Империя Тигвердов. Счастливый рыжий закат
Это особенное чувство, когда подходишь к своему дому. Вот начинается величественная габровая аллея, а за ней уже и…
– Миледи Агриппа! – раздался за спиной возмущенный голос ректора университета.
Шипохвостая мумамба! Чем их начальственная милость недовольна на этот раз? И что за манера меня – дочь простого солдата – именовать миледи?
Вслух я возмущаться не стала, вместо этого поставила сумку и саквояж на землю и обернулась:
– Что-то случилось, милорд Швангау?
– Почему надо было уходить, никому ничего не сказав? И потом… У вас тяжелые сумки.
Синие глаза. Сверкают! И голос такой… Грозный. Однажды мне пришлось лечить одного государственного обвинителя – воспаление внутреннего уха – так вот он вел себя приблизительно так же.
Я пошевелила плечами – все-таки сумка и саквояж были тяжелыми – и вопросительно посмотрела на милорда Швангау. Дескать, я прониклась, справедливый гнев начальства осознала, чувством собственного несовершенства преисполнилась, – можно говорить, в чем дело.
– Не стоило самой тащить такую тяжесть. И потом – я думал, что… – Он замолчал.
– Да, милорд?
– До разбирательства вы живете у меня.
– Простите. Забыла совсем. Так устала, что захотелось побыть одной. В привычной обстановке.
– Вас подождать?
– Мне неловко вас беспокоить.
– Ничего, – улыбнулся он.
Вот как ему объяснить, что принимать ванну и переодеваться, когда он будет сидеть и ждать меня в кабинете – гостиная в моей квартире не предусмотрена – мне будет…
Щеки заполыхали.
– Я отнесу ваши сумки и зайду за вами через пару часов, – принял решение милорд Швангау. – Что вы хотите на ужин?
– Знаете… Очень хочется мороженого, – улыбнулась я.
– Договорились. И что-нибудь из баклажанов.
– Вы запомнили…
– Мясо?
– Все равно.
– Договорились.
Милорд Швангау подхватил мои пожитки, и мы с ним чинно отправились по дубовой аллее к жилым корпусам преподавателей.
– Вы заметили, как у нас на территории тихо и спокойно? – спросил у меня ректор.
– Кстати, а почему так?
– Еще на днях издал приказ по университету: все студенты, участвовавшие в борьбе с эпидемией, получают зачеты и экзамены без сдачи их преподавателям. Сразу высшие баллы, между прочим. И отправляются на каникулы.
– А те, кто не участвовал?
– Таких, на самом деле, немного. И они прибудут сдавать сессию за две недели до начала учебного года. Все равно преподаватели уже на местах – из отпусков вернутся.
– Мудрое решение. Все вымотались…
Тут я вспомнила, что меня отстранили от преподавания, и замолчала.
Мы уже подошли к дому и поднимались по лестнице на второй этаж. Я достала из саквояжа ключи, повернула ключ в замке и потянула на себя дверь.
– Прошу вас, – обернулась к ректору.
Пропустила его вперед. Зашла в квартирку сама, блаженно прищурилась.
Поняла, что милорд Швангау стоит замерев. На лице застыла маска тревоги.
– Что слу…
Мужчина прыгнул на меня, выталкивая в коридор и падая сверху. Я упала навзничь. Боль в спине. Грохот. Я перестала слышать, перед глазами поплыли черные круги.
Милорд Швангау откатился в сторону, я поняла по шевелению его губ, что он что-то спрашивает. Смогла лишь отрицательно покачать головой.
Он подхватил меня на руки и понес вниз. Поставил на ноги. Что-то опять спросил. Погладил по щеке. Я опустилась на траву – стоять сил не было.
Его синие глаза стали совсем безумными. В них был пожар – тот, что иной год проносится диким вихрем над лесами северных границ, поднимая пламя до небес и сметая все на своем пути.
Вокруг собирались перепуганные и недоумевающие преподаватели. Все открывали рты. И все это без звука. Было о-о-очень забавно.
Я хихикнула. Потом еще и еще. А потом поняла, что в квартирке осталось все, что мне было дорого. Акварели. Игрушка-лиса. Бабушка вязала на мой день рождения… А Чуфи? Чуфи…
Поднялась и тяжело побрела в подъезд – может, хоть что-то удастся спасти?
Меня перехватили.
– Держите ее, она ничего не соображает! – сквозь пелену прорвался голос учителя Ирвина.
– …Контузило? – это говорил ректор университета. – Или я ее головой приложил?
– Главное – жива, – жестко ответил Ирвин Лидс. – Вы сами как?
– Нормально. И щит прикрыл, и падаю я лучше, и пугаюсь меньше, – невесело усмехнулся милорд Швангау.
Я мотала головой, все пытаясь им объяснить, что мне нужно туда, в свою квартиру… но они меня не слушали и не давали пройти.
Тут вспомнила, что милорд Швангау успел занести мой саквояж с драгоценнейшими склянками… Там даже противоядие от токсина, выделяемого кружевными медузами, было…
И тихонько завыла, опустившись на газон. Милорд Швангау уселся рядом и крепко обнял. Через какое-то время спросил у учителя:
– Может, отнести ее в больничную палату?
– Всех все равно вывели на улицу. Территорию университета обследуют армейские розыскники – принц Тигверд вызвал, – ответили ему.
– Хорошо, что все у нас уже могут ходить. Если бы такое случилось неделю назад, было бы совсем интересно.
– Вы правы, – кивнул милорд Швангау.
К нам подошли люди, одетые в черную форму имперских вооруженных сил.
– Все чисто, – сказал один из них, обращаясь к моему начальству. – На всей территории университета. Тот магический заряд, что был в квартире у миледи, был установлен давно – дней восемь-девять назад. Срабатывал на закрытие двери изнутри. Секунд десять – чтобы ваша сотрудница вглубь квартиры зашла. С гарантией, так сказать.
Милорд Швангау вздрогнул всем телом.
– Посмотрите потом сами – магия какая-то странная, – добавил один из военных, и они удалились.
– В палату? – спросил ректор.
– Не хочу, – вырвалось у меня.
– Тогда ко мне.
Мужчина легко поднял меня на руки и распорядился, обращаясь к коменданту:
– В дом, где был взрыв, не входить!
И милорд Швангау удалился, унося меня с собой.
Я поймала взгляды нашего дружного преподавательского коллектива. От крайнего одобрения в глазах одних, до полного негодования в других. Оценила степень зависти во взорах молодых коллег женского пола. Ненависть, исходящую от Генри, моего бывшего жениха.
– Мамба шипохвостая! – выругалась я, оценивая ситуацию.
– Что? – не понял милорд Швангау.
– Вы представляете, что о нас подумали?
– Похоже, вы пришли в себя, – хмыкнул он.
– Отпустите.
– Нет, – улыбнулся он.
* * *Все-таки не зря ректором столичного университета был назначен милорд Швангау. Организовать, причем в кратчайшие сроки, мгновенно подметив все детали, – этим удивительным даром он обладал в полной мере.
Пока я страдала в кресле, куда меня аккуратно сгрузили, милорд Швангау развернул кипучую деятельность.
Я этого и не заметила – до тех пор, пока не поднялась по лестнице на второй этаж. Решила для себя, что взрыв взрывом, окончательное уничтожение репутации… но вымыться надо. В результате обнаружила не только набранную ванну приятной температуры, но и разнообразные пузырьки с запахом грейпфрута, выстроившиеся на полочках. Пенка для умывания, гель для душа, шампунь и прочее, и прочее. Все, как я любила. Только парфюмерия была… подороже.
На вешалке висел уютный халат вкусного шоколадного цвета.
А когда я вышла из ванной, то обнаружила в гардеробной (в квартире у милорда Швангау было и такое) служанку. Она развешивала одежду.
– Добрый вечер, миледи, – поклонилась мне Жаннин.
– Добрый, – проворчала я.
– Какое платье вы наденете к ужину?
– А откуда они тут вообще взялись?
– Его милость приказал принести ему ваше, как только вы разденетесь, и отправился в магазин. Он сказал, что я осталась без вещей.
Кивнула. Умом понимала, что могла погибнуть, что кто-то заложил магическую бомбу мне в квартиру. Но поверить в то, что все происходящее не дурной сон – не могла.