Я Не игрушка для тебя (СИ)

В кармане начинает вибрировать телефон. Нашарив, вытаскиваю ближе к лицу. Наяривает кто-то с незнакомого номера.
— Да, — хриплю.
— Рит, это Макар, помнишь меня? Что у тебя с голосом?
— Помоги мне! Меня похитили! Сообщи брату, пожалуйста, — трясуться не только руки, меня всю колошматит от боли и страха.
— Ты где, малышка? — в голосе сталь.
— В багажнике. Вывезли из школы. Это Стас Воронцов, — пытаюсь выговаривать не громко, но так чтобы меня поняли.
— Телефон не выключай. Ничего не бойся! Держись, девочка! — отключается.
Выдохнула. По щекам катятся слезы. Устало кладу голову на согнутый локоть. Гул в ушах не проходит. Похоже, все мозги мне стрясли.
  
32. Больница- 2
 
МАТВЕЙ
Входящий от Макара. К чему бы это? Холодею, от полученной информации. Хватаю ключи от машины и срываюсь с места. По дороге пытаюсь осмыслить… Риту похитил бывший одноклассник. Была погоня. Авария. Седьмая больница. Снова больница, которую она так ненавидит. Бедовая девчонка. Второй раз за год на грани жизни и смерти.
— Где она? — хватаю Макара за грудки.
— Тише ты, бешенный! — отталкивает меня одной рукой, вторую прижимает к себе, согнув в локте.
— Кровь ей отдал. Даже странно… четвертая отрицательная. Звезды что ли сошлись? — блондин бледен. Присаживается и закрывает глаза.
— Что случилось, давай подробней? — присаживаюсь рядом.
— Позвонил ей, хотел на новогодние куда-нибудь пригласить… А она мне: меня похитили, помоги… Этот, одноклассник ее, с дружками, огрели битой по голове и в багажник. По сотовому ее и вычислили. Я отцу позвонил, а тот всех на уши поднял. Стали их загонять, эти отморозки на встречку вылетели. Все живы, — поворачивается ко мне.
— Как она?
— Говорят, стабильно тяжелая, — криво улыбается.
— Спасибо тебе, — хриплю.
— Слушай, забудь о нашей договоренности. Рита пусть живет, как хочет. Мы, вроде, теперь кровники с ней, — удивляет.
— Ты же теперь, для нее, рыцарь в доспехах… даже не воспользуешься? — иронизирую, зная этого сукиного сына, который ничего не делает просто так.
— Знаешь, взял ее сегодня на руки. Такая маленькая, почти воздушная… в крови вся. У меня чуть сердце не выпрыгнуло.
— Рита, моя дочь и твоя сестра, — раздается голос Тихомирова-старшего.
Мы вылупились на прокурора.
— Мой грех, признаю, — седой мужик садится рядом, сцепив руки в замок. — Поэтому, ей подошла твоя кровь, сын.
— И давно ты знаешь? — голос Макара звенит.
— Всегда знал…, - отвечает Тихомиров.
— Твою мать! — Макар запускает руку в светлые волосы.
Мы думаем об одном и том же. Если бы не эта авария, не известно, во что бы вылилось. Теперь понятно, что и мой отец знал… знал и гнобил девчонку. А в чем ее вина? В том, что ложь кругом…
РИТА.
Жива — уже праздник! Дежавю. Капельницы, писк аппарата. Не хватает только гоблина… Зря вспомнила! Какой-то смутно знакомый мужик, сидит на кушетке и внимательно за мной наблюдает. Мне б заржать. Кто я сегодня?
— Рита, — зовет мужчина…
Слава Богу! Я снова Рита! Вдруг, боженька решил все переиграть и в новое тело меня закинул. Можно выдохнуть. Легенда та же.
— Вы кто? — узнаю хриплый Риткин голос.
— Ты только не волнуйся…
Мужик, ты дебил? Сейчас страшно стало до чертиков. Я тут снова из нирваны, а мне чужеродное тело: не волнуйся… Сжимаю одеяло руками, в горле сахара.
— Рит, я твой отец, — выдает новый папенька.
Приглядываюсь. Светлые волосы с сединой, голубые глаза. Ешкин кот! Да, это же прокурор Тихомиров! Вспомнила фотографию. Вот, с кем Риткина мама сгульнула… Это что же получается? Перевожу взгляд на открывающиеся двери. В дверях стоит Макар и пялится своими синющими глазами. Как все сложно! А можно мне другой сценарий, попроще? — стону, закрывая глаза. Я еще с той семейкой не разгребла, а у меня уже новая.
  
33
 
Марга-Рита, спокойно! Может, в окно? Блин, пятый этаж. Из коридора голоса… мягко говоря, на повышенных тонах. Сцепились Королев и Тихомиров. Гоблин и новый папенька орут друг на друга, на чем свет стоит, не стесняясь в выражениях.
 
— Я ее воспитывал! Хренали ты появился через восемнадцать лет? Рита — моя дочь! — упирается Королев.
Молодец! Давай, гоблин, я в тебя верю! — кошусь на двери.
— Она взрослая уже, ей решать! Я не приближался потому, что слово дал! Моя дочь нуждается в помощи! Не оставлю ее, слышишь!
О, как! Пожалуй, очко в пользу прокурора.
— Пошел нах@й! За своими детьми следи! — не ожидала такой прыти от воспитателя.
— Королев, сука! По хорошему прошу, отойди! — слышны уже звуки потасовки, грохот.
Откидываю одеяло. Пошатываясь, иду к двери. М.да, картина маслом! Тихомиров навалился и душит гоблина на полу. Королев красный, пыхтит и пытается вырваться. Силы не равны. Прокурор комплекцией крупнее.
— Пап! — слышу тонкий свой писк.
Оба поворачиваются ко мне. Стою растрепанная, в длинной ночнушке, босиком, на привидение похожа.
— Ты зачем встала, доча? Быстро в кровать! Простудишься! — выдает первый отец — Королев.
— Малыш, врача позвать? Хочешь чего-то? — Тихомиров отпустил батю и тоже включил заботу.
— Значит так, папаши! Хватит устраивать бои без правил у меня под дверью! А хочу я чай горячий и сладкий, с булочкой! — прикрываю дверь и шлепаю обратно, на койку.
Через пятнадцать минут у меня был чай, с выпечкой и четыре глаза, следящих, как я все это поглощаю. Кинула взгляд на гоблина. Возможно, он действительно любит Ритку, по-своему. Больной любовью-ненавистью. Сейчас Тихомиров это пытается оспорить. Перевожу взгляд на второго.
По идее, мог бы промолчать и сделать вид, что меня нет. Ему, похоже, не все равно.
— Я хочу поговорить с Игорем Тихомировым… наедине, — добавляю, глядя на Королева-старшего.
Гоблин хмурится и потирает лысую голову. Кидает ненавистный взгляд на прокурора.
— Ты лишил меня жены, а теперь еще и до дочери добрался! — вылетает, громко хлопая дверьми.
Спокойствие дается Тихомирову не легко. С таким лицом он приговоры выносит…
— Рит, я любил твою маму, — вздыхает. — Женат был. Думал, поболит и пройдет. А как потерял ее — не живу. Все стает в этой жизни не важным. Прости, я даже о тебе не думал тогда… просто накрыло с головой. Жена от безразличия ушла. Остались только дети. Но и тут я плохой отец, — сжимает кулаки.
— Эта авария, как щелчок по носу… Я ведь мог потерять и тебя тоже, — Тихомиров встает и приблизившись, берет меня за руку. — Маленькая моя, прости меня, — в глазах мольба.
Ешки-матрешки! Даже меня пробило. Накрыла сверху его руку своей.
— Хорошо, давай попробуем… Как мне тебя называть? — прикусила губу.
— Я отец тебе, Рита. Зови папой, — такие же голубые глаза, как у меня ждут ответа.
Согласно киваю. Устало откидываюсь на подушку. Через два дня Новый год. Проведу я его здесь, в больнице.
— Пап, я мороженое люблю, клубничное. Принеси на Новый год…
Не слышу уже ответа, проваливаясь в сон. Чувствую, держащую меня руку, а вместе с ней защиту и спокойствие.
  
34. Посетители
 
— Давай сюда, быстрее! — отвлекаюсь от электронной книги, читаемой в телефоне на двери, за которыми слышно пыхтение.
Из проема двери показывается Танькина мордаха.
— Она здесь! — оборачивается, шепча кому-то.
В мою палату вваливаются Шатрова, Синицына и Пестов. Откладываю телефон, вылупившись на одноклассников.
— Вы как сюда пробрались? — вопрос риторический.
Хитрое лицо Шатровой и испуганные два других — говорят, кто все это затеял. Димка Пестов прислонился спиной к двери, подпирая, чтобы никто не зашел. Девочки, щелестя большим пакетом, двинулись ко мне.
— Ритка! Живая, стервь! — радуется подруга.
— Вашими молитвами, — хмыкаю.