Никто, кроме тебя

Подойдя к зеркалу, осматриваю себя с ног до головы: волосы полностью зачесаны назад. Облегающие снаряжения подчёркивают все линии тела. А лицо сияет от радостной улыбки. Оно стало намного свежее. Подтеки сошли, а губа окончательно зажила.
Всю неделю я ждала этот день. Думаю, если не брать многого в счёт, живу я только ради балета.
Быстро беру бутылку воды и пуанты, затем бегу к выходу. Даниэль за дверью стоит так же неподвижно.
Кратко ему улыбаюсь и чувствую, как горячо его взгляд проходится по мне. Снова это тепло, распространяющееся по всему телу. Вот же черт.
– Пошли? – кидаю взгляд в сторону нашей студии.
Мы направляемся к остальным.
Видеть меня с телохранителем, ни для кого не открытие. И то, что всю тренировку он стоит за дверью нашего зала, тоже никого не удивляет.
Вхожу в студию со стуком и здороваюсь с Мэган, нашей преподавательницей, заранее извинившись. Она пропускает меня. Надев пуанты, быстро бегу к своему месту. Впереди от Мари и остальных. Я стою первой.
– Новый телохранитель? – спрашивает тихо Мари, поддавшись вперёд, – Видела вас через окно, – подруга кивает в сторону стекла, выходящего на главный вход в студию, где и припаркована моя желтая «Ferrari».
Улыбаюсь подруге через плечо. Слышу звонкий голос и хлопок от Мэган.
– Ну же, девочки, активнее! Раз! Два! Три!
Тренировки продолжаются ровно час, после чего все расходятся по домам. Я, как и всегда остаюсь одна, заплатив за ещё один час в студии. Даниэль ждет в коридоре.
Мне нужно уединение.
Подойдя к аппаратуре, подключаю телефон и включаю песню, под которую танцую практически всегда. Сердце забивается в предвкушении.
Встаю в позицию три и вытягиваю руки вперёд. Играют первые ноты, и тело начинает двигаться в такт песни, словно птица в полете. Ноги перебираются между собой, как и руки. Я, танцую, практически не дыша. Строчки пробираются под саму кожу, заставляя чувствовать, как каждая частичка болит. Болит от всего, что я чувствую.
Oh, I hope some day I'll make it out of here
Надеюсь, когда-нибудь я смогу выбраться отсюда,
Even if it takes all night or a hundred years
Даже если это займёт всю ночь или сто лет.
Need a place to hide, but I can't find one near
Мне нужно найти место, где я смогу спрятаться, но я не могу найти такое поблизости.
Wanna feel alive, outside I can't fight my fear
Я хочу почувствовать себя живой, снаружи я не могу бороться со своим страхом.
Поднимаю руки вверх и подпрыгиваю в арабеск. Глаза прикрываются, тело движется в унисон с песней, а руки болят от напряжения.
Но мне нравится это чувство. Чувство, доказывающие, что я жива.
Isn't it lovely, all alone
Разве это не прекрасно? Я совсем одна.
Heart made of glass, my mind of stone
Моё сердце хрупкое, как стекло, моя голова тяжела как камень.
Tear me to pieces, skin to bone
Разорви меня на кусочки, от меня остались кожа до кости.
Как только музыка умолкает, я падаю.
На колени, не в силах собраться. Плечи сотрясаются от отдышки. Закрываю глаза. Замираю, когда чувствую, как вокруг становиться слишком тесно. Тело вновь напрягается, словно ожидая чего-то. Не понимаю, чего именно, лишь чувствую, как он садится напротив.
Я могла бы открыть глаза, посмотреть на него и хмуро сказать: что ты делаешь?
Но что-то противоречит этому случится.
В этот же момент, ощущаю теплое прикосновения губ. Мягкие, горячие и требовательные. Чувствую его запах, его вкус, и сердце начинает трепетать внутри. Его руки крепко сжимают мою талию.
Я отвечаю на поцелуй закрытыми глазами, пытаясь не показывать свою неопытность. Медленно касаюсь его жилки на шее, чувствуя под подушками пальцев гулко бьющиеся сердце.
Провожу дальше, протискивая пальцы в немного жестковатые волосы. Его губы не торопят меня, медленно исследуя на вкус, проникая глубже.
Щетина приятно колит лицо, а прикосновения на моем хрупком теле, превращают мир в розовый туман. Тело посылает необузданные сигналы, словно лава, заставляя возбуждению протекать внутри.
  
Даниэль целует меня. Я целую его. Мы слишком близко и на грани.
Эти мысли пугают.
Резко отстраняюсь, открывая глаза и встречаясь с бездной его тёмных. Они горят пламенем. Никогда не видела в них столько чувств, сколько вижу сейчас.
– Что ты делаешь? – спрашиваю будто в полусонном бреду, удивлённо касаясь пальцами своих губ, – Зачем ты меня поцеловал? – срывается шепот.
Неожиданно горло сдавливает обида.
Да, мне обидно. Потому что, между нами, ничего не может быть. В нашем мире не место для таких связей. Нас просто убьют. И не дадут право на выбор.
Даниэль молчит. Я молчу. И эта тишина становится удушающей.
Он отдавал себе отчёт в своих действиях?
Сейчас мы оба сидим напротив друг друга и не можем оторвать взгляды.
Последующие слова окончательно разбивают моё сердце:
– Я не знаю, – Даниэль резко встает.
Приходится поднять взгляд, чтобы видеть выражение его лица. Он больше не смотрит мне в глаза, а я сижу, и не могу встать. Не уверена, что буду в силах удержаться на дрожащих ногах.
– Это вышло само. – Даниэль скидывает руки в стороны, будто, не понимая, что делает. Видно, как и его взбудоражила эта ситуация. Он злится.
Этот поцелуй. Ядовитый поцелуй, что заставил сердце поверить во что-то. Поверить в чудо. Какое же оно наивное. Верить в эту любовь, то же самое, как верить тому, что единороги существуют.
– Я не знаю, что на меня нашло. Этот танец, твой танец…, – Даниэль осекся.
Мое сердце забивается ещё сильнее.
– Ты украл мой первый поцелуй, – единственное, на что оказываюсь способна на данный момент.
– Un bacio legittimo non vale mai un bacio rubato, – полуулыбкой выдает Даниэль, заставляя замереть.
Эти слова я прекрасно понимаю.
«Украденный поцелуй ценится больше разрешённого» – вот что они означают.
Даниэль быстро кивает, что ждёт меня в машине и выходит из студии. Даже здесь слышу, с каким рыком заводится машина. Он злится. Я чувствую. Злиться из-за того, что сделал. Он проявил слабость.
Закрываю лицо руками, устало выдыхая и чувствуя, как по телу проходит дрожь от воспоминаний его губ на моих.
Это было так неожиданно, но в то же время будто я, то и дело, что ждала этого.
Сумасшествие. Полного рода хаос.
Слова Даниэля выливаются на меня словно лавина и как айсберг разбиваются на мелкие трещины. Почему так обидно?
Неожиданная щекотка проходит по щеке. Касаюсь пальцами и нащупываю слезы.
Никогда не пробиваемая Андреа де Лазар, что не плакала вот уже более пяти лет, заплакала из-за парня.
Какая дура! 
Домой мы едим в полнейшей тишине. Не осмеливаюсь потянуться даже к радио. Да и каким образом? Я села назад. Представьте? Поняла, что стоит держать дистанцию.
За окном стремительно садится солнце. С правой стороны от нас раскрывается вид на бескрайнее море. Закат у его горизонта окрасился в нежные оттенки огненного. Кислород в груди задерживается от такой красоты, и я не понимаю, как выпаливаю на автомате:
– Остановись.
Но мы едем дальше.
Даниэль смотрит вопросительно, но я повторяю.
– Остановись, Даниэль.
На этот раз он останавливается у обочины. Немедля, распахиваю дверь и спускаюсь к морю.
Вступаю на песок и снимаю обувь, ощущая теплоту под ногами. Губы сами самовольно рисуют улыбку. Следом спускается Даниэль. Он встает позади, соблюдая расстояние.
Решаюсь на ещё несколько шагов вперёд, к морю, подальше от бездны, стоящей позади. Вода подплывает к берегу, волнами касаясь моих ног. Чувствую взгляд Даниэля, но не хочу оборачиваться. Я все еще помню его губы на своих, прикосновения теплых рук и такой приятный запах мужского парфюма.
Вот бы избавиться от этих ощущений. С каждой минутой я становлюсь зависимой от них. Хочется окунуться в воду и полностью забыться. Пусть волны унесут эти воспоминания.