Земля белых облаков

Хелен было неловко за свое опоздание, однако все, кроме хмурой дочери священника, которой не помешало бы наличие хороших манер, сразу же встали и вежливо поприветствовали гостью. Кроме миссис Болдуин и Белинды за столом находились сам преподобный отец и молодой викарий. Преподобный отец Болдуин, высокий худой мужчина, имел крайне суровый вид. Одет он был тоже строго – в темно-коричневый полотняный костюм-тройку, который казался слишком торжественным в обстановке семейного ужина. Он даже не улыбнулся, когда пожимал руку Хелен. Вместо этого отец Болдуин пристально посмотрел девушке в глаза и поспешил осведомиться:
  
– Значит, вы дочь священника? – Его звучный голос как нельзя лучше подходил для того, чтобы произносить речи с церковной кафедры.
Хелен кивнула и начала рассказывать о Ливерпуле.
– Я знаю, что обстоятельства, которые привели меня в ваш дом, довольно необычны, – покраснев, промолвила она. – Но мы все следуем по тропам, уготованным нам Господом, и эти тропы не всегда бывают проторенными.
Преподобный отец Болдуин задумчиво кивнул.
– Вы правы, мисс Дэвенпорт, – с важным видом согласился он. – Кому, как не нам, об этом знать. Я тоже не слишком рассчитывал на то, что моя церковь отправит меня на другой край земли. Но это многообещающее место. С Божьей помощью мы превратим его в прекрасный оживленный город, населенный добропорядочными христианами. Вы, должно быть, знаете, что в будущем Крайстчерч станет епископской резиденцией…
Хелен кивнула. Теперь она поняла, почему преподобный отец согласился последовать в Новую Зеландию, хотя из предыдущей реплики становилось ясно, что расставание с Англией далось ему нелегко. Похоже, преподобный отец Болдуин был довольно честолюбивым человеком, однако не имел связей, без которых в Англии ни один священник не мог получить титул епископа. Однако здесь, в колонии, Болдуин, несомненно, питал кое-какие надежды на этот счет. Хелен не могла не признать, что священник обладал умом и талантами стратега, но был ли он настолько же хорошим пастырем?
Юный викарий, сидевший рядом с преподобным отцом, произвел на Хелен более приятное впечатление. Он искренне улыбнулся девушке, когда Болдуин представил его как Уильяма Честера, а рукопожатие молодого человека было теплым и дружеским. Хрупкого телосложения, с бледным, ничем не примечательным лицом со слегка заостренными чертами, длинноватым носом и широким ртом, Честер обладал довольно скромной внешностью. Однако карие глаза викария были выразительными, живыми и умными.
– Мистер О’Киф мне о вас очень много рассказывал! – произнес он, подсев к Хелен, и начал щедро накладывать в ее тарелку пюре и кусочки мяса. – Он так радовался вашему письму… Могу поспорить, что он будет тут в ближайшие дни после того, как узнает о прибытии «Дублина», в надежде получить следующую весточку. И как же он обрадуется, когда вместо письма обнаружит здесь вас!
Викарий Честер выглядел таким довольным, словно он сам поспособствовал знакомству этой пары.
– В ближайшие дни? – озадаченно спросила Хелен. Она была твердо уверена, что познакомится с Говардом уже завтра. Неужели так сложно было послать кого-нибудь к нему с запиской?
– Ну да, новость о прибытии корабля не может дойти до Холдона за один день, – заметил Честер. – С недельку вам точно придется подождать. А впрочем, может все выйдет и быстрее! Джеральд Уорден ведь тоже прибыл сегодня на «Дублине»? Его сын недавно говорил, что он уже в пути. Если Джеральд уже здесь, то скоро о возвращении корабля будет знать вся округа.
– А пока ваш жених не прибыл, мы рады приютить вас здесь! – сказала миссис Болдуин, хотя на ее лице не было и следа радости.
Где-то внутри Хелен начало зарождаться беспокойство. Разве Холдон находится не рядом с Крайстчерчем? Сколько еще ей нужно проехать или пройти, чтобы оказаться в доме Говарда?
Девушка уже собиралась спросить об этом, когда дверь в столовую резко распахнулась. Не спросив разрешения войти и даже не поздоровавшись, Дафна и Розмари влетели в комнату. Обе девочки уже успели распустить волосы перед сном; из каштановых локонов Рози торчало несколько сухих травинок. Непослушные рыжие пряди Дафны обрамляли ее лицо, словно пляшущие языки пламени. А когда девушка взглянула на уставленный едой стол Болдуинов, в ее глазах вспыхнули недобрые искорки. Хелен тотчас же почувствовала угрызения совести. Судя по выражению их лиц, девочек еще не кормили.
Но сейчас обеих сирот беспокоило вовсе не отсутствие ужина. Розмари подбежала к Хелен и вцепилась в ее юбку.
– Мисс Хелен, мисс Хелен, они забирают Лори! Пожалуйста, вы должны что-то сделать! Мэри кричит и рыдает! И Лори тоже!
– Элизабет тоже собираются увести! – закричала Дафна. – Пожалуйста, мисс Хелен, сделайте что-нибудь!
Хелен вскочила на ноги. Если даже Дафна, которая обычно являла собой воплощение невозмутимости, была так взволнована, в хлеву сейчас наверняка разыгрывалось что-то ужасное.
Учительница с беспокойством посмотрела на сидевших за столом Болдуинов и викария.
– Что происходит?
Миссис Болдуин закатила глаза.
– Ничего, мисс Дэвенпорт. Я ведь уже говорила вам, что двум из будущих работодателей мы можем сообщить о прибытии сирот уже сегодня. И теперь они пришли забрать девушек. – Она вытащила из кармана исписанный листок бумаги. – Вот: Лори Эллистон будет служить у Лэвендеров, а Элизабет Бинс – у миссис Гоудвинд. Все правильно. Я вообще не понимаю, почему из-за этого поднялся такой шум, – добавила она, строго взглянув на Дафну и Розмари.
Малышка Рози заплакала. Глаза Дафны снова вспыхнули недобрым огнем.
– Лори и Мэри – близнецы, – пояснила Хелен. Девушка была в ярости, но пыталась держать себя в руках. – Их водой не разольешь! Не понимаю, как можно направлять их в разные семьи! Здесь, должно быть, вышла какая-то ошибка. И Элизабет, разумеется, тоже не хочет уходить, не попрощавшись. Пожалуйста, преподобный отец, давайте пойдем и во всем разберемся!
Хелен решила, что больше не будет иметь дела с бессердечной миссис Болдуин. Теперь дети находились под опекой преподобного отца, и он просто обязан был позаботиться об их интересах.
Немного помедлив, священник неохотно поднялся.
– Никто ничего не говорил нам о близнецах, – сказал он устремившейся к хлеву Хелен. – Конечно же, мы догадались, что девушки сестры, но мы никак не можем отправить их обеих в один и тот же дом, – продолжал объяснять он, следуя за ней степенной походкой. – У нас здесь почти нет английской прислуги. Десятки семей ожидают своей очереди, чтобы получить в горничные одну из таких девушек. Мы не вправе отдавать по две горничные каждому работодателю.
– Но поодиночке они не принесут своим хозяевам никакой пользы. Они неразлучны! – воскликнула Хелен.
– И все же нам придется их разлучить, – безапелляционно заявил преподобный отец.
Во дворе перед хлевом стояли телега, запряженная двумя сильными гнедыми лошадьми, которые со скучающим видом ждали, когда им прикажут трогаться, и элегантный экипаж, перед которым пританцовывал резвый пони. Высокий худощавый кучер легко придерживал его за поводья и нашептывал в лошадиное ухо что-то успокаивающее. Однако было заметно, что мужчине и самому не терпелось уехать отсюда. Он то и дело качал головой и поглядывал на двери хлева, из которых доносился непрерывный детский плач. Хелен показалось, что в его взгляде таилось сочувствие.
Среди подушек полукареты восседала хрупкая пожилая женщина. Она была одета в черное платье, которое еще больше подчеркивало белизну ее аккуратно заколотых и убранных под чепец волос. Кожа женщины тоже была очень светлой, словно фарфоровой, и гладкость ее нарушала лишь едва заметная сеточка крохотных морщин. Рядом с экипажем стояла Элизабет и что-то говорила, то и дело приседая в реверансе. Похоже, пожилая дама была настроена добродушно и приветливо разговаривала с девочкой. Лишь время от времени обе они удрученно посматривали в сторону хлева.
– Джонс, – наконец не выдержала леди и обратилась к своему кучеру, когда Хелен и преподобный отец проходили мимо него. – Вы не можете зайти внутрь и постараться унять эти крики и причитания? Они нам ужасно мешают. Бедные дети скоро выплачут себе все глаза! Выясните, пожалуйста, в чем проблема, и постарайтесь ее решить.