Ведьмины косы (СИ)

Голод после ягод только разыгрался.
— Пойду ещё попытаюсь, — Дин встал, а мокрые исподние портки слишком откровенно обтянули его крепкие ноги и натренированный зад.
Всё-таки гены и образ жизни вылепили из него красавца. Что уж и говорить, даже с испачканным от сидения на земле местом пониже спины Дин выглядел соблазнительно. И даже прилипшие к штанам хвойные иголочки и травинки не портили его привлекательности.
Врать себе — последнее дело. Да, Арете хотелось любви. Хотелось почувствовать себя маленькой беззащитной девочкой, о которой заботятся. Отчасти поэтому она с улыбкой принимала внимание короля, но держала дистанцию. Всё-таки Ричард — не её мужчина, хоть и увлёкся ею.
Будь у Ареты другая, менее миловидная внешность, сколько бы кавалеров обратило на неё внимание? Ноль? У неё ведь ни имени, ни власти, ни денег… Кому нужна была бы она с посредственным лицом? Как воин, может, и сгодилась бы. А как женщина — нет.
Вот то-то же.
Мужчинам нравится представлять в своих объятиях красавиц. И душу проще разглядеть в милом личике.
В Паршуте, младшей сестрице, родители и мужчины видели ангела, и готовы были сложить любые дары и богатства к её ногам.
А Арете противно думать, что и Дина, и короля привлекли её внешние данные, и уже после них — всё остальное.
Тогда как же найти того самого человека? Родную душу? Того, кому она назовёт своё настоящее имя?
А может, и искать не стоит? Вряд ли богиня воскресила её ради того, чтобы она влюбилась и создала семью. Богине тоже что-то нужно.
Тем временем силы потихоньку вернулись к Арете. Она уже собиралась помочь Дину с поимкой рыбы, но удача вдруг улыбнулась ему, и он с победным воплем вытащил копьё из воды. На лице его цвела живая мальчишеская улыбка.
Костёр к тому времени уже давно горел, и ещё трепыхающуюся, но уже обезглавленную рыбу прямо в чешуе пихнули в угли.
— Жаль, соли нет, — вздохнул Дин. — В детстве я мог с утра до ночи не показываться дома, питаясь одной рыбой. Это было самое вкусное лакомство. После клубники, конечно… — уточнил он.
— В детстве клубники всегда казалось мало, — с улыбкой кивнула Арета. — Мне разрешали съесть десять ягод. Остальное я должна была собрать в лукошко, затем помыть, почистить и сварить варенье.
— Зато сейчас у нас за спиной целый лес, где на каждой поляне ягоды.
— Да… Пока жила здесь, утолила свой моральный голод по ягодам. Земляника и черника здесь особенно сладкие. А из брусники получается превосходный морс.
Дин вдруг посерьёзнел и поднял на собеседницу взгляд.
— Анна, ты говорила, что прожила здесь больше года и что время здесь течёт по-другому…
Ей сразу стало ясно, к чему он ведёт.
— Мы не сможем остаться здесь надолго, Дин.
— Почему? — он ожидал такого ответа, но всё же заметно расстроился.
— Потому что у меня есть предназначение, и я не имею права отсиживаться здесь. Подпространство в любую минуту может выплюнуть нас обратно в большой мир, — на самом деле это было не совсем так. Но лес мог стать недружелюбным и вынудить уйти. Всё же это необычное место.
— Ясно… Я подумал, что мы могли бы позволить себе хотя бы несколько недель обычной человеческой жизни без обязательств перед богами и королями.
— Мне бы тоже этого хотелось, — призналась ведьма. Ей хотелось. Ещё как! И с каждой минутой всё сильнее. — Полагаю, несколько дней в запасе есть. Успеем набраться сил и немного отдохнуть.
Манящий запах печёной рыбы заставил отложить разговор на потом. Желудки у обоих взвыли.
— Костлявая, зараза! — ругался Дин, вытаскивая тонкую полупрозрачную косточку из десны. — Осторожней, — заботливо предупредил он Анну.
— Да я привычная.
В речной рыбе, которую Арета, будучи ещё Забавой, жарила в панировке на сливочном масле, было больше костей, чем мяса. Этакое издевательство, а не еда. Но зимой после неурожайного года и та была даром богини.
Озёрная рыба по костлявости мало уступала речной. И на вкус такая же. И по размеру — мелкая. Раз-раз — и одни кости да плавники.
— Знаю, что должен был спросить об этом до того, как мы поели, но… Ты знаешь, что это за рыба? Она точно съедобная?
 
— Раз мы её съели, значит, съедобная, — усмехнулась Арета.
— Сколько ни рыбачил, ни разу не встречал такую…
— Вряд ли подпространство, спасшее нас от взрыва, стало бы нас травить. К тому же рыбье мясо на вкус ничем не отличается от той же краснопёрки.
— Завтра ещё наловлю, — пообещал Дин, глядя голодными глазами на языки пламени. — Или сейчас? Всё равно мокрый.
— Нет. Сиди. Скоро стемнеет. А ночи здесь прохладные, — покачала головой Арета. — Завтра поймаем тетерева и зажарим.
Дин не успел ответить. За него это сделал желудок.
Оба рассмеялись.
Вдруг Дин оказался рядом с Аретой, а его губы, слегка пахнущие рыбой, прижались к её губам.
  
Глава 24
 
Если мясо рыбы и имело какой-то эффект, то явно не было ядовитым.
Первый поцелуй, нежный и приятный, одурманил рассудок. Арета не оттолкнула Дина, ответила на его прикосновения, хоть он и не имел на них права.
Это были новые для неё ощущения, от волнения сердце забилось быстрее. Но когда поцелуй углубился и Дин повалил ведьму на лежанку из лапника, накрытого плащом, Арета до крови укусила его за губу.
— Ай! — он оторвался от неё и недоумённо посмотрел. Его волосы несколько раз сменили цвет с белоснежного на чёрный и обратно.
— Тебе не стоило этого делать, — здравомыслие потихоньку возвращалось к Арете.
— Что в этом плохого? Признайся, мы оба этого хотели.
Она улыбнулась. Искренне. Облегчённо. Только что чувства, мучившие её всё время с момента, когда её очаровал Дин, испарились. Надо же, каким приятным бывает разочарование…
Нет, ей больше не хочется быть с Дином. Его мотивы более чем прозрачны: похоть и желание завладеть запретным плодом. Все эти слова о любви, семье и личном счастье — не более чем мечты.
Сколько волка ни корми…
Маг потянулся к её губам второй раз, но был отброшен волной силы и врезался спиной в ближайшее дерево.
— Анна… — сдавленно прошипел. — За что?
— Ложись спать, Дин, — спокойно ответила она. — Надеюсь, урок ты усвоил и тема отношений закрыта?
— Чего ты боишься, Анна? — он не собирался закрывать тему.
— О, нет, не боюсь. Просто не хочу.
— Брось, я же видел, что тебе понравилось! — прорычал он, поднимаясь на ноги и морщась от боли в спине. — Признайся, тебе страшно оттого, что ты неопытна!
Арета отвернулась к костру.
Нет, ей не было страшно. Возможно, немного печально оттого, что из души уходило очарование этим человеком. Раньше Дин казался ей идеальным, а теперь… Обыкновенный кобель.
— Прости, — снова заговорил он. — Больше я не притронусь к тебе. Вижу, ты уже сделала свой выбор, — а в глазах жгучая обида и осуждение.
Это он так намекнул на короля?
Дурак. Как есть, перевозбудившийся дурак.
Впрочем, в чём-то Дин был прав. Выбор Арета сделала: после подпространства она вернётся в столицу и поможет Ричарду избежать государственного переворота.
Сегория — государство-агрессор, и если оно при поддержке Ильхаза (родины Франчески) пойдёт войной на Ригер, прольются реки крови.
Вероятно, первым делом враги устроят покушение на короля, и это произойдёт очень скоро, пока он ослаблен. Оставить Ригер без правящей династии и растащить на клочки — вот их цель.
Но у них ничего не выйдет. Сегория с её процветающим рабством не получит ничего.
Поэтому нужно скорее возвращаться.
О Ричарде Арета вспоминала с благодарностью. Со дня знакомства он был искренен и прямолинеен с ней. Его внимание воспринималось ею как забота, пусть и густо приправленная влюблённостью Ричарда. Но Арета верила, что это яркое, но кратковременное увлечение его ею. Чувства погаснут так же быстро, как вспыхнули.
И хорошо.
Так будет проще сохранить ровные союзнические отношения.