Встреча у водопада (СИ)

Я решил не спорить и мудро заявил:
— Ваше право. Однако, я думаю, что вы довольно молоды, чтобы делать глупости и быть наивной.
Яблокова улыбнулась и сменила тему:
— Как прошло заседание?
— Победой для моего нанимателя, — ответил я и оглянулся. — А где все?
Людмила Федоровна оторвалась от газеты и с удивлением посмотрела на меня:
— Разъехались по делам. Или ты думал, они будут сидеть здесь весь день?
  
В последней фразе чувствовался подвох. И я не стал отвечать. Яблокова же настороженно прислушалась к чему-то, а потом поднялась на ноги, подошла к окну и довольно произнесла:
— Кажется, у семьи Чеховых скоро сменится водитель.
— Почему? — не понял я.
— Потому что этот нагловатый Гриша вероятно отправится на каторгу, — загадочно ответила Людмила Федоровна, с любопытством глядя на что-то происходящее на улице.
Эта фраза смогла меня заинтересовать, и я присоединился к соседке, чтобы выглянуть в окно. На выезде из арки расположились две машины, одна из которых принадлежала Грише. Сам парень уже стоял рядом и активно жестикулируя, выяснял что-то с водителем соседнего транспорта, интеллигентного вида мужчиной средних лет в сером пальто.
— Надеюсь, жандармы прибудут быстро, — продолжила Людмила Федоровна, с явным интересом следя за происходящим. — Потому что если твой подопечный убьет этого милейшего человека с подозрительными татуировками на кистях, то рискует надолго попасть на каторгу. Значит, у тебя будет шанс вызволить парня из острога. Не зря ж тебя считают одним из самых удачливых адвокатов Петрограда.
— Вы полагаете, что это хорошее развитие событий? — удивился я.
— Полагаю, за парня заплатят «Сыны». Деньги будут весьма кстати.
— Дело ведь не в деньгах? — предположил я.
— Ты прав. К нам вновь заглянет Гордей Михайлович. Быть может, даже я случайно приглашу в это время Елену Анатольевну на чашку чая…
Я вздохнул и произнес:
— Вы мрачный гений, Людмила Федоровна.
— А несколько минут ты уверял, что я могу позволить себе быть наивной, — усмехнулась женщина.
— Ярослав, Василий, — позвал я призраков.
Они появились в гостиной через несколько секунд, и я продолжил:
— Попробуйте прекратить этот безобразный конфликт, пока он не перерос в драку.
— Ой, да что страшного может случиться, если эти двое милейших людей подерутся? — возмутилась Яблокова. — За потасовку им грозит максимум штраф. Ну заплатят они в казну по рублю –другому. Не обнищают. Зато какое будет зрелище.
Оппонент Гриши тем временем нырнул в салон своей машины, и через секунду появился в поле зрения с битой, которые используют в игре в лапту.
— А вот это уже не совсем честно, — тут же заметила Яблокова и насупилась. — Так он покалечит нашего паренька. Может даже зубы ему погнет. А там между прочим один золотой. Попрошу Бориса Николаевича найти его потом на асфальте. Суну его в жестяную баночку, чтобы гремел. Будет игрушка для котов…
— Драка может закончится нанесением увечий, — возразил я, понимая, что Яблокова по своему обыкновению шутит. — Причем не факт, что эти увечья получит Гриша.
— Тогда это будет чистой воды самооборона, — парировала Людмила Федоровна. — И штраф платить не придется. Жандармы просто составят протокол и отпустят его на месте.
Гриша среагировал моментально. Он отшатнулся, разрывая дистанцию, и потянулся за спину, где за поясом брюк, под полой пиджака прятался его аргумент для разрешения спора. Я успел заметить рукоять пистолета. И это было скверно.
— Или превышение самообороны, и то если сильно повезет, — ответил я и обернулся к призракам. — Вы еще здесь? Быстро во двор, пока водитель не застрелил этого несчастного.
Призраки кивнули и исчезли в полу. Два полупрозрачных силуэта появились в арке, и оба бойца замерли, сверля друг друга злобными взглядами. Но к активным действиям они переходить не спешили. А через секунду, мужчина в пальто опустил биту и что-то произнес. Оппоненты пожали друг другу руки и сели в авто, разъезжаясь каждый в свою сторону.
— Ну вот, — вздохнула Яблокова. — Такое зрелище испортил, Павел Филиппович. Эх ты. До чего ж ты скучный некромант. Того и гляди крылья за спиной вырастут и нимб над головой появится. Сам не творишь интересные вещи и другим не позволяешь.
В последних фразах моей соседки слышалось явное осуждение. Но я пропустил его мимо ушей. Вместо этого пояснил:
— Это зрелище могло закончится перестрелкой.
— Тем более. Давно ты видел перестрелки белым днем в центре города? Хотя ты, наверное, этого даже не застал. А вот в Смуту такое случалось нередко…
Женщина вздохнула и мечтательно прикрыла глаза, вспоминая минувшие дни. На первом этаже дома же послышались голоса, которые активно о чем-то спорили. А вскоре призраки появились в гостиной.
— Я успокоил своего человека быстрее, — самодовольно произнес Ярослав.
— Еще чего, — возмутился Козырев. — Пока ты там что-то мямлил, я успел нашептать этому Гришане, чтобы тот успокоился и не хватался за пистолет. И он меня послушался, причем сразу. Учись, студентик, пока я жив… точнее, покамест я тут обитаю.
— Если бы я не успел внушить тому типу, что не стоит махать палкой, лежать твоему Гришане на мостовой с пробитой башкой, — не успокаивался бывший культист.
— Пффф, — отмахнулся Василий. — Юноша, до «лежать на мостовой» бы дело не дошло. А вот твой человек вполне мог бы лечь. Причем с дыркой в голове. Но если новый водитель Павла Филипповича гуманист, в чем я сильно сомневаюсь, то твоему человеку прострелили бы колено.
— Не знаю, что означает это неприятное слово «гуманист», но прозвучало это как оскорбление, — парировал Ярослав.
— Так ты книжки умные почитай, если при жизни образования получил три класса да два коридора, — невозмутимо ответил Козырев, явно довольный переносом конфликта в другую плоскость. — И все поймешь. В доме Павла Филипповича книг тьма. А заниматься самообразованием никогда не поздно.
Людмила Федоровна с интересом уставилась на спорящих призраков, явно ожидая последующей потасовки. Я же тяжело вздохнул:
— Что за день такой? Вокруг одна сплошная агрессия. Причем и между живыми, и между мертвыми.
— Да мы так, — поспешно ответил Козырев. — Скорее просто развлекаемся. Хотя Ярослав зря отказывается признавать, что я выиграл.
Бывший культист лишь фыркнул, но отвечать не стал. Хотя по его виду я смекнул, что едва только призраки покинут гостиную, как сразу же продолжат спор.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил я. — Прошу следить, чтобы у дома не случалось ничего скверного. Ни к чему нам дурная слава.
— Ой, да было бы за что, — отмахнулся Василий. — Оба человека оказались на редкость внушаемыми особями. Не успел нашептать, как он уже головой закивал и все. Если это все, мастер Чехов, мы, пожалуй, займемся своими делами.
— Хорошо, — ответил я, и призраки покинули гостиную. А через секунду, я услышал их приглушенные голоса.
— Ты умеешь окружать себя на редкость склочными людьми, — заметила Яблокова. — Причем, как живыми, так и мертвыми.
— То есть вы считаете себя склочной? — с интересом уточнил я.
— Я исключение, — отрезала. Яблокова. — Ну и Арина Родионовна еще. И Фомушка. Иришка тоже хорошая девушка.
— Вот видите, сколько исключений, — подытожил я и вернулся в кресло.
Людмила Федоровна недовольно поджала губы, но не стала продолжать спор. Вместо этого с улыбкой уточнила:
— Подать вам чаю, Павел Филиппович?
— Не отказался бы, — протянул я. И Яблокова громко произнесла:
— Борис Николаевич!
Призрак появился спустя несколько секунд и тут же склонил голову, ожидая приказа.
— Поставь чаю, — распорядилась Людмила Федоровна.
— Будет сделано, — покладисто ответил призрак и исчез на кухне.
Я же удивленно покосился на сидевшую за столом женщину:
— Что это было?
Яблокова просто пожала плечами:
— Хоть я не некромант, и даже не шаман, но умею оказывать кое-какое влияние на призраков. Это мой своеобразный дар. Мертвые меня слушают.