь.
Немедленно за моей спиной забрякал колокольчик и раздался истошный вопль:
— Агапа-а-а-а! Агапа-а-а-!
Я распахнула дверь, подошла к дурной и вырвала колокольчик из рук.
— Бесполезно звать Агапу. Она свое уже с утра получила. И если мне понадобится взять кнут, чтобы объяснить вам, матушка, политику партии и правительства, я это сделаю.
Про политику партии и правительства я, конечно, загнула зря. Даже непонятно, почему эта фраза у меня «выскочила». Осознать смысл свекровь не могла, но незнакомые слова, похоже, ее слегка напугали. Баронесса таращилась на меня, явно не понимая, что ответить и что еще ожидать от меня. А я несколько стимулировала в ней процесс мыслительной деятельности:
— Вы, матушка, если есть хотите, то пошевеливайтесь. Завтрак я накрою через час. Кто на завтрак не придет, до обеда голодный будет. Ну и, разумеется, в ночной сорочке никто за столом не появится. Так что у вас не так и много времени, чтобы привести себя в должный вид. Все-таки вы, матушка, баронесса, а не селянка какая-нибудь.
Предстояло еще знакомство с бароном. Но чем может мне быть опасен инвалид? Да и никакого сволочного нрава, в отличие от остальной семьи, старик пока не проявлял. Перед завтраком отправлю за ним Агапу. Скорее всего, барон даже не заметит, что в доме что-то изменилось.
  
Глава 26 
 
На завтрак я пожарила картошку. Не самая диетическая пища, но с другой стороны, я постоянно недоедала. Мне хотелось чего-то сытного и плотного. Местный хлеб я по-прежнему есть брезговала. Ни огурцов, ни помидор не было. И, чуть подумав, я разбила в картошку еще несколько яиц. Нашла сухой травяной сбор, уточнила у Агапы, чай ли это, и поставила кипятиться воду.
— Садись, завтракай. Мы с баронессой обойдемся без твоей помощи. А после завтрака сходишь и отнесешь еду барону. Я вот здесь для него отставила, чтобы не остыло.
— Госпожа, отродясь я к барону не ходила. Завсегда ему сын самолично все относил.
Новость была как минимум странная. Мой муж не похож был на почтительного и любящего сына, который готов заботиться о слабом отце. Агапа между тем продолжала: