Истинный облик Лероя Дарси (СИ)
— Плохой зая! — рыкнул альфа и ловко повернул мальчишку к себе спиной, завалив на столешницу кверху блестящим от смазки задом.
Вжикнула молния на штанах Роука, спереди одежда уже трещала по швам.
— Как же хорошо ты лежишь, маленький! — его спину покрыла дорожка поцелуев, перемежающихся лёгкими укусами, сразу два пальца толкнулись в мягкий, податливый вход. — Ты готов, мой сладкий? — глухой шёпот над ухом судорогой сводил бёдра и всё внутри.
— Трахни меня! — проскулил Пай, прощаясь с разумом. — Я хочу грубо! А-а-а! — от крика лопается горло.
Роук вошел аккуратно, но на всю длину, заполняя, кажется, до самого желудка, и почти сразу перешел на серию мощных толчков. Смазки море! Боль тут же растворилась в агонии наслаждения. Пай забился на столешнице, жалобно выстанывая имя своего альфы, так глубоко засевшего в сердце.
Внезапно что-то неотвратимое заставило Пая обернуться. Он увидел пристальный, немигающий взгляд карих глаз Ильи. И эти столь тёплые и озорные глаза уже больше не смеялись и не сияли…
Роук, не вынимая члена, тоже обернулся. По его губам скользнула звериная усмешка.
— У тебя потрясающее чутьё, но, как видишь, ты опоздал, мужик. Первая течка Пая МОЯ!!! — с придыханием глухо произнёс Роук. — И мой зайчик жаждет этого! Смотри? Хорошо видно?
Распахнутый в крике спелый рот юноши, красивый изгиб тела, дрожащие бёдра с болтающимися на коленях приспущенными джинсами. Пай был крайне сексуален. Илья немного устало привалился плечом к дверному косяку. Он медленно, со вкусом вдыхал крышесносный аромат мальчишки. В это время горячка Пая достигает опасного пика.
— Иди ко мне, Илия-я-я! — промурчал маленький распутник. — Мне мало, я хочу ещё! — и тут же получил шлепок по вздрагивающей заднице от рычащего позади Роука.
— Ах, тебе ТАКИЕ игры по нраву, заинька! — тихим низким голосом сказал Ламертин, приближаясь к любовникам, как хищник на охоте. — Дэвид, спокойно! — голос Ильи звучит как-то странно. — Так хочет заинька. Ты же всегда делаешь так, как желают твои драгоценные мальчишки? — Роук до алых следов сжал соблазнительные, загорелые бёдра Пая. — А ты… не очень ли жёстко постелил ему в первую-то течку? — Роук сбавил бешеный темп и, слегка смаргивая, покосился на русского.
— Чего тебе надо?!
— Илия… — Пай выгнулся на столешнице, как мартовская кошка. — Ты… меня не хочешь?
Ламертин прикусил губу, для себя констатируя степень повреждения мальчика. Тело в следах нетерпеливого, грубого любования. Сейчас Пай на адреналине, но завтра все укусы и засосы воспалятся и будут болеть. Ещё неизвестно, насколько этот влюбленный безумец разворотил обильно истекающее смазкой нутро зайки.
Пальчики Пая легли на пряжку ремня Ильи, в красивых, пьяных от страсти глазах юноши не было ни следа от прежнего нежного избалованного любовью мальчика. Он — похотливый течной омежка без особых мозгов в голове.
Илья снова глубоко вздохнул:
— Когда… так мило предлагают себя, отказаться может только дурак. Но я старый дурак, заинька! Роук, прости, но ваш акт я прерываю!
В руке оперативника материализовался шприц с лошадиной дозой подавителя. Ламертин глубоко засадил иглу в обнажённую ягодицу альфы, в левый верхний квадрат, как и положено. Следующим движением Илья резко присел и нажал под коленом Роука одному ему ведомую точку.
— Ты… чего удумал, сволочь?! — вяло прорычал Роук, оседая на пол вместе с бесславно опавшим естеством.
— Пытаюсь помочь тебе сохранить остатки чести и достоинства. Зачем ты так с Паем? Ты уже подал заявление в мэрию с его братом? Теперь на попятную? Нечестно. Подло, получается, Дэвид, — на руках тяжело дышащего Роука щелкнули наручники.
— Чем ты меня… накачал? — едва шевеля языком, пробормотал инструктор.
— Оклемаешься! Ох, заинька, а с тобой-то что прикажешь делать?
В кухню, запоздав, ворвался Ланс с любимой битой Задиры. От представшей его взору «картины маслом» ему сделалось не по себе. Илья посмотрел на соучастника с укором, удерживая и покачивая извивающегося на его руках мальчишку.
— Что ж вы так долго бездействовали, Ланс? Ещё пару минут, и Роук бы выпустил узел. Качественная была бы сцепка! Тогда пришлось бы просто благословить!
— Что с ним?
— Подавитель для особо опасных элементов номер три. Слона свалит. Полное расслабление в течение часа. И дурные мозги спокойно отдыхают от перегрева!
— Сильно он… его? — Ланс пощупал пульс у мычащего на полу великана. — А этой хреновиной номер три где можно закупиться? Для нашей суперсемейки такие радикальные меры пресечения не помешают!
— Досталось Паю не слабо. Без комментариев. Диагностирует пусть ваш генетик-омеолог, я лишь вижу, что Паю уже через пару часиков будет несладко. А подавитель — разработка Центра. Штука, прямо скажем, небезопасная! У кого-то на неё возможна остановка сердца. Но ваш Роук — здоровяк тот ещё. Где спальня мальчика?
— На втором этаже, четвёртая от лестницы. Роука куда?
— Пусть сидит, где уронили, — безжалостно приказал Илья. — Пледом его укутай, сейчас мерзнуть начнёт. Циркуляция крови замедлена. Я какое-то время побуду с Паем.
Полански тревожно и недоверчиво прикусил губу:
— А сам-то ты, приятель, ширнулся? Течка у зайки в самом разгаре, а ты…
— Я тебя, парень, могу уколоть для профилактики сноса крыши. Ты, смотрю, тоже на сладенькое реагируешь «по-боевому»? — усмехнулся Ламерт.
Полански покраснел, как школяр.
— Аптечка есть в доме? Принеси мне её, пожалуйста, в спальню малыша, — Ланс невольно подчинился: что-то в тоне голоса этого русского альфы не допускало никаких возражений и раздумий.
— Илья-я-я! М-м-м!!!
— Да, мой хороший? Больно? Плохо? Ну, потерпи… По-другому природа не додумалась…
В комнате огромный альфа осторожно освободил красивое грациозно-мускулистое тело юноши от изрядно потрёпанной одежды, и принялся хмуро, рассматривать роспись алеющих по всей коже жестоких меток.
Пай в полуобмороке подтянул большую руку мужчины к своему паху:
— Иль, ну не будь злы-ы-ым… поласкай меня! — капризно проныл он, а Ламертин поцеловал его в прохладный влажный висок.
— Прости, Малыш, но ты другого любишь, дурного, родного, изревновавшегося… Он тебя год приручал, а я решил отыграть за пару раундов. Прости, не могу!
Альфа отнес Пая в ванную, и принялся бережно обмывать тёплой водой, убирая сгустки кровавой слизи. Разрывы все же были, смазка прокрашеная алым сильнее положенного, вытекала на белое глянцевое дно. Закончив с омыванием, Илья открыл аптечку которую принёс Полански. Пакет с подавителями был вскрыт. Он помнил, как Ланс объяснял, что у Мирро недавно был жар в преддверие того же состояния. Илья, не спеша, одел дрожащего юношу в пижаму, предусмотрительно вложив прокладку.
— Слишком много тут у вас молоденьких сексуальных зазноб, командир! — процедил русский, не глядя на Ланса и делая Паю укол в задницу с милыми ямочками на крестце. — Скоро полегчает, заинька! Поспи, мой хороший! Горишь ты, сильно горишь! — Илья погладил обесцвеченные вихры на затылке мальчика, налепил на лоб полоску охлаждающего пластыря, а сам незаметно сглотнул ванильную сладость с языка и нёба.
— А ты слишком хорошо умеешь ухаживать за течными… Или… Ай, ладно! — Ланс, появившийся рядом, почёсал затылок, глядя на русского и его невольного подопечного, и вышел.
На кухне, кулём набок завалившись, продолжал лежать, пока ещё обездвиженный, Роук. Альфа беспомощно моргал, всем своим видом сигнализируя о необходимости оказания ему помощи. Полански с усилием возвратил верхнюю часть безвольной тушки друга в вертикальное положение.
— О чём ты только думал, Дэв?! Первая течка, а ты с ним, как со шлюхой бывалой. Секс с течной омегой не помнишь или не было никогда? Тут особая схема нужна… Погоди, ты же на Пэтче уже потренировался!
— М-м-мы… м-м-му-у-у… п-п-па…
— Поздно учиться говорить, друг, наломал ты дров!
— И-и-ил… х…де-е-е? — выжимает из себя Роук, пытаясь втянуть падающую с губ слюну.