Тайна старинных флаконов

– Э-э, да. Вы будете? – спросила я.
– С большим удовольствием! – Повесив сумку на спинку стула, она плюхнулась на него, забренчав своими многочисленными браслетами. – Такого здесь не случалось с самого моего детства.
Я подошла к плите, налила пару чашек какао и осторожно отнесла их к столу. Сладкое тёплое какао успокаивало, и в мыслях у меня постепенно прояснялось. Бенно тоже вскарабкался на один из стульев. Но прежде чем он успел отправить в рот ещё один сделанный Матсом сэндвич, я заметила кое-что рядом с его тарелкой и чуть не поперхнулась от ужаса.
Это был светло-коричневый флакон из аптеки ароматов! 
Только бы Ханна его не заметила! Я понятия не имела, знает ли она что-нибудь об этой аптеке, но на всякий случай постаралась как-то отвлечь пожилую даму. Для начала я решила попробовать её разговорить, чтобы она сосредоточила внимание на беседе.
– А этот Виллем, он что вообще за тип? – спросила я: в первую очередь нужно было выяснить, насколько эти двое были близки между собой.
– Виллем, садовник? – Ханна сделала большой глоток из чашки. – В общем-то, он ничего. Порой бывает немного ворчлив. Но он всегда был таким. А если и ворчит, то не со зла. Виллем очень надёжный и всегда готов помочь, когда что-то ломается. – Пожилая дама поставила чашку обратно на стол. Вид у неё внезапно стал очень рассеянный. – Чёрт, ну вот опять ускользнуло! Только что я вспомнила что-то, что непременно хотела тебе рассказать. Услышала где-то звон стекла, и жёлтый мерцающий свет напомнил мне о том, что... что... – Ханна потёрла подбородок. – Ах, как досадно, опять забыла! Со мной это то и дело случается. Старость действительно не радость.
Я посмотрела на Ханну и попыталась вновь осторожно перевести разговор на Виллема:
– А почему никому и никогда не разрешается входить в оранжерею?
– Ну, Виллем немножко собственник во всём, что касается его растений, – отмахнулась Ханна. – Ничего особенного за этим не кроется. Даже в те времена, когда я была ребёнком, он уже стерёг оранжерею как ревнивый любовник. Растения и цветы для него всё. Но, как я уже сказала, он это не со зла. Уж такой он есть.
– А почему оранжерея вообще принадлежит ему? Она ведь находится на участке виллы «Эви», разве не так?
Ханна взъерошила волосы, и из них выпали последние градинки.
– Я думаю... Что ж, наверное, Виллем её унаследовал, так же как я – виллу «Эви». И хорошо! Не знаю, что бы я здесь без него делала.
Снова взвизгнул дверной звонок. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Там стояла целая толпа соседей.
Взволнованные, они принялись наперебой спрашивать, всё ли с нами в порядке, и сошлись во мнении, что происходящее над виллой «Эви» – какая-то невероятная природная аномалия.
– С ума сойти!
– Ужасно: посреди лета – и вдруг такое!
– Тревожные тенденции...
С облегчением я увидела, что на улице остановилась мамина машина, и она сама, увешанная сумками и пакетами, помчалась к дому сквозь непогоду.
Что мама умела делать по-настоящему хорошо, так это избавляться от зануд и надоед. У неё это выходило не хуже, чем реставрировать старые церковные фрески. Я облегчённо вздохнула и улыбнулась маме – она, промокнув до нитки, как раз вошла в дом в сопровождении парочки соседей.
– Привет, солнышко! Что это тут творится? – улыбнулась мне в ответ мама, откинув со лба мокрые пряди тёмных волос. Потом она огляделась в поисках Бенно, который уже со всех ног мчался к ней навстречу – похоже, при виде мамы он испытал такое же облегчение, как и я. Вокруг нас беспокойно кудахтали соседи, но такая ерунда не могла вывести маму из равновесия. Она жестом пригласила нас вместе с соседями пройти на кухню, чтобы выслушать подробности насчёт странной погоды вокруг нашего дома.
Матс среди всей этой суматохи бросил на меня взгляд, полный одновременно растерянности и осознания вины:
– Тогда, наверное, я лучше пойду. Проверю, всё ли в порядке дома.
Я улыбнулась ему:
– Иди. Ещё увидимся, да?
– Ага. – Матс украдкой улыбнулся мне в ответ, помахал прижавшемуся к маме Бенно и, смешавшись с соседями, скрылся за дверью.
 
Мама сама была так ошарашена градом и холодом, что первым делом налила всем чаю, то и дело поглядывая на ненастье за окном. Я решила внимательно присматривать за коричневым флаконом – а то, чего доброго, ещё и этот случайно упадёт со стола.
Но в сутолоке на кухне я его уже не нашла.
Только не это! Я лихорадочно огляделась. Куда он мог так быстро деться? Терять эти вполне-возможно-волшебные флакончики с парфюмом было ни в коем случае нельзя!
Но всерьёз приступить к поискам до того, как мама отправила домой последних соседей, у меня не вышло. Когда же за дверью скрылась и Ханна, мы все вместе уселись на диван и стали смотреть, как снаружи, барабаня в оконные стёкла ледышками, бушует град.
Когда мама спросила, что мы думаем о странной погоде, мы с Бенно, конечно, ни словом не обмолвились о тайных запахах. Может быть, из-за угрызений совести. А может быть, просто потому, что слишком уж абсурдно было всерьёз утверждать, что весь этот хаос случился из-за какого-то там парфюма. Заяви мы такое – кто угодно тут же решит, что мы сошли с ума.
И всё же от мысли, что один из этих флаконов с духами пропал, мне становилось плохо. Не прихватил ли его с собой кто-нибудь из соседей? А вдруг они попробуют ими побрызгаться? Что, если этот флакон стоял на полке с мучительными ароматами? Или был способен не просто вырастить пару цветочков, но и натворить дел куда опаснее?
Лишь когда папа вернулся домой и присел к нам на диван, ненастье наконец стало затихать. Я с облегчением наблюдала, как солнце выходит из-за облаков – хотя мысль о коричневом флаконе по-прежнему не давала мне покоя. Хоть бы он поскорее нашёлся!
  
Глава 10
 
В ту ночь мне приснился безумный сон. Я стояла посреди комнаты из льдин. В комнате не было двери, и я никак не могла оттуда выбраться. А Виллем всё украдкой бродил вокруг моего ледяного дома, скрипя шагами, и вырывал из земли какие-то растения. Я попыталась рассмотреть, чем именно он занят, но льдины были слишком толстыми и сквозь них, как и сквозь запотевшие стеклянные стены оранжереи, ничего не было видно.
Проснувшись совершенно измученной, я первым делом натянула одеяло повыше. Уже рассвело, и на мою кровать падали солнечные лучи, проникавшие сквозь старушечью занавеску. Вчерашние события всплыли в голове лишь несколько секунд спустя, но, как только я вспомнила о граде, Виллеме и аптеке ароматов, мне стало ясно одно: нужно непременно найти пропавший флакон. И выяснить, каким образом действует этот аромат.
Одеваясь, я быстро набрала в телефоне короткое сообщение Моне. У нас в доме наконец-то заработал Интернет. Мне куда больше хотелось ей позвонить и рассказать обо всех событиях последних дней, но было некогда. Вместо этого я быстро зашагала в сторону лестницы.
В комнате Бенно мерно бормотал аудиоспектакль. Но просунув голову в дверь, младшего брата я там не обнаружила. Поэтому я пошла вниз, на кухню, откуда доносился звон посуды. Половину ящиков и коробок от переезда уже распаковали, и их содержимое теперь валялось где попало.
Чему мои родители никогда не придавали слишком большого значения, так это безупречному порядку в доме.
Бенно сидел на кухонном столе и что-то строил в одной из коробок. Ещё он управлял курсирующим над ней летательным аппаратом из бумаги и жужжал, изображая шум двигателей. Папа стоял возле раковины и мыл посуду после завтрака. Он тоже издавал какие-то звуки, больше напоминающие испуганный визг.
Я усмехнулась:
– Во что играете?
– В инопланетную атаку! – Бенно прицелился и отправил бумажный самолётик в ногу папе. Тот преувеличенно взвыл и изобразил, будто тонет в луже инопланетной слизи.
– Я тебя победил! Контроль над кухней переходит к пришельцам! – воскликнул Бенно и, довольный, залез в свою коробку. Отметив про себя, что это, должно быть, его космический корабль, я подошла к раковине.