Разрушитель Небес и Миров 3. Сила (СИ)

Помощник Этрадиса
Блин, как же непривычны эти свитки. Обращаю внимание, что слова «нюхач» и «помощник» выделены жирным и более строгим шрифтом. Что бы значило, например «помощник»? Слово вспыхивает алым, как его глаза, и разворачивается свитком:
Помощник — существо самостоятельное, обладающее разумом, служащее людям добровольно. Нюхач сам выбирает себе ловца и помогает ему обнаруживать магов.
— Мы ж все равно тело заберем. Сейчас только свяжу ее. А там пусть разбираются сами, живая она или дохлая, — бормочет Этрадис и начинает связывать ведьму, поднимает ее, перекидывает через шею, как тушку убитой козы. Это совсем девчонка лет тринадцати-четырнадцати, и у нее правда синее лицо.
Я тоже считаюсь магом? Словно отвечая на мой вопрос, нюхач поворачивает голову к моему убежищу, шумно втягивает воздух, раскрывает зубастую пасть, чтоб подать сигнал… Проникаю в его разум и заставляю зевнуть. Одну за другой вкладываю в его голову мысли, что ведьма умерла, больше тут никого нет, и очень хочется домой.
Нюхач разворачивается и трусит вниз по склону, в сторону замка на уступе, ловцы идут за ним. Скоро он выйдет из-под моего контроля и, я уверен, захочет вернуться.
За это время я должен уйти как можно дальше. Хорошо, что слабость давно прошла, я чувствую себя великолепно, полон сил. Адария? Пусть будет Адария.
У меня есть минуты две. Вперед!
  
Глава 1. Плененный
 
Кибитку трясет на выбоинах, моя голова подскакивает, снова и снова бьется о дно, то направо повернется, и я упираюсь носом в борт, то налево — смотрю в остекленевшие глаза девчонки-мага. Теперь окончательно ясно, что она мертва. 
Волочит кибитку большой чешуйчатый ящер с обрезанным хвостом и кривыми лапами. Поводья держит ловец магов по имени Коорин. Сидящий рядом с ним Этрадис, рослый длинноволосый бородач, оборачивается. 
— Что глаза вытаращил? — щерится он и пинает меня кованым носком сапога под ребра.
Больно. Даже очень. И все равное не могу ни пошевелиться, ни даже вскрикнуть. Сцепив зубы, напрягаюсь в который раз, пытаюсь порвать спеленавшую меня магическую сеть, но она идет всполохами и лишь сильнее сдавливает тело. Эта штука мне не по зубам. 
— Хочешь отомстить мне? — ловец склоняется ниже, ухмыляется, заглядывая в глаза. — Мечтаешь, вижу… Но такие, как ты, отбросы, мусор, не способны ничего сделать истинным воинам!
«Истинным воинам»? Офигеть патетично. Хочется сказать бородачу: «Ты просто тупой и заносчивый болван», но не могу говорить из-за проклятой сети. Этрадис уже несколько раз пристает ко мне с подобными вопросами и злобно пинает, а вот Коорин равнодушен, за всю дорогу не проявлял к пленнику ни грамма интереса. Может благодаря этому он кажется поумнее.
Снова напрягаюсь, однако из-за резкой боли в ребрах оставляю попытки освободиться. Черт, ведь даже пальцем пошевелить не могу! Едем уже давно, скоро должны добраться до замка на скале. Там живет тот, кого двое ловцов называют Владыкой, к нему-то они и везут меня. Из диалогов этих двоих я уже понял, что участь моя незавидна: из замка Владыки плененные маги больше не выходят.
Уверен, именно из-за ловчей сети отключились системки и все умения, я не вижу даже фантомного зверя внутри своего Ядра. Он не просто не откликается на мысленные команды, его нет!
Ловцы настигли меня у подножия холма, схватка была короткой и напоминала поединок аиста с головастиком. И это при том, что брал меня только Этрадис. Коорин с его пробитой защитой не участвовал. А они ведь даже не маги — лишь солдаты, обвешанные магическими артами, как новогодние елки. Страшно представить, какая сила была у девчонки-магички, так потрепавшей Коорина. Скоро увижу Владыку, оценю его мощь.
Из своего арсенала я не использовал против них только деформу. Совсем недавно у подножия Великой Спирали легионеры атаковали меня именно когда поняли, что я владею этой силой. Беловолосая Анта даже обозвала меня хаоситом… кто знает, может легионеры сумеют обнаружить меня и здесь, если опять воспользуюсь деформой? Придут сюда и уничтожат.
  
Ловцы, какими бы сильными они ни были — щенки по сравнению с легионерами. Пусть деформапока что остается моим тайным оружием против них.
Кибитка начинает подниматься в гору, и я скатываюсь на тело девушки. Доносятся голоса, цокот копыт, фырканье и рычание нюхача, всю дорогу бегущего за хозяином. 
Резкий толчок — кибитка останавливается, а я перекатываюсь и впечатываюсь лицом в другой борт. Приехали?
Боковым зрением вижу, как Этрадис спрыгивает и исчезает из виду, Коорин остается сидеть. С улицы доносится:
— Ооо, кого я вижу! Ловцы-молодцы! В этот раз с добычей? 
— А то!
В кибитку заглядывает рожа стражника, заросшая бурой курчавой бородой до самых ушей, шевелит кустистыми бровями:
— Ага, вижу. Какой-то он… Другой. А что это на нем за штаны? У нас такие не носят. Точно издали приперся колодцы травить и мор насылать. У меня два племянника померло. Жили себе жили, а потом — раз, и все. Точно ведьминских лап дело. А девка чо — сдохла? — Он грозит мне мосластым кулаком: — Ух, я б тебя!
— Мое дело ловить их, разбираться — дело Владыки, — отвечает Этрадис. — Не боись, живым от него не уходят.
Башка исчезает. Этрадис занимает свое место, кибитка трогается, и я переворачиваюсь на спину, вижу край железных ворот, алебарды стражников и часть городской стены. Город гудит, шумят голоса. Поочередно пахнет выпечкой, навозом, кислятиной.
— Хлебцы с сыыыром! Хлебцы с яаааблоком! — тонко-тонко зазывает покупателей то ли писклявая девушка, то ли ребенок.
Ее перекрывает сочный бас:
— Подращенные ездовые ящеры! Яйца проглотов! Охотничьи щенки! Почти задаром! 
Только теперь обращаю внимание, что язык мне незнаком, но я все понимаю и даже думаю на этом языке. Стоит немного отъехать, и голоса зазывал отдаляются, становится тише. Теперь реплики встречных прохожих о другом. 
— Гляди, гляди, ловцы! — восклицает мальчишка.
— Ага, ведьму везут. Побежали смотреть! — отвечает другой
Звонкоголосая женщина:
— Как вечер, герои? Хотите пирогов? Только купила.
— Спасибо, хорошо, — вяло отвечает Коорин, подгоняющий ящера.
— Держи! И тебе на! Святое дело делаете! 
— Покажите улов! — кричат издали. — Да покажите же!
Кибитка снова останавливается, Этрадис, запихиваясь пирогом, топчется возле меня, сдергивает кожаный полог, открывая синее небо, наливающееся темнотой. На востоке, над самой крепостной стеной мерцает первая звезда. 
— Помоги мне поднять этот кусок дерьма, — говорит Этрадис.
Вдвоем они ставят меня на ноги. Взгляду открывается людная площадь, в стороне под крепостной стеной копошится базар, даже скорее ярмарка, где смешались повозки, люди и товар. 
Тут, блин, натуральное средневековье: тетки в самотканных платьях, с плетеными корзинами, босоногие мальчишки, а мелкие так вообще без штанов. Вдалеке за городскими стенами уходит в небо серо-белый столб Спирали.
Повозка медленно трогается. Вокруг начинает скапливаться народ, в основном женщины и малышня. Кудрявая брюнетка с пирожками улыбается, машет ловцам. Коорин управляет ящером, Этрадис рисуется, подбоченившись, глядит по сторонам. 
Некоторое время горожане угрюмо тащатся следом, в их взглядах ненависть. Если бы мне удалось сбежать прямо сейчас, далеко бы не ушел, толпа разорвет на куски. Седая карга, потрясая клюкой, сипит:
— Отравители! Душегубы! Вздернуть!
По толпе прокатывается возмущенный ропот, и в кибитку со всех сторон летят камни, яйца, овощи, куски конского помета. Но до меня не долетают, в пяти сантиметрах от тела сталкиваются с защитной оболочкой, которую генерирует магическая сеть, и падают в повозку. 
От Этрадиса тоже все отскакивает, а вот Коорину, хоть он и далеко от меня, прямо в морду прилетает кусок дерьма, и простолюдины замирают. Мальчишки с визгом разбегаются врассыпную. Коорин вскакивает, рукавом размазывает дерьмо по лицу и ревет: