Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава (СИ)
– Ух ты…
– Ты же сам сказал, что уровень нашего чемпиона позволяет иметь задел? – пожимает плечами он. – В смысле, фору в прогнозировании? А муниципалитет всего лишь на один уровень выше Академии. И если твой чемпион, как ты говоришь, выигрывал целые префектуры, то он и среди соседних заведений порвёт всех участников. А резонанс от победы в таком турнире будет на голову выше.
– Ух ты…
* * *Поначалу Рюсэй хотел абсолютно неблагородно проскочить вдоль стены, за спинами сына Асады и его девок, чтоб даже не здороваться с пацаном.
Естественно, это не удалось: белобрысый тут же заметил человека, у которого можно было бы разжиться финансами. Теоретически.
Вопреки опасениям менеджера, в реальности речь пошла о другом. Незаметно для Масахиро, здоровяк через два вопроса активировал сразу триплекс кое-каких программ, позволявших оценивать как честность парня, так и глубину его намерений.
А ещё через несколько минут Рюсэй уже искренне настолько увлёкся темой, что вообще врубил в лоб:
– Понимаешь, сознательный недобор на железной ставке – это обесценивание. Нас, идеи, возможности. Даже не знаю, как тут объяснить…
– Не заморачивайся. Я понимаю, о чём ты. Я с этого начал: у меня только голая идея, а ты знаешь, как имеющийся потенциал конвертировать в ценности.
– Ты же сказал, у нас первичный пакет целей – чисто пропагандистский? – педантично уточнил здоровяк.
– Я только что сделал поправку: ты сейчас сам сказал, что такая информация легко конвертируется в финансы.
– Любой гандикап со скорость звука конвертируется в финансы, – чуть снисходительно улыбнулся старший. – По крайней мере, в нашей сфере. Главное – уверенность в том, что наш актив – не дутый.
– Не собираюсь ничего доказывать сейчас, – серьёзно покачал головой Асада-младший. – Давай конкретно. Если я прав – то выигрываем все мы, в том числе финансово. На ставках. Если же я ошибаюсь с оценкой потенциала нашего чемпиона, то ты проигрываешь только мелочь, и исключительно деньгами. Я её готов оплатить из своих, кстати.
– Мелочь или не мелочь, тут надо прикидывать, – из принципа возразил Рюсэй. – Давай считать. Полсотни заведений… пусть, пятнадцать-двадцать тысяч старших школьников… пусть, десять процентов сделают ставки… Ожидаемая касса – семь с половиной миллионов! – выдал он несложный типовой прогноз через четверть минуты. – Но если поработать над раскруткой идеи, да пообещать всех удивить боями, то сумма может и вырасти в разы.
– За счёт чего? – пацан явно не успевал мыслью за профессионалом.
– Во-первых, на турнир с гарантированным сюрпризом подтянутся люди посерьёзнее, – снова позволил себе нотку снисходительности старший. – Вопрос лишь в характере этого твоего сюрприза… Во-вторых, если удачно вбросить тему патриотизма в другие учебные заведения, то процент ставящих можно будет поднять с десяти до двадцати, и даже выше. А средний чек ставки будет не пять тысяч, а семь-восемь. Мы проворачивали подобное, – он решил приоткрыть часть информации младшему Асаде. – Только не со старшими школами, а с первыми-вторыми курсами универов. Принцип тот же, потому я по цифрам в курсе.
– Слушай, а как ты собираешься со школьников ставки собирать?! – запоздало сообразил пацан. – Незаконно же?!
Рюсэй в ответ молчал, наклонив голову к плечу, и лишь многозначительно улыбался.
– Хм, понятно… – передёрнул плечами Маса через пять секунд игры в гляделки. – Блин, сплошная коррупция и беззаконие…
Здесь уже здоровяк не сдержался и искренне заржал, покровительственно хлопнув белобрысого по плечу:
– Тем и живём! Но я бы ставил вопрос иначе. Мы никого ни к чему не принуждаем. А то, что часть твоих сверстников проиграет свои двухдневные карманные деньги, послужит для них хорошим уроком ответственности.
– Ответственности за что? – поразился младший Асада.
– За свои будущие инвестиционные решения, – серьёзно ответил Рюсэй. – В любом кипише всегда есть свой инсайдер. И пусть лучше они поймут это сейчас, и ценой нескольких тысяч иен, ещё в школе. Чем потом… – он не стал договаривать.
– Хм. Логично. С такой стороны я на это не смотрел, хотя нравственность и не бесспорная, – вынужденно признал пацан. – Слушай, а раз ты такой прошаренный, как насчёт ещё одного параллельного тематического вопроса?
– Вначале ты мне скажешь, в чём твоя маркетинговая замануха.
– Э-э-э, чего?
– Что за сюрприз в боях? Я должен понимать природу нашего утэпэ, чтоб знать, по каким каналам накачивать зрителей и болельщиков со стороны.
– Э-э-э, что такое утэпэ?
– Ч-чёрт… Асада, ты тормоз!
– А ты буквально первый, кто мне это в жизни говорит…
– А-а-ага-га-га-га, молоток! Хе-хе… Уникальное торговое преимущество. Какая наша фишка в этих боях, что, ты говоришь, раньше такого не было?
– А-а-а… Ты об этом… Наш чемпион будет драться только руками. Ни ног, ни коленей, ни бросковой техники. Только кулак. Ну-у, может, ещё локти – но это как правила утвердят.
– Локти и колени исключены, если школьный возраст на турнире, – машинально заметил Рюсэй.
– Значит наш будет всех гасить только кулаками. А, скажем, до восьмой финала можно вообще заявить: удары наносятся только левой рукой. Правым кулаком наш до восьмой финала не бьёт.
– Как это возможно? – не поверил менеджер. – Ты отвечаешь за свои слова?
– Полностью. – Компетентно кивнул Маса. – У нашего парня – многолетний опыт работы в полный контакт. В том числе, голым кулаком, без защиты, по точно таким же организмам. Надо объяснять, в чём разница между ним – и местными даже данами? Даже по Годзю?
– Не надо… Бля, страх какой-то, – поёжился здоровяк. – Это ж где такой взялся? Вернее, откуда?
– А это важно?
– Да не особо, наверное… если ты не шутишь. – Рюсэй требовательно поднял глаза на собеседника, сверяясь в этот же момент с показаниями триплекса работающих программ.
– Есть разные места. В том числе, достаточно бедные страны, – пожал плечами младший Асада. – Бывают в этом мире и детские школы, например, профессионального бокса. Где защитного снаряжения, включая рукавицы, на всех не хватает. А пацаны тренируются по шесть часов в сутки – потому, что искренне любят бокс.
– А друг друга они при этом как не поубивают? – вцепился в последние слова менеджер. – Ты представляешь себе тренировочный травматизм при этих условиях?!
– Теоретически, – открыто и искренне улыбнулся Асада.
Программа показала пятьдесят процентов искренности в ответе, но тут можно было просто махнуть рукой: не той важности вопрос.
– Был же раньше, не в этих веках, профессиональный бокс голыми руками. Слышал?
– Чуть-чуть.
– Ну там же тоже был свой тренировочный процесс, – пояснил Асада. – Как-то же тренировались и до ввода перчаток.
– Не понимаю, кто на это мог подписать детей, – искренне сознался японец. – Зверство, как по нынешним временам.
– Никто никого насильно не тянул, – напомнил белобрысый. – Занятия – дело исключительно добровольное. И потом, ты просто недооцениваешь роли защиты корпусом.
– Это как?!
– А это так, как вы не умеете. У вас в карате – типичная силовая манера. А некоторые школы нырки и уклоны объявляют вообще унизительным трюкачеством. [8] – Видя недоверчивый взгляд собеседника, то и дело косивший на экран гаджета, Асада добавил. – Тебе что, показать?!
– А ты умеешь? – оживился Рюсэй, вставая со стула.
– Да. Дай сюда свою бейсболку, – пацан подхватил сувенирный головной убор со специальной подставочки на столе менеджера, нахлобучивая его себе на голову козырьком вперёд. – Просто сними у меня с головы кепку. За три минуты.
* * *Там же, через пять минут.
– …хренасе. – Запыхавшийся здоровяк выглядел озадаченным.