Правитель Крита (СИ)

Я постарался унять бешено стучащее сердце и подскочил, вспомнив:
— Лиа!
Одного взгляда хватило, чтобы понять — ламия умирает. Жизнь упругими толчками вытекала из нее вместе с каждой каплей крови из распоротой шеи и сломанных, торчащих наружу ребер. Будь она человеком — то давно бы уже умерла, но сущность ламии продлила ей жизнь на несколько минут.
— Милан...
На ее губах вздулся и лопнул кровавый пузырь.
— Сын. Береги... его.
К горлу подкатил предательский комок. Она не была моей женщиной, но многое сделала для меня. Она мать моего первенца — и этим все сказано.
— Все будет хорошо, Лиа. Я сберегу нашего сына. Обещаю. Засыпай.
Ламия хотела улыбнуться, но не смогла. Я почувствовал, как гулко стукнуло ее сердце, но следующего удара не последовало. Голова Лии безжизненно откинулась назад.
Не знаю, сколько я просидел, сжимая ее безжизненное тело. Из этого состояния меня вывел голос Нестора:
— Господин! Очнитесь. Вам нужна помощь!
— Я справлюсь, Нестор. Как он?
Я аккуратно положил голову Лии на пол, встал и посмотрел на сына.
— Уснул. Извините, но там, в Малом зале, я не успел рассказать вам еще одну важную новость. Неприятную, но очень важную.
Я горько и несколько нервно ухмыльнулся, оглядев комнату, ставшую полем грандиозной драки:
— Пожалуй, сегодня меня уже ничто не удивит. Что за новость?
— Клан Фтеротос объявил нам войну. Их посланник прибыл утром и вручил ноту.
Наверное, что-то такое отразилось в моем лице, что Нестор едва заметно отшатнулся, но тут же справился с собой.
— Надеюсь , вы насадили его голову на кол?
«Он хотел убить моего сына!»
— Извините, господин... Это же посланник. Их принято щадить. Если бы я знал ваше желание...
— Забудь. Фтеротос — это который клан Воздуха?
— Именно так, господин.
В голове вновь прозвучал голос погибшего Феодора.
 
— Никто не знает, откуда они взялись, но, судя по именам, у них явно есть восточные корни.
 
— А что необычного в их именах?
 
— В Элладе не особо в ходу имена Джамал и Азиза. Так что в их крови явно есть восточная примесь.
 
— Объявили войну, говоришь? Отлично! С радостью потолкую с их лидером при встрече! Но сначала — я должен ее похоронить. Со всеми возможными почестями.
— Я все устрою, господин.
И только сейчас до меня дошло, что Нестор не должен ничего знать ни о Лие, ни о сыне. Начальник тайной канцелярии, что с него взять...
* * *
Дорогу до Капитолия Марекит запомнил очень плохо. Когда горячка боя схлынула, боль в истерзанном теле в полной мере дала о себе знать, набросившись с жадностью оголодавшего нищего. Он едва переставлял ноги, опираясь на плечо Фелиции, и смутно понимал, где находится.
Запомнил только, как его положили на стол и чей-то властный голос приказал:
— Не шевелись!
Перед глазами появились сияющие мягким белым светом грубые ладони. Они приблизились вплотную — и боль начала постепенно отступать, вместе со срастающейся печенью и ребрами.
— Ты едва успела. Еще пара минут — и он бы отправился к предкам. Дело сделано?
— Да, отец. Но ты должен меня выслушать. Я стала свидетельницей эпохальных событий.
— Позже. Как ему удалось?
— Говорит, что ему помогла Умертвь. Врет, наверное.
— Я бы не зарекался. Высший демон смерти любит общаться со смертными и вмешиваться в их дела. Не думаю, что обитатели иных планов в восторге от возвращения Прометея.
Очередное ребро с мерзким чавкающим звуком срослось и Марекит охнул от невыносимой боли. Несколько секунд его разум сопротивлялся, но затем все же канул в забытье.
Открыв глаза, Марекит несколько секунд пытался сообразить, где находится и отчего его не покидает ощущение, что мир вокруг плавно покачивается. Словно... Словно в такт волнам!
Резко сев, некромант огляделся. Так и есть. Узкое помещение, в котором едва поместился покосившийся деревянный комод и грубая кровать, очень напоминало каюту. Маленькую, душную каюту. Вспомнив, что последний раз он балансировал на грани жизни и смерти, колдун осмотрел себя, а затем, не доверяя глазам, ощупал грудь. Никаких повязок. Лишь здоровая плоть и кости. Одежда чужая, но сидит так, словно мерки снимали.
 
Откуда-то сверху, возле ведущих наверх деревянных ступеней, раздались легкие шаги и Марекит на всякий случай призвал дымчатый череп, готовый ринуться на врага. Однако на лестнице сначала показались стройные, затянутые в кожаные бриджи, ноги, а затем в каюту спустилась Фелиция.
— Очнулся? Долго же ты решил проваляться. Мы уже почти приплыли.
Дочь Бенедикта заметила сереющий в руке Марекита череп, но ничего не сказала, лишь иронично изогнула бровь. Некромант развеял заклинание и спросил:
— Куда приплыли?
Вернее, попытался спросить. В горле пересохло настолько, что вместо слов в каюте раздалось едва слышное сипение, словно из пробитых кузнечных мехов. Поискав глазами воду, некромант увидел пузатый кувшин и глиняную кружку с отбитым краем. Не раздумывая, подхватил кувшин, понюхал содержимое, налил полную кружку подозрительно пахнущей воды и припал кубами. Кадык заходил ходуном, пока некромант с жадностью утолял жажду, чувствуя, как живительная влага смачивает вконец пересохшее горло.
— Куда приплыли? — повторил он вопрос нормальным голосом.
— Ты совсем ничего не помнишь, колдун? Ну хотя бы уговор с моим отцом врезался в твою память?
— Я помогаю вам избавиться от статуи. Клан Енисис помогает победить лича.
— Все правильно. Свою часть сделки ты выполнил, а мой клан чтит договоры. Мы плывем в Карфаген.
При упоминании родного города сердце Марекита забилось чаще. Он выполнил поручение! Заручился поддержкой извечных врагов и теперь с их помощью спасет свой клан! Во т только...
— Мы плывем? Кто еще из твоего клана с нами?
В глазах Фелиции плясали искорки веселья:
— Только я. Ты ведь справился о статуей в одиночку? Вот и мой клан отправил одного человека вам на помощь. По-моему, все честно.
Марекит едва сдержался, чтобы не поморщиться. Орест явно рассчитывал не на такую помощь. Впрочем, как говорят далеко на северо-востоке — на безрыбье и рак — рыба. Глупо отказываться от достигнутого.
— Что, не веришь в мои способности, колдун?
— В определенных областях — очень даже верю. Но лич силен. Очень силен. Не хочу тебя обидеть, но сомневаюсь, что твоих умений хватит, чтобы справиться с ним.
— Тут видишь какое дело. Пока не попробуешь — не узнаешь. Выше нос, колдун! Капитан говорит, что нам осталось примерно полдня пути. Так что скоро ты увидишь свою Бирсу. Если от нее, конечно, еще что-то осталось.
С этими словами Фелиция поднялась наверх, изящно покачивая бедрами. И, глядя ей вслед, Марекит против воли отметил, что некрасивой дочери Бенедикта есть чем похвастаться и кроме губ.
Порт Карфагена показался на горизонте часа через четыре. Сначала из за линии моря вынырнул величественный маяк. Конечно, не такой огромный, как в Александрии, но все же внушающий уважение. А затем из объятий моря вынырнули причалы и невысокие прибрежные здания, среди которых выделялось разве что Адмиралтейство. Некромант, достаточно окрепший и с детства не страдающий морской болезнью, встретил очертания родного города, стоя на носу корабля. Вдохнул соленый морской воздух и подивился сам себе — сколь сильна оказалась радость от близости родных стен.
Впрочем, чем ближе корабль подбегал к причалам, тем отчетливее Марекит понимал — что-то не так. Вопреки ходившей по миру мрачной молве об обители черных магов, Карфаген всегда был светлым, наполненным людскими эмоциями городом. И эмоции эти были в большинстве своем положительными, неважно, по какой причине — по поводу удачно слямзенного кошелька, из-за отличного урожая или благодаря щедрости трактирщика, налившего две кружки по цене одной. Главное — город дышал жизнью.