Тайна старинных флаконов

Я рассмеялась и подошла к Бенно:
– Это глобус на подставке,
– А что такое глубос?
– Глобус – это модель нашей планеты. Уменьшенная копия земного шара.
– Но этот шар совсем не маленький, он размером почти с меня! – запротестовал Бенно.
– Верно! Но если бы и Земля была размером с тебя, мы не могли бы строить на ней дома. И ходить бы по ней тоже не получилось.
Бенно озадаченно крутил глобус, а я попыталась показать ему на нём, где мы находимся. Только вот у меня, к сожалению, ничего не вышло.
Оказалось, что этот глобус представлял собой вовсе не уменьшенную копию земного шара, а что-то совсем иное. Изображены на нём были не континенты, а нечто, напоминающее очертаниями цветочные клумбы.
Что же это такое? Никогда раньше мне не доводилось видеть ничего подобного! Изображения некоторых цветов выделялись – видимо, это были какие-то символы. Я попыталась было разобраться в значении рисунков, но брату к тому времени уже наскучил странный шар, и он стал прыгать по ступенькам винтовой лестницы, взбираясь наверх.
– Пойдём! – крикнул он, и я последовала за ним. Металлическая лестница под нашими ногами дребезжала на все лады.
Наверху места было вдвое больше, ведь квартира Ханны занимала половину первого этажа, а второй принадлежал нам целиком.
Я всё ещё путалась в здешнем лабиринте комнат. Во время экскурсии по вилле Ханна обращала наше внимание в основном на то, что называла «милыми деталями»: подъёмник для подачи еды наверх, причудливые дверные ручки, резные растительные и цветочные узоры, покрывавшие все деревянные поверхности в доме, круглую ванну на четырёх серебряных ножках в виде львиных лап и так далее.
Я попыталась припомнить, где находится подъёмник для еды. Интересно, поместимся ли мы с Бенно внутри? Если поместимся, можно будет покататься на лифте!
Тут снова взвизгнул дверной звонок.
– Вот что нужно починить здесь первым делом! – недовольно буркнул папа, шлёпая по коридору. – А то так мы скоро слуха лишимся.
Бенно высунулся вниз через лестничные перила и громко протянул:
– Кто та-а-ам?
– Соседский мальчик. Он говорит, его зовут Матс! – крикнул папа ему в ответ.
Я оторопела. А он-то тут с какой стати?! Неужели Леон был прав и Матс рассчитывает, что я устрою ему экскурсию по вилле «Эви»?
– Входи же! – приветливо сказал папа в следующую секунду. – Люци наверняка будет рада завести тут друзей, да ещё так быстро. Ей это обычно нелегко даётся. Она у нас немного застенчивая...
– Прекрати! – крикнула я как можно громче и поспешила вниз, пока папа не успел опозорить меня ещё сильнее. Позорить меня – папина основная специализация, наряду с музыкой, и в этой области он достиг небывалых высот. Ему просто нет равных.
Внизу стоял Матс с баскетбольным мячом в руках. Он протягивал его нам, вроде бы предлагая поиграть, но при этом смотрел на меня предельно серьёзно. Что бы это значило? Не похоже, что он пришёл просто приятно пообщаться.
– Может, выйдем на улицу? – спросил он.
– Классная идея! – захлопал в ладоши папа. Привалившись к дверному косяку, он старался, несмотря на растянутые на коленках вельветовые брюки и солидную бороду, выглядеть как можно непринуждённее – будто он почти наш ровесник, ну разве что чуточку старше. – Немного свежего воздуха им не повредит – сколько можно сиднем сидеть в комнате! – рассмеялся он.
Бенно страшно обрадовался, я же вымученно улыбнулась и мысленно пожелала, чтобы папа вместе со своими шуточками сейчас оказался на Северном полюсе.
– Вообще-то мы как раз собирались исследовать виллу, – сказала я в свою защиту.
Когда папа ушёл, Матс нахмурился ещё сильнее:
– Но это правда важно!
– Как скажешь, – вздохнула я и пошла за ним.
Снаружи я с недоверчивым видом прислонилась к стене дома и стала наблюдать, как Матс и Бенно гоняют мяч по площадке. Бенно был просто без ума от Матса. Как все маленькие мальчики, он готов был боготворить проявившего к нему интерес старшего товарища. Всё, что Матс говорил или делал, сразу становилось для Бенно законом.
 
– Ну и? – спросила я наконец, когда Матс остановился под корзиной, отбивая мяч от земли. – Что там было такого важного?
– Я хочу тебя предостеречь, – проронил он, и взгляд его снова стал очень серьёзным.
Я наморщила лоб:
– Предостеречь... От чего же?
– Дом, в который вы заселились, он... – тут Матс запнулся. – Неужели ты ничего не заметила? О вилле «Эви» ходит целая куча слухов – и я думаю, вам следует об этом знать.
Я скрестила руки на груди и посмотрела на него:
– И что же это за слухи?
Мало-помалу я начинала верить словам Леона. Матс, кажется, и впрямь был одержим «виллой ужасов».
Матс посмотрел на меня долгим взглядом и наконец сказал, понизив голос:
– В школе как-то рассказывали, что вилла «Эви» раньше служила укрытием для членов одной секретной организации – какого-то ордена алхимиков. Они устраивали тут тайные встречи, на которых варили всякую отраву из растений. Ещё говорят, что какой-то колдун рассылал отсюда по всему миру опасные волшебные зелья, и поэтому на вилле «Эви» теперь лежит проклятие. А некоторые даже верят, что в этом доме водятся привидения и прочая нечисть. Весь город об этом судачит... У каждого тут найдётся какая-нибудь жуткая история о вилле «Эви». Никто, кроме вас, не рискнул бы добровольно здесь поселиться. Даже если бы госпожа ван Вельден отдавала дом даром.
У меня просто челюсть отпала. Так вот что брат Матса имел в виду под «виллой ужасов»! Дом с привидениями – серьёзно?! Что за чушь собачья!
Стоявший рядом Бенно начал потихоньку хныкать, потому что ему хотелось продолжить игру, но я не обращала на него внимания.
– Так вот почему к нам так часто ходят в гости соседи? Надеются разглядеть привидение? – не сдержавшись, прыснула со смеху я.
Матс кивнул, но не засмеялся:
– Именно так. То есть местным, конечно, просто любопытно, но... – тут он набрал побольше воздуха в лёгкие. – Старая Ханна раньше никого просто так в дом не впускала. Никогда! Вы первые. Тут ведь есть о чём задуматься.
– Так мы вообще-то новые владельцы дома, – я усмехнулась, но всё же сдержалась и оставила при себе замечание, что Матс и сам представляет собой типичный пример излишне любопытного соседа.
– Знаешь, по-моему, это всё чушь и предрассудки. А соседи просто сходят с ума от скуки.
Что в этом крошечном городишке и не удивительно, добавила я про себя.
Позади меня что-то скрипнуло, и я обернулась. У забора остановился почтальон на велосипеде и помахал нам рукой:
– Почта для виллы «Эви»!
Я подошла к забору. Почтальон вручил мне открытку и ещё какой-то конверт с иностранными марками и штемпелями. Пробежав глазами по строчке с адресатом – его имя было аккуратно выведено наклонным почерком с завитушками, – я сказала:
– Но здесь не живёт никакой Даан де Брёйн.
– Тем не менее адрес верный, – ответил почтальон. – Отдайте письмо Виллему. Обычно он забирает всю почту для этого господина де Брёйна. Говорит, что это его знакомый.
– Виллему, садовнику? – уточнила я на всякий случай.
Почтальон уже нажал на педаль и тронулся с места:
– Да, именно Виллему Буру! Просто передайте ему письмо.
Проводив взглядом велосипед, я наконец перевернула открытку. На её лицевой стороне было фото пустынного пляжа с белым песком и морем бирюзового цвета.
Настроение моё мгновенно улучшилось. Вот что было в открытке:
 
Привет, деревенщина!
 
Ну и как тебе живётся в новом загородном замке? Учтив ли дворецкий, хорошо ли стряпает кухарка? Хочу знать всё до мельчайших подробностей! А то торчу тут уже целую неделю, а от тебя до сих пор ни слуху ни духу. Выходи поскорей на связь и пришли мне пару хвастливых фоточек из дворца.
 
Скучаю по тебе! Мона.
 
Я хихикнула. Мона уже несколько недель пыталась своими шутками как-то примирить меня с переездом. На самом деле она, конечно, давно знала, что вилла наша скорее напоминала жалкую лачугу, чем что-то ещё. Вертя открытку в руке и счастливо улыбаясь, я забежала за дом и направилась к оранжерее. Виллема чаще всего можно было встретить именно там. Но сегодня его нигде не было видно, а дверь в оранжерею была заперта. Над ней висела громоздкая ярко-жёлтая табличка с надписью «Вход воспрещён!». Тем не менее я подошла поближе и взялась за потемневшую латунную ручку двери. Стёкла теплицы запотели, скрывая то, что было внутри. Тут позади меня зашуршал гравий – кто-то шёл по дорожке.