Через семь гробов (СИ)

Все это в России понимали уже давно. Те, кому это по должности положено, естественно. И не только понимали. Еще отец нынешнего Императора, Владимир Пятый, распорядился начать разработку возможных стратегий ответа на эти угрозы, в том числе включающих не только ответные, но и упреждающие меры. И вот теперь он, Константин Четвертый, должен принять окончательное решение по представленному ему на утверждение плану «Волга».
План был многоуровневым и разносторонним. Конечной его целью была изоляция Запада в пределах Демконфедерации, отсечение от него реальных и потенциальных клиентов и сателлитов (союзников у Запада не могло быть по определению), недопущение финансового (а следовательно — политического, экономического и военного) влияния Запада на кого бы то ни было. А потом — возвращение Запада к основам христианской цивилизации. Если останется что возвращать…
Для начала предусматривалось перенацеливание агрессивности исламских и желтых миров частично друг на друга, частично на миры черные. Причем начаться эти войны должны были раньше, чем их потенциальные участники созреют для нападения на Россию. Соответственно, и управлять этими войнами будет Россия, а не Запад. Ну не впрямую управлять, конечно, найдутся агенты влияния. Кого‑то прикупим, а кого и сыграем втемную. Если Запад успеет вложить какие‑то средства в эти миры, тем лучше — вложения эти поработают на интересы России, а никак не самого Запада.
Здесь, кстати, и наработки были, и опыт кое–какой имелся. Уже в течение почти века Россия не позволяла возникать в Исламском космосе крупным государствам вблизи русских пределов. Салафийская операция, пока что последняя в этом ряду, первой никоим образом не была. Пусть там война между исламскими мирами пресекалась, а не провоцировалась, идейный посыл был ясен — русские бьют не всех, а только тех, кто этого заслуживает. Но бьют сразу и сильно.
Еще один уровень — выстраивание новых отношений с мирами и государствами Индийского космоса. Индийцы — люди вменяемые и не агрессивные, правда, и особой инициативой не отличаются. Ничего, зато их потихоньку можно будет прибрать в свою сферу влияния. Тем более, по прогнозам аналитиков, международная торговля все равно возобновится рано или поздно, поскольку с ростом уровня освоения планет многие из них так или иначе приобретут некоторую специализацию. Так что вполне может получиться, что возить те или иные товары, скажем, на Сибирячку с какого‑нибудь Шрирангапаттама будет выгоднее и проще, чем с любой русской планеты. Вот и будем торговать на наших условиях, рассчитываясь товарными взаимопоставками и собственными деньгами, а не чужой валютой.
Те же торговые интересы должны были сыграть определенную роль и в том, чтобы Западу не нашлось места в отношениях России с ключевыми государствами Желтого космоса — Японией, Кореей и Маньчжурией. Когда‑то, еще в докосмическую эру, они были одними из лидеров в тогдашнем мире, но сегодня из‑за падения значения международной торговли им в первых рядах места не нашлось. Конечно, и в новом миропорядке они вряд ли окажутся в лидерах, но пусть надеются и стараются. Надежда еще никому не вредила, а любые старания в положении вечно догоняющего только надежду и оставляют.
И, наконец, главная изюминка плана «Волга». Фронтир. Отрезать Фронтир от Запада — это удар даже не по самой Демконфедерации, а по крышке ее гроба. И пусть большую часть миров Фронтира присоединит к себе Райх — тут никаких сомнений и тем более иллюзий не остается. Но пока Райх эти приобретения переварит, времени уйдет немало. И все это время германцы будут оставаться младшими партнерами России. А если захотят большего — да сколько угодно. Хотеть не вредно. Все равно в масштабах всего освоенного людьми космоса Райх всегда будет не более чем номером два. Потому что не дано немцам умения правильно строить отношения с народами, не принадлежащими к белой цивилизации. Не судьба. Это умели и умеют только русские.
Но привлекать германцев к тем или иным операциям в рамках «Волги» нужно. Не все же самим делать, надо, чтобы и союзники поработали. Тем более, если хотят что‑то получить, на тарелочке им никто подносить не будет. А что до неизбежного усиления России… Ничего, потерпят. Не дураки же сидят в Ариенбурге, понимают, что без России против Запада у них шансов нет.
  
Император все‑таки сел за стол. Пододвинув к себе папку с документами, раскрыл ее, проверил содержимое. Можно было и не проверять, он уже просматривал папку с утра, но важность момента требовала полного соблюдения всех правил. Что ж, все на месте и лежит в должной последовательности. Осталось только подписать. Легкое шуршание ручки по бумаге — и несколько листов украсила размашистая подпись: «Константин».
Сомнительная честь стать первой жертвой в исполнении плана «Волга» выпала Муллафарскому султанату — парочке миров и разного размера территориям еще на шести мирах Исламского космоса. Причин, по которым султанат попал под внимание разработчиков плана, хватало. Во–первых, близость к Фронтиру и русским мирам провоцировала среди многих подданных султана самую черную зависть к тем, кто жил явно лучше, и, как следствие, желание этих самых счастливчиков пограбить. Кстати, одну пиратскую группировку муллафарцы подкармливали. На Фронтире эти пираты пока не отмечались, действуя в Исламском космосе и иногда залетая в космос Жетлый, но мало ли… Во–вторых, Муллафар имел далеко не лучшие отношения со своими соседями по Исламскому космосу — султанат в свое время расширился за счет завоеваний и многие не прочь были бы при случае припомнить муллафарцам потерю не самых плохих земель. Опять же и со своими новообретенными подданными муллафарские султаны особо не церемонились. В–третьих, у султаната были неплохие вооруженные силы — в Исламском космосе уж точно лучшие. В–четвертых, в окружении султана потихоньку укрепляли свои позиции деятели, чьи денежные связи с Западом хотя и не имели прямого подтверждения, но косвенных доказательств тому более чем хватало.
Муллафар планировалось сначала показательно разгромить, а затем расчленить на несколько враждующих друг с другом и всеми остальными территорий. Для начала разведка уже потихоньку подталкивала к активным действиям группу заговорщиков, чьи интересы были связаны с теми же пиратами и планами пощипать соседей. Эти, дорвавшись до власти, дать повод к показательной порке султаната не замедлят. Конечно, никто не собирался ждать, когда этот повод случится, работа в этом направлении уже велась. Разумеется, о том, чтобы подставлять гражданских, даже разговора не было. Изображать жертв муллафарских пиратов должны были военные, причем именно изображать, а никак этими самыми жертвами не становиться. Кроме того, содействие заговорщикам преследовало и вторую цель — не дать прийти к власти агентам влияния Запада.
А пока работали разведчики, к муллафарской кампании готовились и военные. Андрюша, младшенький (кому Его Высочество Великий Князь Андрей Константинович, а кому и так), формирует авиакорпус, готовится флот, готовятся десантники и армейцы. Император с удовольствием вспомнил утренний смотр Восьмого истребительного авиаполка. Молодец Андрей, не забывает полк, в котором начинал службу. Полк, кстати, в отличном состоянии. Ну, у Андрюши все всегда в отличном состоянии. Летчиком–истребителем он, по отзывам командиров, был далеко не самым плохим, но никак и не лучшим, а вот командиром оказался просто отличным. От звена до дивизии, на строевых и штабных должностях — на любом своем месте Андрей всегда наводил образцовый порядок и без видимых усилий его поддерживал. Так что за боеготовность вновь сформированного авиакорпуса Его Величество был спокоен.
Только вот корпус, за который Император был спокоен, этого самого покоя был начисто лишен. Пилоты и технари тихонько подвывали от напряженного графика учебных занятий, тыловики, не веря своим глазам, принимали топливо, запчасти и боеприпасы, приходившие быстрее, чем их успевали расходовать, командиры, ломая головы, кроили и перекраивали график занятий, чтобы впихнуть в него побольше, побольше и побольше, а потом и еще чуть–чуть. Выходной, объявленный в честь Высочайшего смотра, стал приятной неожиданностью, и вспоминали о нем потом долго — и повод был далеко не рядовой, и выходной был один из очень–очень немногих.