Снежная сага (СИ)
- ...Сказал он хоть что-нибудь? - спросил Георгий, пока они втроём шли по коридору в сторону дежурки. - Кто он, что, как, зачем, почему?
- Молчит как рыба, - ответил Коля. - Мы и так, и этак к нему - ни в какую... Пока задержали на семьдесят два часа по подозрению в покушении на тебя. Время ещё есть, так что будем колоть. Наш, ментовский следак, которому временно дело отдали, сказал нам: мол, делайте, что хотите, а у меня и так висяков по горло... Завтра материалы придётся передать в Комитет, и там уже ты не сможешь влиять на ход следствия, поэтому сейчас у тебя будет единственная возможность попробовать с ним пообщаться...
- Ничего, мне хватит. А в СК у меня также есть знакомые. Помогут, ежели что.
Тем временем они подошли к дежурке. Карпенко, малость поболтав с капитаном - любителем чтения, взял у него ключ от "обезьянника" и отпер дверь клетки, где на дальнем конце скамейки спал, скрючившись, задержанный. На стрелке так и была его чёрная куртка, которую он теперь расстегнул, но поддерживал руками на груди, чтобы она не распахнулась.
- Алё, гараж! Просыпаемся! - Коля отдал ключи Гене, вошёл внутрь и потряс задержанного за плечо.
Тот вяло пошевелился, взглянул на опера (Георгий заметил на лице стрелка синяки) и нехотя поднялся на ноги. Коля вывел его из клетки, которую тут же закрыл Гена, и потащил с собой вперёд по коридору. "В допросную", - понял следователь.
Пришлось немного помаяться у запертой двери, пока Гена менял у дежурного одни ключи на другие. Когда допросная была открыта, Карпенко втолкнул задержанного в эту мрачную, тёмную комнату с гнетущей казённым минимализмом атмосферой и зарешечёнными окнами, усадил на жёсткий стул перед пустым столом и приковал за руку к столешнице.
Георгий сел напротив стрелка; тот лишь пристально посмотрел на него, но опять-таки промолчал. "Похоже, уже сидел, - подумал следователь. - И явно не за надписи на заборе".
Опера встали по бокам от задержанного - на случай, если тот решит выкинуть что-нибудь непредвиденное.
Допрос начался.
- Здравствуйте, - заговорил Георгий. - Надеюсь, вы меня помните. Ведь не далее как этим утром вы в меня стреляли. Отпираться бессмысленно: на пистолете ваши отпечатки пальцев, на ваших ладонях - потожировые следы с пороховыми газами. Плюс ко всему неясно, откуда оружие. Имеем сразу комплект статей: 222-я за незаконное хранение, а за тот выстрел - совокупность 30-й и 105-й, и только последние две без первой дают до одиннадцати с четвертью лет! И это в том случае, если вы были бы там один; но вы же были в составе организованной группы... да ещё, судя по всему, повторное правонарушение... может, ещё какие-нибудь отягчающие обстоятельства найду... а сам я сотрудник Следственного комитета... В общем, вплоть до пожизненного! Но вы же не хотите этого, не так ли? Я предоставляю вам возможность рассказать мне всю правду, начиная с того, кто вы такой и как оказались утром с пистолетом в моём дворе. А сам обещаю попросить того, кто будет вести это дело, быть к вам максимально справедливым. Условное наказание вы не получите, но сотрудничество со следствием, уверяю, зачтётся. Так как, вы что-нибудь мне расскажете? Как вас зовут хотя бы? Как мне к вам обращаться?
Задержанный молчал, хмуро, исподлобья глядя на Георгия.
- Вы ему откатали пальцы? - спросил следователь у оперов. - Он есть в нашей базе?
- У него узоры на пальцах сведены, - хмуро ответил Коля. - А по фото пробивать - это чуть подольше будет...
- Хм, вот как? Интересно...
- Да что ты возишься с этой мразью! - не выдержал Гена. - Вежливость будет тут разводить... Говори, урод, зачем стрелял!
Последнее он крикнул уже стрелку, схватил того за грудки и приподнял со стула.
- Остынь! - Коля оттолкнул Гену от задержанного, отвёл в угол допросной и принялся что-то громким шёпотом втолковывать.
Георгий же внимательно смотрел на стрелка, который снова запахнул на груди свою чёрную куртку.
В тот миг, когда Гена отпустил задержанного, она немного распахнулась с одной стороны. Само по себе это ничего не значило; однако с внутренней стороны одежды стрелка Шитов увидел знакомый знак - черный щит с изображением волчьей головы, кусающей руку с волшебной палочкой.
"А если попробовать сыграть на этом?.." - осенило следователя, и он негромко сказал, обращаясь к операм:
- Парни, можете, пожалуйста, на пять минут выйти? Мне с гражданином надо поговорить наедине.
- Да какой из него гражданин... - снова начал было Гена, но Коля взял его за рукав и молча вывел из помещения.
Кивнул Георгию и вышел сам. За годы взаимодействия по рабочим вопросам оперативник изучил следователя и теперь понимал его иногда с полунамёка.
Хлопнула дверь допросной, отрезая двоих за столом от посторонних глаз. И, как понадеялся Георгий, от ушей тоже.
- Как давно вы работаете на ГООНЧ? - спросил он у стрелка, "сканируя" того взглядом.
По задумке Шитова, такая резкая перемена разговора в сочетании с прежним предельно вежливым тоном должна была пронять преступника и заставить его потерять свою ледяную невозмутимость.
Эффект оказался даже сильнее, чем Георгий планировал. Задержанный при упоминании организации "гончих" сильно побледнел, и в его глазах отразился ужас. Он дёрнулся, словно пытаясь, как там, во дворе, убежать, но наручник не дал ему даже вскочить со стула.
В помещение заглянул было Карпенко, но Георгий махнул рукой: мол, всё в порядке. Опер пожал плечами и вновь закрыл дверь с той стороны.
- Повторяю: как давно вы работаете на ГООНЧ? - стал закреплять успех Шитов. - Скольких людей по приказу своих главарей вы уже убили? Я так думаю, если начать копать, то можно будет узнать много чего интересного...
- Не надо, - хрипло сказал задержанный. - Я... я буду говорить. Но они убьют меня, если узнают... Я сам не в курсе всего, я рядовой член организации... Можно мне будет рассказать лишь чуть-чуть, а про остальное вы догадаетесь как будто бы сами? Прошу вас!..