Встреча у водопада (СИ)

— Когда можно будет забрать решение? — поинтересовался он.
Служитель Фемиды с тоской покосился на гору папок на одном из столов и ответил:
— Недели через три.
Это было нарушением гражданского Кодекса Империи, по которому решение должно было быть выдано на руки в течение десяти дней. Но Егор Игнатьевич только кивнул, соглашаясь и с этим.
— Благодарю, уважаемый суд.
Он встал из-за стола, взял сумку и направился к дверям. Я последовал было за ним, но в этот момент за спиной послышалось:
  
— Павел Филиппович, можно уточнить у вас кое-что? По вашей специфике
Уже у дверей я остановился. Обернулся и произнес:
— Конечно.
— Сколько времени живут в этом мире призраки? — уточнил судья, когда я подошел ближе.
— По-разному, — ответил я. — Многих забирают сразу после смерти. В этом мире остаются только те, кого держат какие-то сильные эмоции. Или недоделанные дела.
— Ну, а вот если призрак, допустим, остался в этом мире, — полюбопытствовал собеседник. — Он будет находиться здесь вечность?
— Если призрак остается один, то быстро дичает, — ответил я. — А если ему нечем будет питаться, он ослабнет и впадет в спячку.
— Вот оно что, — пробормотал судья. — А эти призраки могут перемещаться по городу, например?
Я покачал головой и пояснил:
— Призраки привязаны к месту своей смерти. И не могут далеко от него отходить. Но некромант, или очень сильный шаман, способен найти предмет, к которому привязан призрак, и взять его с собой. Переместив таким образом и самого духа.
Судья откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в одну, только ему видимую точку за окном.
— Спасибо, Павел Филиппович, — произнес он после долгой паузы.
— Если это все, то…
— Да, конечно, мастер Чехов. Идите.
Я кивнул, попрощался и вышел за дверь.
Коридор здания суда начал заполняться людьми. И как оказалось заседаний на сегодня было назначено достаточно. Просто нам повезло попасть в суд с утра. Люди собирались у кабинетов в ожидании, когда их вызовут. К обеду, скорее всего, в коридорах будет не протолкнуться.
Спустился в холл и вышел из здания и прищурился, глядя на залитую солнечным светом улицу. Затем зашагал в сторону парковки, где стояла машина моего сегодняшнего водителя.
Не сразу заметил Гришаню, который ожидал меня у капота авто. Вид у парня был немного встревоженный. Это меня насторожило. И я осторожно уточнил:
— Что-то случилось?
— Просто вы не предупредили меня, мастер, что, работая вашим водителем, придется общаться с разными типами, — просто ответил тот. — Вот и…
Сперва я усмехнулся, решив, что наступили странные времена, раз некроманта не считают страшным. И даже подумал, не стоит ли всерьез оскорбиться. Но лицо у водителя было бледнее обычного. А вспомнив, как Гришаня ведет себя на дороге и кто стоит за этим непростым человеком, я нахмурился и осторожно уточнил:
— И кто же смог тебя напугать?
— Скажете тоже, — приосанился парень. — Меня не так-то легко напугать, знаете ли. Вот только кустодии всегда стращали меня похлеще сказок о мстительных призраков.
— Это не сказки, — обронил я и открыл дверь, чтобы занять задний диванчик.
И только после того, как Гриша уселся на свое место, уточнил:
— Кто из кустодиев к тебе подходил?
От этой фразы водитель переменился в лице:
— А их у вас в знакомцах не один?
Парень стянул с головы кепку и пару раз махнул ею, чтобы создать сквозняк. Вот только меня этот трюк не особенно впечатлил. Я ждал ответа с истинным некромантским терпением. Поняв, что меня этим спектаклем, не пронять, Гришаня вернул кепку на волосы и поправил ее так, чтобы козырек съехал набок под особенным углом.
— Он представился Константином Михайловичем…
— Вальдоров, — процедил я сквозь зубы, а потом уточнил, — А как ты догадался, что он не просто жандарм? Неужто удостоверение показал?
— Мне не надо корочкой в морду тыкать, чтобы я понял, кто есть кто, — усмехнулся Гриша. — Ни один другой бы не стал смотреть так холодно и… знаете, оценивающе так. Этот Вальдоров настоящий кустодий.
— Скажи лучше, что кто-то из юристов ему поклонился или ты у него документ из кармана вынул, — предположил я и едва не засмеялся, когда глаза у парня пораженно распахнулись.
— Ну это было потом. Когда я обо всем уже догадался, — протянул Гришаня с кривой усмешкой.
— Так чего он от тебя хотел?
— Вот это и странно. Я на стоянке припарковался. И вышел зубы посушить с местными извозчиками. Болтали обо всем и ни о чем. Смотрю, а мужики как-то странно посматривают мне за спину. Я решил, что они со мной по скудоумию задумали пошутить. Так вот когда обернулся, увидел, что у моей машины хлыщ какой-то трется. И первой мыслью было свистнуть, чтобы спугнуть его. Но Искупитель меня удержал от такого опрометчивого поступка.
— Чего он от тебя хотел? — без тени улыбки спросил я. — Спрашивал обо мне?
— Этот самый Константин Михайлович представился мне по имени. А потом и впрямь начал расспрашивать. О том, как давно я за рулем. Сколько раз возил некроманта по делам. И куда пропал его бывший водитель.
— Что? — я нахмурился.
— Мне тоже поначалу подумалось, что этот господин по вашу душу пожаловал. Что именно его и выслеживают все ищейки Петрограда.
Я постарался сохранить невозмутимый вид, чтобы не показать удивления. Значит, о поисках Щукина знают не только жандармы.
— Я даже дал знак школярам, что здесь гуляют.
— Какой знак? — не понял я.
— Чтобы они маякнули тем, кому положено, что рядом с некромантом трется неизвестный господин.
— Так, — я скрестил руки на груди, ожидая интересного продолжения.
— Бросьте на меня так пристально смотреть, Павел Филиппович, — обиженно фыркнул парень. — Я ведь не преступник какой.
Тут бы я мог поспорить, но вместо этого просто кивнул.
— Но после новых вопросов я смекнул, мастер Чехов, что интересуется он не совсем некромантом. А спрашивает про вашего приятеля, который накануне вас домой привез.
— И чем он интересовался? — я подобрался.
— Спрашивал, встречал ли я здоровяка, который живет в доме адвоката. Уточнил, когда я видел его в последний раз. И был ли тот в плохом здравии.
Я нахмурился, не понимая, зачем эта информация Вальдорову. Да еще и от водителя, который толком не знает Фому.
— Я сделал вид, что споткнулся, и между делом вынул из его кармана удостоверение. И тут же уронил его на асфальт. Вроде как случайно выбил из чужого кармана.
— Как он тебе голову не оторвал за такую шутку, — я потер переносицу.
— Я осторожно все проделал, — усмехнулся Гриша. — Вы не думайте, что я дуралей какой. К тому же я смог провернуть это в свою сторону.
Я удивленно поднял бровь и уточнил:
— Каким же это образом?
— Вальдоров поднял документ и сунул в карман, — пояснил Гришаня. — А потом как-то странно посмотрел на меня и жутким голосом сказал, чтобы я забыл о разговоре, который состоялся меж нами.
— Что? — не понял я.
— Я поначалу хотел спросить, с чего это Константин Михайлович решил на меня жути нагнать. Не сразу понял, что этот кустодий всерьез уверен, что я послушался.
Я мотнул головой, понимая, что перестаю понимать суть рассказа.
— В каком смысле?
— В том самом, — Гришаня постучал пальцем по виску. — Этот Константин Михайлович решил, что смог внушить мне забыть о беседе. У него на лбу даже испарина выступила от старания. А затем он щелкнул пальцами перед моим носом и совсем другим тоном спросил, который час.
— А ты чего?
— Я же не дурак, чтобы расстраивать важного человека, — совершенно серьезно пояснил парень. — Потому глупо начал моргать и шарить по карманам, словно ища часы. Потом хлопнул себя по лбу и глянул на циферблат тех, которые у меня на запястье. А кустодий в этот момент внимательно следил за мной.
— Он догадался, что ты его обдурил? — осведомился я.
— Обижаете, Павел Филиппович. Неужто я такого франта не обману? А чтобы он даже сомневаться не надумал, что я о нем ничего не помню, при прощании еще раз у него карман обшарил.