Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава (СИ)

Убившись о мой уровень образования в местных реалиях, как об стену, она тупо забрала гаджет и на моих глазах минуту порхала над виртуальной клавиатурой пальцами, как пианист по роялю.
Вернув мне прибор, Цубаса сказала: пока я не поумнею, она будет за мной присматривать, как за грудным ребёнком.
В принципе, следовало честно себе признаться: хуже точно не будет. Видимо, в момент моего появления тут, с комплекта слетели какие-то там настройки. А вернуть их обратно, в случае изменения какой-то нейро-карты (равно личности) – это как заново во всём разобраться.
В общем, вникать я буду постепенно и не факт, что сразу. Соответственно, о моём кретинизме в данный момент никому, кроме Кимишимы, лучше не знать.
С последним спорить было бы глупо.
– Сотрясение мозга. – Деловито извещает Цубаса, отлепляя какой-то хитрый датчик-расширитель собственного комма от виска лежащего на полу отца. – Неприятно, но не опасно. Кровоизлияний, разрывов сосудов я не вижу.
– ТЫ врач?! – поражаюсь до глубины души.
– Мы договорились. – Серьёзно отвечает она, не поворачиваясь и направляясь к матери, которая находится на низенькой тахте у стены. – Все вопросы такого плана ты задаёшь строго наедине. Чтоб не демонстрировать никому, в чём не ориентируешься.
– Так родные же родители? – тут же, спохватившись, прикусываю язык на ходу. – Да. Ты права. Больше не повторится.
– Так, это у неё спазм какой-то сосудистый… – Цубаса, потыкав какой-то присоединённой к смарту фигнёй в мать, выдаёт достаточно сложные диагнозы, как по мне. – Вроде ничего серьёзного, ты в скорую не звонил? Так. А если вот так…
Она вначале обрызгивает мою местную мать водой, затем что-то делает с её висками.
* * *
– Где он? – слабо спрашивает Нозоми, приходя в себя.
Свою голову госпожа Асада с удивлением обнаруживает на коленях какой-то девочки, за спиной которой стоит сын.
– Кто? – тупит Маса.
Впрочем, он гением особо и не был…
– Ватару где? Спасибо! – спохватывается Нозоми, обращаясь уже к девочке. – Мне лучше! Ты на медицинском учишься? Кто ты?
– Учусь с Масой. Меня ваш муж нанял. Я из Информационной Академии перевелась, у меня кое-что оттуда работает, – достаточно прозрачно намекнула соученица сына. – Ваш муж в себя придёт вот-вот, давайте договоримся…
– КАКОГО ЧЁРТА? – Ватару заворочался на полу и не с первой попытки сел. – Как…
Видимо, в этот момент он окончательно пришёл в себя.
Оглядевшись по сторонам, Асада старший поднялся, сделал два шага к выходу и схватил со специальной стойки длинный зонтик с тяжёлой ручкой. При желании, в сложенном виде, сувенирную вещь можно было использовать и как дубинку.
Маса тут же рванулся от матери и сделал шаг вперёд.
– СТОП. – Успела выдать Кимишима, вырываясь вперёди него.
Подобный момент был начерно оговорен ещё в парке, хотя и не применительно к родителям.
В следующий момент, уперев ладонь в щеку Асады-старшего, Цубаса без колебаний и от души врезала нанимателю имитацией инфразвука.
Отец Масы повалился на пол и ещё секунд пятнадцать смешно дёргал ногами.
– На лягушку похоже. Из школьных опытов. – Подала голос Нозоми. – Не хочу его видеть. Буду у себя, дверь закрыта. Не тревожьте.
– Неплохо твоя маман отморозилась. – Цубаса всегда славилась своей откровенностью; но сейчас, судя по ошарашенным глазам товарища, превзошла саму себя. – Ну а чего? Она в кусты – а нам отдуваться?
* * *
Там же. Через пятнадцать минут.
За квадратным столом сидят трое. Масахиро Асада находится рядом с красноволосой девочкой, безэмоционально глядящей на мужчину напротив.
– Я буду делать со своим сыном всё, что считаю нужным. – Холодно говорит Асада старший. – В моём доме хозяин один. Это я.
– Контракт. – Со скучающим лицом напоминает девочка. – Сопровождаю до выборов. Угрозы купирую, как сочту нужным – арсенал на моё усмотрение. Вы были угрозой. Претензии есть?
 
– Ты не понимаешь, что я сейчас выставлю из дома и тебя, и его? – нарочито спокойно уточняет якудза.
– А я его с психом теперь и сама не оставлю. Оценка угроз – на моё усмотрение. В контракт загляните.
Ватару Асада скрипит зубами.
– Оплаты от меня можешь не ждать. – Обещает он, чуть подумав. – Рекомендаций тоже. А ты, – он поворачивается к сыну, – вон из моего дома. Если сейчас же не извинишься.
– У матери двери такие, что танком не сорвёшь, – зачем-то говорит Асада-младший девочке в ответ на её молчаливый вопрос во взгляде. Отца при этом он демонстративно игнорирует. – Сестра до утра шатается кое-где…
– Можно подумать, я в этом доме сам надолго останусь, – фыркает Асада-старший, но тут же спохватывается. – ВОН. ИЗ. МОЕГО. ДОМА!
– Маса, пошли. – Уверенно заявляет Кимишима и протягивает товарищу руку. – Насчёт ваших фокусов с оплатой поговорим через… – оборачивается девочка с порога, выталкивая одноклассника из дверей наружу буквально насильно.
Ватару Асада снова скрежещет зубами. Договор с девчонкой был заключен через промежуточную «белую» компанию, являющуюся официальной структурой Ямагути-гуми.
Та Семья, имея много больший рейтинг в списке подобных сообществ, действительно способна гарантировать исполнение его стороной всех обязательств.
Этот момент он упустил. Ч-чёрт, или не он упустил? Или договор давала Мивако из своей папки, и участие потомков бывшего профсоюза портовых рабочих в виде электронной подписи – это доработанный секретарём момент?
Ч-чёрт, голова болит.
Интересно, неужели слизняк Маса действительно вот так всё бросит и уйдёт? А красноволосая девка вот так рискнёт и деньгами, и рекомендациями ради пацана?
– Это он из-за «…борись с сильными», что ли? – задумчиво говорит закрывающейся двери Асада-старший, пытаясь осмыслить происходящее.
Почти закрывшаяся стальная дверь в тот же момент останавливается и в ней на мгновение появляется девичье лицо:
– Десять тысяч лет Императору! [6]
Ватару был готов поспорить, что в глазах девчонки полыхнула нешуточная ярость.
– Ничего. Перебесится – сам вернётся. – Успокаивает себя глава семьи, после чего тянется к смартфону, звонить своей секретарю.
* * *
– Не парься. Всё будет нормально. – Цубаса за какое-то короткое время превратилась из разбитного подростка в подобие ветерана войны, потерявшего половину семьи.
– Тебе морщина на лбу не идёт. – Говорю, улыбаясь. – Спасибо за всё.
Она уложила меня спать в отдельной комнате, у себя дома, куда притащила чуть не насильно.
За её спиной стоят её отец и старшая сестра.
Мать красноволосой работает вахтовым методом в Заливе, на платформах, и эту неделю дома не ночует. Как я понимаю, именно её комнату мне и отвели.
Члены её семьи, можно сказать, приняли, как родного. Вначале сестра, пошушукавшись с самой Цубасой, кормила нас ужином и поила чаем. Попутно развлекла парой анекдотов.
Я удивился собственным впечатлениям, но в этом доме мне почему-то через полчаса стало легко и спокойно.
Их отец, пришедший с работы, тоже поел и быстро проиграл мне одну за другой все три партии в шахматы.
После блиц-турнира что сама Цубаса, что её сестра смотрели на меня, раскрыв глаза и разинув рот. И не скажешь же им, что я у самого Карпова выигрывал. Пусть и на сеансе одновременной игры.
 
Постелив в комнате у кухни, мне дружно пожелали спокойной ночи и прикрыли двери снаружи.
А я ещё с полчаса ворочался, не будучи в состоянии уснуть.
А когда сон всё же настиг меня, неожиданно в бок что-то толкнуло со словами:
– Эй, не тормози! Проснись!
Продрав глаза после насыщенного событиями дня и вечера, обнаруживаю рядом с собой старшую сестру Цубасы.