Земля белых облаков

Джеральд нахмурил брови. Гвинейра успела достаточно хорошо изучить своего будущего свекра, чтобы понимать: сейчас он думал о том, как наиболее жестоким образом наказать виновных. Обычно Уорден не стеснялся высказывать свои мысли по этому поводу вслух и делал это в самых красочных выражениях, однако сегодня он предпочел сдержаться. Может быть, причина крылась в том, что ответственным за ферму во время отсутствия Джеральда был Лукас? Вероятно, «овечий барон» не хотел очернять сына в глазах его невесты, тем более накануне их первой встречи.
  
Гвинейра в это время сгорала от нетерпения и любопытства. Ей хотелось поскорее увидеть свой будущий дом, а еще больше – своего будущего мужа. Последние мили пути девушка представляла, как он с улыбкой выходит из главного здания роскошной фермы, примерно такой же, как у Бизли. Тем временем они с Джеральдом уже проезжали первые здания Киворд-Стейшн. Огромную территорию вокруг главного особняка занимали сараи и загоны для овец. Гвинейре это очень понравилось, однако она была удивлена масштабами фермы. В Уэльсе четыре сотни племенных овец ее отца считались довольно большим поголовьем. Здесь же количество животных исчислялось тысячами!
– Ну что ж, Гвинейра, теперь мне не терпится услышать, что ты скажешь!
День клонился к вечеру, и губы Джеральда растянулись в радостной улыбке, когда он направил свою лошадь поближе к Игрэн. Кобыла Гвинейры только что свернула с грязной грунтовки на твердую подъездную дорогу, которая проходила мимо небольшого озера и возвышавшегося за ним холма. Через несколько метров путникам открылся вид на главное здание фермы.
– Вот мы и приехали, леди Гвинейра! – гордо объявил Джеральд. – Добро пожаловать в Киворд-Стейшн!
Гвинейра думала, что она готова к любому сюрпризу, и все же чуть не упала с лошади от удивления. Перед ней в косых лучах солнца посреди бесконечной зеленой равнины на фоне величественных гор возвышался настоящий английский особняк! Конечно же, он был не таким большим, как Силкхэм-Менор, с меньшим количеством башенок и боковых пристроек, и все же это была настоящая усадьба. В сущности, главное здание Киворд-Стейшн выглядело даже красивее, чем родной дом Гвинейры, потому что оно было сразу же тщательно спланировано архитектором, вместо того чтобы множество раз перестраиваться и расширяться, как это происходило с большинством английских домов. Здание, как и говорил Джеральд, было построено из серого песчаника. Посередине дома находился эркер, окна были большими и высокими, перед некоторыми из них виднелись аккуратные балкончики; от главного входа тянулась широкая подъездная аллея с цветочными клумбами, которые, однако, пока не были засажены. Гвинейра решила, что на них будут расти кусты раты. Красные цветы этого растения оживят серый фасад, к тому же за ними будет легко ухаживать.
В остальном же все происходящее казалось Гвинейре красочным сном. Сейчас она наверняка проснется и обнаружит, что никакой игры в блек-джек между Джеральдом Уорденом и ее отцом никогда не было. Вместо этого отец добыл ей приданое, продав отару племенных овец какому-то валлийскому дворянину, выдал ее замуж, и теперь она переезжала в один из особняков под Кардифом.
Однако прислуга, которая по английской традиции выстроилась перед домом для встречи хозяина, не совсем вписывалась в представленную Гвинейрой картину. Разумеется, слуги были одеты в ливреи, а служанки носили белые передники и чепцы, однако их кожа была значительно смуглее, чем у англичан, а лица украшали замысловатые татуировки.
– Добро пожаловать, мистер Джеральд! – поприветствовал «овечьего барона» плотный приземистый маори, улыбаясь всем своим широким лицом, ставшим идеальным «полотном» для вытатуированного на нем рисунка. Широким жестом он обвел голубое небо и залитые солнечным светом пастбища. – И добро пожаловать, мисс! Вы видеть, сияет rangi, небо, от радости, что вы прибыть, и дарит papa, земля, улыбку, потому что вы ходить по ней!
Гвинейру до глубины души тронуло это сердечное приветствие. Она непроизвольно протянула коренастому аборигену руку.
– Это Уити, наш слуга, – представил его Джеральд. – А это наш садовник Хотурапа, горничная Моана и помощница кухарки Кири.
– Мисс… Гва… не… – Моана собралась сделать книксен и вежливо поприветствовать Гвинейру, однако кельтское имя девушки, как оказалось, было для нее непроизносимым.
– Мисс Гвин, – помогла ей Гвинейра. – Зовите меня просто «мисс Гвин»!
Самой ей было нетрудно запомнить имена маори, и она решила в ближайшее время выучить пару вежливых фраз на их языке.
Значит, это была вся прислуга. Гвинейре показалось, что для такого большого особняка этого явно маловато. А где же Лукас? Разве он не должен был выйти из дома вместе со слугами, чтобы встретить свою невесту, поприветствовать ее и ввести в дом?
– А где… – начала Гвинейра, которой не терпелось познакомиться с будущим мужем, однако ее опередил Джеральд. Похоже, отсутствие Лукаса удивило его не меньше, чем девушку.
– Где там прячется мой сын, Уити? Он мог бы постараться оторвать свою задницу от дивана и выйти сюда, чтобы познакомиться с будущей… э-э-э, я хотел сказать… что мисс Гвин наверняка с нетерпением ожидает, когда он засвидетельствует ей свое почтение…
Слуга улыбнулся.
– Мистер Лукас выехать на лошади, проверять загоны. Мистер Джеймс говорить, кто-то должен одобрять материал, из которого будет новый загон для лошадей. Старый загон очень плохой, лошади убежать. Мистер Джеймс очень сердится. Поэтому мистер Лукас уехать.
– Вместо того чтобы встретить отца и невесту? Хорошенькое начало! – вспылил Джеральд.
Гвинейре же такая причина отсутствия Лукаса показалась довольно уважительной. Она бы каждую секунду беспокоилась об Игрэн, если бы ее пришлось оставить в ненадежном загоне. А объезд угодий подходил к образу ее идеального мужчины гораздо лучше, чем бесконечное чтение и игра на фортепьяно.
– Ну что ж, Гвинейра, в таком случае нам остается лишь запастись терпением, – поразмыслив, успокоился и Джеральд. – Может быть, это даже к лучшему. В Англии ты бы тоже не стала знакомиться с будущим супругом в платье для верховой езды и с распущенными волосами…
Сам «овечий барон» считал, что с распавшейся от быстрой езды прической и немного загоревшим на солнце лицом Гвинейра выглядела изумительно, однако Лукас мог быть совсем иного мнения…
– Кири сейчас покажет тебе твою комнату, а также поможет тебе освежиться, переодеться и уложить волосы. А через час мы все встретимся внизу за чаем. К пяти часам мой сын наверняка вернется домой – он не большой любитель ездить верхом. Так что ваша первая встреча пройдет по всем правилам приличия, как и хотелось бы любой девушке.
Гвинейре, разумеется, хотелось совсем не этого, но она решила покориться неизбежности.
– Может кто-нибудь взять мой чемодан? – спросила девушка, повернувшись к прислуге. – О нет, Моана, для тебя он слишком тяжел. Спасибо, Хотаропа… Хотурапа? Простите, что не сразу запомнила ваше имя. Кстати, как сказать «спасибо» на языке маори, Кири?
Хелен против воли осталась жить у Болдуинов. Какой бы противной ни казалась ей семья священника, другого выхода у молодой женщины не было. Поэтому она старалась не ссориться с Болдуинами и вести себя по возможности дружелюбно. Она сказала преподобному отцу, что может записывать под его диктовку тексты для церковной газеты и относить их в типографию. Миссис Болдуин учительница помогала с покупками и по дому, в частности с шитьем. Кроме этого, она проверяла домашние задания Белинды. Последнее в кратчайшие сроки сделало Хелен объектом жгучей ненависти девушки. Белинде ужасно не нравилось, что ее контролируют, и она не упускала случая пожаловаться матери на нелюбимую гостью. При этом Хелен поняла, как мало, должно быть, в недавно открытой школе Крайстчерча хороших учителей. Она подумывала о том, чтобы устроиться туда на работу, если они с Говардом не поженятся. Однако викарий Честер по-прежнему пытался приободрить девушку, напоминая, что, возможно, пройдет не один день, прежде чем О’Киф узнает о ее прибытии.