Over the hills and far away (СИ)

Раздался негромкий хлопок, и около двери появился маленький домовой эльф.
— Хозяева в столовой, мисс. Идемте, — он вцепился тощими пальцами в ее запястье и повел Гермиону за собой, мелко семеня. Она же старалась не смотреть по сторонам, устремив взгляд себе под ноги. Хотя была в этом и другая сторона — Гермиона не хотела бы зазеваться и наступить на малыша-эльфа. Впрочем, вокруг все равно не было ничего интересного. Люди на портретах дремали — или делали вид, что дремлют — а темно-зеленые стены сами по себе особого интереса не вызывали.
— Я еще раз прошу прощения за вторжение, — пробормотала Гермиона, когда эльф втолкнул ее в двери столовой.
Нарцисса смерила ее безразличным взглядом и отвернулась к высокому, от пола до потолка, окну, за которым простирались бескрайние снежные поля. Люциус даже не взглянул на непрошеную гостью, и продолжал рассматривать предметы на столе, хотя их было не так-то и много. Две чашки да заварник — и те больше занимали его, чем Гермиона.
— Я не согласна с вердиктом, который вынесли Драко, и теперь хочу найти настоящего преступника. Вы можете мне чем-то помочь? — выпалила она. Люциус чуть приподнял голову и исподлобья посмотрел на нее. Нарцисса повернула и чуть наклонила голову.
— Я уже выяснила, что Драко не было в Министерстве в ту ночь. По крайней мере единственная улика — его палочка — указывает на то, что он не аппарировал в Министерство, а жертва нападения слышала именно хлопок аппарации. Поэтому — если у вашего сына не было другой палочки — он непричастен к нападению. В том, что второй палочки у него не было, я уверена: ни мастерская Олливандера, ни мастерская Грегоровича не продавали ему палочку после девяносто восьмого. Поэтому я склонна полагать, что преступник похитил палочку Драко или просто позаимствовал у него. Я хотела бы знать…
— Мы были дома, — даже голос Люциуса казался серым. Надтреснутый, с хрипотцой, он звучал непривычно, и Гермиона на миг даже пожалела, что не слышит той надменности, которой ожидала изначально. — Если желаете, мы вызовем эльфа, который это подтвердит.
— Но я совершенно не это…
— Потси, поди сюда! — севшим голосом произнесла Нарцисса.
— Хозяйка звала, — тот же маленький эльф появился посреди столовой и склонил голову в знак почтения.
— Потси, я продаю тебя этой девушке. Она теперь твоя новая хозяйка, — отчеканил Люциус. — Мисс Грейнджер, я надеюсь, у вас найдется галлеон?
— Да, конечно, — Гермиона в полнейшей растерянности запустила руку в сумочку, извлекла оттуда монетку и протянула Люциусу.
— Хозяйка, — Потси прижался к ноге Гермионы.
— Я не поняла, зачем мне ваш эльф, — она нахмурилась.
— Эльф не станет свидетельствовать против своих хозяев, он будет искать лазейки, — чуть слышно произнесла Нарцисса. — Поэтому сейчас, когда он ваш, он скажет вам все про меня и моего мужа.
— А, — только и смогла сказать Гермиона, вмиг осознав, как далеки от полноты ее знания о волшебном мире. — Потси, скажи мне, где эти люди были в ночь с первого на второе декабря.
— Дома, — пискнул Потси. — Потси принес им чаю, вечерние газеты. Пока мистер и миссис Малфой читали в гостиной, Потси грел воду для постельных грелок. Потом мистер и миссис легли спать и до утра из дома не выходили. Уж Потси-то знает. Мимо Потси и муха не пролетит незамеченной, мисс. Потси будет хорошим эльфом.
— А Драко?
— Молодой мистер Малфой не жил в родительском доме, — пропищал Потси. — Он перебрался в Лондон сразу после войны.
— Хорошо. Мистер Малфой, давайте мой галлеон. Эльф снова ваш.
Люциус кивнул и протянул монету. Потси бросился Малфою в ноги.
— Хозяин.
— Будет тебе, Потси. Принеси нашей гостье чаю.
Эльф часто закивал и исчез.
— На самом деле я надеялась, что вы знаете что-то о том, кто мог так подставить Драко. Я написала ему в тюрьму, но он только отнекивается, говорит, что это не мое дело. Может, у вас получится вразумить его? Пусть скажет правду, где он был в ту ночь.
— Мисс Грейнджер, мы потеряли для него авторитет, — сипло произнес Люциус и откашлялся. — Драко винил меня в неправильном решении, что я выбрал не ту сторону, и из-за этого пришлось терпеть Пожирателей в нашем доме. Винил во всем. Он сказал, что не намерен равняться на человека, который неспособен принять стратегически верное решение.
  
— Мне жаль, что война так по нему ударила, — Гермиона присела на краешек стула.
— Мисс Грейнджер, почему для вас это так важно? Драко не был вашим другом, насколько я помню.
— Но он осужден несправедливо. А я не терплю несправедливости, — Гермиона нахмурилась. — Я была на суде, я слышала его показания. Он даже не попытался оправдаться! Он кого-то прикрывает. Я не знаю, как это объяснить, как будто чутье подсказывает — это не он.
Перед Гермионой появилась чашка с чаем.
— Благодарю, — она кивнула и отпила.
— Попробуйте поговорить с мисс Паркинсон. Она работает в аптеке Маллпепера. Они с Драко хорошо общались, думаю, она может что-то знать.
— Спасибо большое, — Гермиона закивала и одним махом допила чай. — Пожалуйста, попытайтесь повлиять на Драко. Без его содействия мне очень тяжело.
— Я напишу ему, — в голосе Нарциссы, пусть и заметно севшем, послышалась мягкость. — Мисс Грейнджер, я бы отдала вам весь Феликс Фелицис в мире, чтобы вы преуспели в своем деле. Но, к несчастью, мы израсходовали последний флакончик, чтобы выжить в битве.
— Мне помогает самая мощная сила в мире, — Гермиона решительно вскочила на ноги. — Справедливость. Всего доброго.
Она выскочила из столовой, и Нарцисса задумчиво посмотрела ей вслед.
— Помнится, Дамблдор говорил, что мощнейшая сила — это любовь, — медленно произнесла она.
— К справедливости, Цисси, — Люциус, сам того не ожидая, улыбнулся.
***
Драко проснулся от боли в затекших мышцах и застонал от досады. Впервые за все время пребывания здесь сон был не тревожным. Напротив, он был удивительно теплым. Ему снилось, будто он бредет по залитым весенним солнечным светом холмам, и — к его собственному удивлению — беседует с Грейнджер. Сути разговора, навеянного Морфеем, он не запомнил, однако улыбка и тепло во взгляде никак не выходили из головы. Драко посмотрел в окно, за которым не было ни холмов, ни теплого солнца. Лишь небо, затянутое тучами да бушующее море.
— Завтрак, — раздался из коридора голос надсмотрщика, и Драко подошел к решетке, чтобы забрать тарелку с почти несъедобным варевом.
— Что с руками? — спросил надсмотрщик, бросив короткий взгляд на костяшки пальцев, покрытые толстой коркой спекшейся крови.
— Разбил о стену, — безучастно бросил Драко.
— Баба? — фыркнул надсмотрщик. — Бывает. Очередная дрянь показала свою настоящую рожу. Знаешь, сколько такого я тут повидал? Не ты первый, не ты последний.
Драко уселся на койку и стал ковырять ложкой в тарелке. В чем-то этот хмурый тип был прав. Действительно, женщина, которую он боготворил, показала свое истинное лицо. Хотя чего он ожидал от нее, раз она по два раза в неделю предавала собственного мужа? Но и кое-кто еще показал свое лицо. Грейнджер, которую он презирал до зубовного скрежета, теперь отчаянно хотела ему помочь. Взгляд упал на ее послание. «Драко». Интересно, как бы это звучало? Он слышал, и не раз, как она произносит его фамилию: с отвращением, ненавистью, иногда — с глухой усталостью. Но то, как бы она произнесла его имя, оставалось загадкой. Точно не со страстью или придыханием, как любовница, и не с той нежностью, что неизменно слышалась в голосе матери. Нет. Определенно, Грейнджер произнесла бы его как-то особенно. Непохоже ни на кого. Она в принципе не была похожа на остальных, ни на чистокровных, ни на полукровок, ни на магглорожденных. Недаром она так выделялась в школе.
Глухой стук в окно отвлек его от мыслей и заставил повернуть голову. На карнизе сидел его старый добрый филин.
«Драко. Сегодня к нам приходила Гермиона Грейнджер, помнишь ее? Она так верит в твою непричастность к этому жуткому нападению, так старательно ищет настоящего преступника. Умоляю, помоги ей. Ответь на ее вопросы. Скажи правду, Драко, хотя бы ей, если мы с отцом не заслуживаем более ни твоего уважения, ни общения с тобой.