Через семь гробов (СИ)

— Смотри, Рома, это вроде экзамена. Если комэск будет тобой доволен, вернешься в звено уже ведущим, как только новички появятся. Если нет — он тебя все равно вышколит и отправит обратно ведомым к кому‑нибудь. Может, и опять ко мне.
Что ж, экзамен, говорите, господин ротмистр? Значит, будем сдавать. Есть за что, как говорится. Корнеты ведущими не летают, так что если он пойдет в ведущие, то получит поручика. Ради такого и постараться не грех.
Корнев старался. Добросовестно держался своего ведущего, не отвлекался ни на что другое, контролировал обстановку и прикрывал командира. С одной стороны, все это было довольно легко и просто — после Салафии полк вновь вернулся к разведке и патрулированию, летали эскадрильями и звеньями, даже никаких боев не было. С другой стороны, четкое и правильное следование всем этим требованиям Корнев воспринимал как тягостную и беспросветную рутину.
Зато в учебных вылетах и особенно на тренажерах и в учебных боях корнет отводил душу. Нет, он столь же старательно и неукоснительно исполнял положенные обязанности, но в учебных полетах, а тем более на тренажерах можно было хоть пострелять, оставаясь тем же старательным и аккуратным ведомым.
Поэтому слухи о том, что дивизия будет участвовать в новой крупной операции, прозвучали для корнета Корнева колоколами надежды. А уж когда эти слухи подтвердились…
В этот раз все было куда серьезней. Господам офицерам объявили, что на планете Желтого космоса Фазан (вообще‑то она называлась как‑то по–другому, но нормальный русский человек никогда такого не выговорит), всего в сутках перелета в гиперпространстве от ближайшей русской планеты, к власти пришла группировка, объявившая всех белых людей демонами, подлежащими уничтожению. Причем попыток расправиться с «белыми демонами» следовало ожидать в любое ближайшее время. Как и того, что эти самые «демоны» окажутся, скорее всего, русскими — потому что именно русские планеты были ближе к Фазану, чем любые другие миры Белого космоса.
Накопать сведений о фазанских вооруженных силах (очень, кстати, мощных, по меркам независимых миров Желтого космоса) разведка смогла немало, программы для тренажеров на основе добытых разведданных составили быстро, так что пока в штабах планировали операцию, у летчиков было время разобраться с техническими характеристиками и тактикой машин будущего противника.
По оценкам Главного разведуправления Генштаба содержать такие вооруженные силы экономика Фазана смогла бы еще года два–три, но дожидаться появления в Русском космосе раскосых «демоноборцев» никто, разумеется, не собирался.
Для нанесения превентивного удара была сформирована внушительная группировка. Основу составили корабли Пятого флота, летный флот был представлен одиннадцатой истребительной дивизией, от сухопутных войск участвовала десантно–штурмовая дивизия, усиленная тяжелым танковым полком. Корнета Корнева, как и других летчиков, участие флота очень даже радовало — лучше провести сутки в кубрике, чем полсуток сидеть на пятой точке и рассматривать унылые серо–белые разводы гиперпространства.
…Наконец все сборы были закончены, и когда на орбите Антонины повисли махины тяжелых резервных авианосцев «Нестеров» и «Кожедуб», машины одиннадцатой авиадивизии стали занимать просторные корабельные ангары. Каждый из авианосцев принял два истребительных полка, штурмовой полк, спасательные и штабные боты разделили пополам между обоими кораблями.
— Ох, и ни хрена ж себе! — не удержался Корнев, со смешанным чувством восхищения и легкого испуга наблюдая, как гигантский корабль заполняет почти все поле зрения. На разные лады этот возглас подхватили и другие пилоты.
— Разговорчики! — вмешался ротмистр Мелентьев. — Наша посадочная палуба третья, за мной!
Воротный створ третьей посадочной палубы призывно мигал зелеными огнями. Управление посадкой приняли операторы авианосца, комэск и держащийся рядом Корнев наблюдали, как звено за звеном машины эскадрильи скрываются внутри. Затем пошли на посадку и Мелентьев со своим ведомым. «Филиппок» подхватил посадочный луч антиграва, Корнев заглушил двигатели и дождался, пока его машину поставят на нужное место. Ну вот, прибыли. Вылезаем из кабин и отдыхаем.
  
Ага, отдыхаем. Мечтать не вредно. Естественно, никакого свободного времени у пилотов на авианосцах не было. Последние приказы, инструкции, проверки всех систем своих машин, проверки начальством результатов проверок — спасибо отцам–командирам, что хоть поспать дали.
Когда «Нестеров» и «Кожедуб» вышли в реальное пространство на самом краю системы Фазана, вместе с десантными кораблями держась в тени последней в системе планеты, сражение уже началось. Ожидать, когда командование бросит их в бой, Корневу, как и всем другим пилотам, пришлось, уже сидя в кабинах своих машин. Зато была возможность следить за ходом сражения — схематическое изображение подавалось на обзорные мониторы истребителей и штурмовиков.
Застать фазанцев со спущенными штанами, как это было с салафийцами, не вышло. Появление русской эскадры на краю своей системы фазанцы не проспали. Впрочем, после первого же залпа русских линкоров фазанский флот, потеряв несколько кораблей, быстро отошел на орбиту родной планеты, пытаясь завлечь русские корабли под огонь планетарных батарей, заменявших фазанцам отсутствующие орбитальные крепости. Получалось не очень успешно, потому что русские линкоры вели действенный огонь и на дальних дистанциях, а в случае отхода на безопасное расстояние фазанцы лишали себя возможности наносить сколько‑нибудь серьезные повреждения русским кораблям — дальнобойности не хватало. Сказывалось полное отсутствие линкоров в фазанском флоте. Построить хороший линкор — удовольствие крайне дорогое, а большой флот фазанцам иметь ну очень хотелось. Вот и строили они крейсера вместо линкоров, из расчета одинаковых затрат на постройку одного линкора и трех–четырех крейсеров.
Пользуясь отсутствием равноценного противника, русские линкоры постоянно держались между фазанским флотом и своими легкими кораблями, ведя огонь по врагу и защищая собой эсминцы, фрегаты и линейные авианосцы. А русские крейсера периодически выходили за линию линкоров, добавляли фазанцам залп–другой и стремились снова укрыться за «большими братьями» раньше, чем неприятельские артиллеристы успеют прицельно ответить.
Эти танцы со стрельбой продолжались до того момента, когда фазанским адмиралам стала ясна их полная бесперспективность. Русских расклад пока что устраивал — два фазанских крейсера и шесть эсминцев уже дрейфовали бесформенными грудами искореженного металла, еще три крейсера и два эсминца вывалились из боя и отстреливали спасательные капсулы, хватало и таких кораблей, которые отвечали на русские залпы лишь изредка и далеко не изо всех стволов. А вот для фазанцев продолжение танцевального марафона было чревато пусть и не быстрым, но неминуемым разгромом. И тогда в атаку на русские корабли были брошены фазанские истребители и штурмовики. Причем, похоже, все, которыми располагал Фазан — чуть больше тысячи машин.
Летающая орда охватила строй русской эскадры с тыла, чтобы загнать «белых демонов» под огонь тяжелых планетарных орудий, представлявших серьезную угрозу даже для линкоров. Вот только вместо того, чтобы выходить из‑под атаки истребителей и штурмовиков, готовых вот–вот выпустить сотни ракет, русские корабли образовали почти сомкнутый строй. Свою ошибку фазанские пилоты поняли, когда первый ракетный залп сгорел в защитных силовых полях, взаимно наложенных друг на друга из‑за близкого расположения кораблей. Через эту многослойную защиту не прошла ни одна ракета, а пока фазанцы перестраивались, чтобы могли отстреляться второй и третий эшелоны атакующих, заработали корабельные зенитки.
На каждом русском фрегате стояли восемнадцать шестиствольных скорострельных лазерных пушек. Эсминец, в зависимости от типа, имел от двадцати одной до двадцати четырех шестистволок. На крейсерах и линейных авианосцах количество таких орудий приближалось к сотне, а на линкорах — и того больше. Маневрировать фазанским пилотам пришлось, продираясь практически через сплошную стену огня.