Первая красавица двора (СИ)
Девушка наконец-то отважилась поднять глаза. Либуше смотрела на подругу детства с одобрением. На лицах остальных читались разные чувства: от удивления до разочарования, что все оказалось так, обычно, что ли. Никакой романтики. - Вы хотите сказать, что граф навел о вас справки? – Не сдержалась Доротея, понимая, что хуже уже все равно не будет. – И решил, что лучшее, что он может сделать – это вручить графскую корону рыбачке? Кажется, именно рыбаками были ваши предки? Или крестьянами? Или кем там еще? - Рыбаками. – Слава позволила улыбке сойти с лица, ощущая себя на миг свободной без этой обязательной, словно маска на маскараде, вежливой мины. Недобро прищурившись, она отложила рукоделие и прямо посмотрела на обидчицу. - Четыреста лет тому назад мой предок был рыбаком. И охотником. И хозяином на своей земле. А вот уже его сыновья были кузенами князя Болеслава, того, которого в наших (и ваших) хрониках называют Хоробрым. Конечно, я понимаю, что четыреста лет хроник – это не любовная записка. Но если уж взялись читать, то дочитывали бы, хотя бы. А кем были ваши предки четыреста лет тому назад, дорогая? - Вы лучше спросите, кем бы они были сейчас, не сумей отец Доротеи вовремя подложить дочь под сановного вельможу. – Со смешком ответила за Доротею одна из дам.
Зачинщица ссоры пошла красными пятнами. Сказанное уже давно вышло за рамки обычной дамской пикировки и теперь последнее слово было за королевой. А та сделала вид, что увлеченно рассматривает свою работу, а потом нарочито громко уронила ножницы. - Ах! – Деланно удивилась она. – Что-то я сегодня удивительно неуклюжа. Сложно сосредоточиться на узоре, когда все время отвлекают пустой болтовней.
Дамы тут же согласно закивали, всячески показывая свою увлеченность работой. А Либуше, убедившись, что все поняли намек, заговорила подчеркнуто нейтральным тоном. - Доротея, дорогая, фамильное поместье вашего мужа, кажется, находится в предгорьях? Моя дорогая невестка, Ее Высочество Фредерика, с огромной любовью рассказывала о тех краях. Думаю, нам всем иногда полезно возвращаться к корням. Как скажете? - Да, Ваше Величество. – Доротея скромно опустила глаза, но пальцы, терзающие край вышивки, выдавали ее с головой. - Вот и отлично. – Либуше усмехнулась. – Я переговорю с супругом. Возможно, в свете внезапно открывшегося у вас интереса к истории, он найдет для вашего супруга возможность отдохнуть несколько дней от государственных дел. Например, провести для вас экскурсию по галерее семейных портретов.
***
Королевский дворец радостно готовился к очередной свадьбе. В приготовлениях активнейшее участие принимала даже Ее Величество Ариана. Впрочем, почему «даже»? По ее словам, она страшно любит свадьбы и с особым удовольствием выдает кого-нибудь замуж. Участие Ее Величества служило обещанием того, что все будет намного пышнее и лучше, чем хотелось бы даже самим новобрачным.
Вендские послы снова зачастили во дворец. Ведь замуж шла одна из девушек их княжны, девица, чей отец занимал не последнее место в иерархии вендских родов. В один из таких визитов посол Велимир попросил Либуше позволить ему сопровождать ее на прогулке. Обычно это означало, что надо поговорить о чем-то без лишних если не глаз, то хотя бы ушей. Были, конечно, во дворце места, где можно было обойтись и без того, и без другого. Но посол – на то и посол, чтобы быть всегда на виду. И если Велимир не просил о встрече такого уровня секретности, значит, повод того не стоил. - Я попрощаться пришел, княжно. – Начал он после того, как были сказаны все обязательные по случаю слова. – Погостил, пора и честь знать. - Сам так решил или отец? – Либуше было интересно не только это, но и причина подобного решения. Однако спрашивать было бесполезно, лишнего Велимир все равно не скажет. - И сам, и князь... Любого посла надо время от времени менять, чтобы не засиживался. - Что ж, Велимир, теперь и ты меня оставляешь.
Либуше с послом остановились посреди парка. Дамы свиты скромно следовали на несколько шагов позади, так что слышать разговор они не могли. Королева и посол разговаривали негромко, на лицах их играли улыбки. Если бы кто-то взялся проследить из взгляды, можно было подумать, что он и обсуждают пресловутый розовый куст, изрядно подпорченный графским клинком. Садовники попытались придать кусту некую симметрию, но полностью следы "борьбы рыцаря с драконом" зарастут не ранее осени. Посол улыбался, глядя на цветущий розарий, но думая явно о чем-то своем. - Издали поместьем не сильно направляешь. С королем новый посол договорится, служба такая. А ты и без нас, хвала богам, справляешься. - Да уж, справляюсь ... - Либуше хмыкнула. - Отцу, небось, про сплетни уже доложил? - А должен? - Велимир остро глянул на молодую королеву. - Надо - доложим. Только, если ты, княжно, меня спросишь, я бы промолчал. На твоём отце - целое княжество, ему ли ещё бабьи сплетни разгребать. - Поначалу, помнится, разгребал. Либуше не то чтобы сильно хотелось вовлекать отца в семейные склоки, но немного обидно стало. Так, словно где-то там в Любице решили, что птенец оперился, и просто вытолкнули из гнезда. - Поначалу о другом речь шла.
Посол покачал головой, думая, что недосмотрел всё-таки Любомир батькович, избаловала дочку княгиня. Вроде, и умом княжна вышла, и характером... А нет-нет, и взбрыкнет по-детски. И это когда свое дитё уже в люльке агукает. - Помнишь, княжно, вотанскую историю? Ну ту, про проклятых принцесс? - Помню. А что там с Вотаном? - С Вотаном - ничего. Кроме того, что у них тогда война межусобная вышла, пока решали, кто законнее: бывшая невеста или нынешняя жена. Вот и приглядывал князь за будущим зятем, чтоб не вышло потом так, что явится откуда-то бывшая зазноба с бастардом или, того хуже, самозванец какой. - У Люнборгов не бывает бастардов. - Привычно ответила Либуше. Насколько она успела понять, эту истину в королевстве знали все. Или почти все - Мало ли чего не бывает. - Посол философски пожал плечами. - Но надо было, чтоб и не было. А теперь, когда законный наследник есть...
Либуше только кивнула. Ну, да, понятно. Законный наследник есть, она – королева, даже раньше, чем ожидалось. А дальше – их с Генрихом дело. И, все-таки, сколько ни уговаривай себя, что не гоже королеве слушать чужие сплетни, червячок сомнений нет-нет, а отзывался где-то внутри, отравляя радость. ***
Графская свадьба хоть и уступала по пышности королевской, все же, была почти событием. Почти, потому что за последние несколько лет столица успела уже привыкнуть к пышностям. Один за другим женились принца, потом коронация молодого короля, имянаречение наследника... И, все же, карета, везущая невесту к главному храму города собрала дорогой немало зевак. - Может, не надо главный храм? – Предслава уже и забыла, что совсем недавно рвалась замуж. Теперь эта суета вокруг ее скорее пугала, чем радовала. - Увы. – Удо, который как раз разрывался между подготовкой к свадьбе и подготовкой к маневрам, зашел ненадолго проведать невесту. – Я бы и сам предпочел одно из родовых поместий, скромный храм и деревенских детей, обсыпающих нас лепестками цветов и собирающих мелкие монетки по пути кортежа. Но в качестве ваших опекунов на свадьбе будут присутствовать члены королевской семьи. Поэтому – только главный храм.
Пани Мерана, пожилая вендка, приданная княжеской четой в дуэньи дочери и ее подружкам, вчера целый вечер расчесывала Предславе косы, вполголоса напевая старинные песни. - Ох, Славушка, вот и тебя выдаем. – Вздыхала она. – И опять, не по-людски. - Так князь велел, пани Мерано. – Славе и самой взгрустнулось.
Сколько ни тверди про княжью волю и девичью долю, а в Любице шла бы она к святилищу в сопровождении всей семьи. Отец и братья, и младшие сестры, и прочая родня. И всяк видел бы, что девица рода немалого, если что, есть кому вступиться. Здесь же за ней стояли король с королевой. Вроде, много, а если что, например, случись заксонскому мужу оступиться и влезть, куда не просят, вступятся ли?
К тому же, Слава знала об особенностях магии сиятельной подруги. Поэтому с самого начала, как только пошли сплетни, она больше всего боялась, что Либуше спросит ее прямо. Природники, они ведь мыслей читать не умеют, только чувствуют ложь. Как сказать княжне, что у Славы и в мыслях не было зариться на ее мужа? Почует ведь, и подумает невесть что. Тем более, что после разговора с княгиней думала об этом Слава, и не раз. Даже после свадьбы Либуше нет-нет, а и позволяла себе помечтать, как оно было бы, если бы... Только помечтать, ничего более. Но, говорят, заксонский Творец и за это карает.