Целитель (СИ)

«Посерьезнее» в стиле Роберта Винчестера — это более осторожный стиль боя, заключающийся в агрессивном, но аккуратном наступлении и постоянной готовности контратаковать ногами. Кикбоксинг. Эффектно и действенно. Когда на тебя движется такой комбайн, постоянно пытающийся лягнуть тебя в живот, что-либо противопоставить ему сложно.
Поэтому я просто довернул корпус в момент удара, а затем умудрился «просочиться» своим кулаком между его поднятых в защитной стойке рук, угодив американцу прямо в нос. Как только он отшатнулся, пытаясь сохранить равновесие, еще и ударил его ногой по ребрам справа, не сильно, но достаточно чувствительно.
— Ты не сражаешься, — резюмировал я, — а пытаешься причинить мне вред из максимально выгодной позиции. Давай покажу, как надо.
— Что…
Скопировать кикбоксерский пинок, действительно крайне выгодный и удобный для людей нашей комплекции, делом было простым, но слегка истекающий кровью из носа американец хорошо чувствовал дистанцию и даже не стал уклоняться. Зря, потому что, остановив ногу, я быстро прыгнул на опорной вперед, а затем коротким «дюймовым» ударом вонзил каблук в живот противника. Выдернув ногу до половины назад, топнул, переводя её в опорные, моментально сближаясь с оппонентом, а затем, используя набранный в движении импульс, снес его с ног мощным ударом локтя в голову.
Вот это уже было куда серьезнее. Американец свалился на маты, хватаясь за голову так, что мне показалось, что бой закончен. Не слишком-то честно и с моей стороны, разумеется. Винчестер пытался реализовать преимущество своих физических данных, я реализую свой контроль над телом, позволяя себе вытворять то, что ни один опытный боец не сможет, но чья в этом вина? Нам нужна драка, нужен обмен ударами, а не однообразные пинки и не попытки «заглушить» противника, тупо забив его в мясо…
Она и началась, правда, не по вине американца. Вскочив на ноги, Винчестер кинулся ко мне с глухим ревом, собираясь пойти ва-банк, но я поймал его ногу подмышкой на момент удара, встряхнувшись от его силы, а затем, превозмогая боль, зарядил растерявшемуся бугаю в нос рукой, а в солнечное сплетение и левый бок ногой, в точности пройдясь по всем местам «боевой славы». Отпустив американца и позволив ему свалиться на маты в третий раз, я, наконец, получил, что хотел — ослабленный такими повреждениями Роберт Винчестер, вскочив, вновь атаковал меня, но теперь делал он это медленнее и осторожнее, что, наконец, позволило нам повести бой в нужном формате.
«Бой»
Пытаясь восстановиться и набраться сил, американец аккуратно защищался от моих ленивых нападок, бережно проводя свои контратаки. Не выбрасывая конечности далеко, не пытаясь сокрушить противника, а лишь отпугивая его. Я убедительно боялся, выплясывал вокруг иностранца, «искал брешь в защите». Со стороны, если не слушать глухих криков Тануки Ойи, это действительно напоминало бой, в котором оба противника ищут способ одолеть друг друга. Фарс. Удары локтями и коленями в стиле муай-тай не зря считаются одними из самых травмоопасных. Американец «плыл», но не сдавался.
— Еще немного, и мне придётся искать кого-нибудь другого на бой.
Это было бы чистой воды провокацией, если бы не было правдой. Человек, позиционировавший себя как тот, кто избивает гениев и умельцев, оказался совершенно беспомощным, наткнувшись лишь на несколько уловок, сработавших на нем на сто процентов. Сам же Роберт не показал ничего, кроме навыков уличной драки и крошки кикбоксинга, щедро сдобренных его мощным телосложением и молодым возрастом.
Однако, оказалось, что у него еще есть в рукаве козырь. Улучив момент, когда дистанция между нами была небольшой, Винчестер остановился как вкопанный, закрывая глаза, а затем, покрывшись с ног до головы пламенем, резко пошёл в атаку, значительно ускорившись. Настолько, что убраться от него подальше я не успел.
Пылающие кулаки замолотили по моей грудной клетке, пару раз мне знатно съездили по лицу, а финалом стал мощный боковой пинок, отправивший меня чуть ли не через всю арену.
  
Быстро, неприятно и… куда лучше, чем я ожидал. Если бы не моя защита, на этом бы всё кончилось, но бдительность я не ослаблял, поэтому успел хотя бы укрепиться, что и позволило мне быстро встать после этих ударов. Голова немного кружилась, скула саднила, но продолжать вполне мог. Теперь всё будет куда интереснее…
Американец, потухнув, удивленно посмотрел на меня, затем его лицо исказилось, рука дёрнулась вверх, к голове, но обессиленно упала на половине пути. Пару секунд пошатавшись на одном месте, он свалился и сам, мелко дергая конечностями.
Через пятнадцать минут дежурный медик этой только что открытой арены, где мы просто хотели записать рекламный ролик для сайта Тануки Ойи, констатировал смерть американца от внутричерепного кровоизлияния.
Мда, неловко получилось.
  
Глава 10
 
Бедлам и анархия
 
Когда при наблюдающих жене и любовнице к тебе на шею бросается еще одна очаровательная девушка — есть в этом что-то пикантное, если так подумать. Когда она при этом заявляет о том, что планирует у тебя пожить — в сцену вместо ноток драмы добавляются нотки трагедии. Если при этом она является твоей сестрой, то все быстро перерастает в комедию, в который ты, увы, фоновый персонаж.
— Мана! Рассказывай, где вы тут еще не занимались извращениями! — ворвалась Эна Кирью в наш уютный мирок, — Куда можно сесть, чтобы не забеременеть от брата⁈ Хотя пофиг, я всё равно лучше него мужика не встречу!
Поймать егозу удалось только в комнате у Маны, которую та, по причине отсутствия хозяйки, взяла штурмом и уже начала переодеваться. Приподняв дрыгающуюся девочку, я зажал ей рот рукой и задумался, пока она весело лягала воздух. Рядом с такими же задумчивыми минами встали жительницы квартиры.
— И что это такое? — с легкой озадаченностью поинтересовалась Асуми под кивки подруги.
— Скорее всего? — задумчиво пробормотал я, — Родители опять решили куда-то уехать, а Такао собрался воспользоваться этим обстоятельством, чтобы привести домой девушку, поэтому договорился с сестрой, что она навяжется ко мне.
— М-уму! — попыталась что-то сказать Эна, но не смогла по очевидной причине.
— Не сходится, — тихо, но твердо проговорила Мана, ввергая мою сестру в ступор, от чего та даже повисла безвольной тряпочкой, — Ты строже всех.
— Именно, — согласился с ней я, — Не иду на переговоры. А Такао идёт. С ним можно заключить сделку, да, Эна? Пострадать у старшего брата, зато затем…
— Муууммф! Мумф! — продолжала мазать слюной мою ладонь та.
— Вас вообще не смущает, что она тут в руках у мужика висит в одних трусах и лифане, а⁈ — Хиракава уперла руки в боки, — Никакого инцеста в этом общежитии!
Ага, значит, это штурм, определил я, разглядев недостаточную одетость пятнадцатилетней школьницы. Если она сходу так разнагишалась, собираясь быстро переодеться в принесенное с собой домашнее, значит заключенная с братом сделка для Эны очень важна. А если это так, то мне нужно узнать детали.
— Сейчас будет нечто страшное, но из комнаты можете не выходить, — объявил я, — Вам полезно будет увидеть.
— Ыыы!!! — что-то почувствовала Кирью-младшая, — ЫЫмммЫЫУУММ!!!
Щекотку, как средство воздействия, часто недооценивают, а она в ряде случаев способна заменить собой пытки. Если знать, как именно, где именно и сколько именно стимулировать отдельный человеческий организм — то он вам всё расскажет. Криком.
— Ками-сама, — прошептала через пять минут визгов, стонов, проклятий и попыток самоубийства Хиракава, — Да я такой пошлости и не видела еще. Даже не участвовала!
Мана с бордовым от стыда лицом, спрятанным в ладони (откуда она подсматривала), часто-часто закивала. Эна, тяжело дыша, лежала на её кровати с закрытыми глазами и открытым ртом.
— Всё, — выдавила она, — Меня теперь точно никто замуж не возьмет.
Зато суду теперь все было ясно. Такао, мой средний брат, оказался хитрым жуком. Вместо того, чтобы воевать на два фронта, с родителями, и с плохо признающей его авторитет младшей сестрой, он предложил последней сделку, можно сказать даже сговор — свою поддержку во всех её начинаниях, если та тоже будет идти ему навстречу. Что же, логично. Вассал моего вассала не мой вассал ©, а парню тяжеловато с двумя сорокалетними балбесами, почувствовавшими запах свободы. Куда проще договориться с сестрой, которая не дура, хоть и любит придуриваться.