Невеста Лесовика (СИ)

— Может, зря я к этой реке отправилась? — спросила шёпотом, припомнив про затопленную деревню.
— Что говорите?
— Говорю, часто жители ваши на речку ходят?
— Да бывает. Главное, внимательнее к воде приглядываться, если решите зайти.
— А что там, в воде этой? — насторожилась я.
— По обыкновению ничего. Но было у нас тут, заплыли сюда русалки. А они, ежели не в духе, ой какие злыдни. Царь наш, как узнал, то бушевал… То бушевал! К Болотнице ходил на разборки. После этого пока у нас затишье. Но кто их знает, русалок этих? В общем, лучше дома помыться. Колодцев у нас в городе хватает. Печи у всех есть. Нагрел воду да дома поплескался. Или в баню сходил. Всё лучше, чем в реке.
— Нда… Безобразие у вас какое-то творится. Тоже мне, развели нечисть.
— Это только с болот к нам тянется, — начал оправдываться Степан. — Во всех остальных сторонах царь-батюшка всех вычистил да отогнал. А тут… никак у него не получается.
— И чего, всегда оно так тянулось?
— Ну, я другие времена ещё не застал. Но вообще говорят, что это лесорубы во всём виноваты. Жадность, — вздохнул Степан. — Деревья, что росли на окраине, помогали царю долину городскую оберегать. А как вырубили их, так через прорубленное окно потянулась к нам скверна и нечисть всякая. То бы сидела в своих болотах и не фыркала. А теперь уж даже и болота к самой окраине подошли. И вонь оттуда иногда стоит такая, что спасу нет.
Пока мы шли, понаслушалась я всякой жути и про реку, и про русалок, и про царя, который страшен в гневе. Но всё-таки при первом на неё взгляде река эта показалась мне вполне безопасной. Спокойная, на вид не сильно глубокая, да и по ширине небольшая. Мы в такой возле нашего села руками под берегом рыбу ловили. В ней глубины по колено бывало, редко больше.
— А глубоко тут? — спросила у Степана.
— Да где как, — пожал он плечами. — Вот здесь, у берега, неглубоко, а к середине отплыть — и глубь. Лучше не заплывать, в общем.
— Понятно… Река у вас здесь только для созерцания.
У бережка трава росла коротенькая, скотом объеденная, да ивы, козами обглоданные. Но в целом место было приятное глазу. Вдалеке только, со стороны болот, лягушки к вечеру развопились. Если бы не они, совсем было бы хорошо.
— Красиво у вас тут, — одобрила я, чем искренне порадовала Степана. Он, когда речь заходила о царе или о городе, всегда плечи гордо расправлял и хорохорился. Будто это не город, а его самого хвалили. Хотя и Степана похвалить было за что. Не знаю, как он все поручения исполнять успевал. За всё брался и ни на что не жаловался. Хороший парень. Женат, наверное.
— Стёп, скажи, а жена у тебя есть?
На этом вопросе улыбка с его лица начала сползать. Он испуганно оглянулся, будто боялся, что нас кто-то услышит. И, убедившись, что мы у реки одни, облегчённо выдохнул.
— Вы эти вопросы бросьте, — велел он мне строго. — Вам не об этом надо сейчас думать.
— И о чём же мне думать надо, по-твоему? — спросила я, пытаясь не прыснуть со смеху. Про жену-то я ведь просто из интереса спросила. Была у меня теория одна, что ежели мужик хозяйственный, добрый да шустрый, то непременно женат. Вот я и спросила, чтобы теорию проверить.
— О свадьбе думайте. Дел ещё столько, — отрезал он и зашагал обратно к городу.
— А чего мне о ней думать? — не унималась я, а самой смешно так, что щёки от улыбки свело. — Ты же на себя все хлопоты взвалил. Так хоть про жену тебя порасспрашивать. И то веселье.
— Знато бы, что вы для того меня позвали. Да я бы… никогда, — заявил он строго.
И мне вдруг стало как-то обидно. Что женат, не говорит, а от меня, как от прокажённой, открещивается. Заподозрив неладное, я развернулась и побежала обратно к реке. Испуганный Степан, надумав себе невесть что, помчался следом.
— Не надо! — кричал он, пытаясь меня догнать. — Стойте, — ухватил меня за рукав.
— Да погоди ты, — отмахнулась от него. — Посмотреть на себя хочу, — высвободилась и наклонилась над водой. Отражение, вроде моё, ничего не поменялось. Рога на голове не выросли, нос кочергой не стал, спина не сгорбатилась. Так чего он от меня шугается?
  
Поняв, что я не собиралась в расстройстве чувств бросаться в воду, Степан упёрся ладонями в колени и переводил дух.
— Вы меня так со свету сживёте, — пожаловался он. — Давайте вернёмся, а? — взглянул на меня умоляюще. — Темнеет уже. Ужинать поди пора. Вдруг царь-батюшка вернётся, а вас нет.
— А меня не просто нет. Я ещё и с тобой, — рассмеялась, похлопав бедолагу по плечу. — Ладно уж, пошли. На реку посмотрели, что ты не женат, выяснили, теперь можно и поужинать после такого.
— Да кто сказал, что я не женат? — взмолился Степан.
— Был бы женат, так бы и сказал. И чего ж ты всё ходишь в холостяках? Вон, целый город невест. Выбирай не хочу. Ты же только по поручениям бегаешь, а по сторонам даже не смотришь.
— Да вот не встретилась пока, — ответил Степан расстроенно. — Такая, чтобы зазнобою.
— Э-эх, мечтатель ты, Стёпа. Никакой практичности. Все мужики красивых да хозяйственных ищут. А ты «чтоб зазнобою». Хотя оно, конечно, хорошо бы.
До дома мы дошли почти затемно. Почему-то солнце здесь садилось резче, чем у нас. То ли из-за того, что город в долине построен был. То ли из-за лесов высоких. Но стемнело как-то рано. Ну или вернулись мы как-то поздно.
И скорее всего, дело было во втором. Потому что на крыльце меня, мягко говоря, дожидались. Облокотившись на перила, недобрым взглядом нас встречал Лесовик.
  
Глава 5
 
Если мне от недоброго взгляда Лесовика достались крохи, то Степану влетело так, что не балуй. Он, наверное, мысленно уже с жизнью прощался. Хотя чего уж мы такого сделали? Погуляли только.
Как самому к хмарям да кикиморам ходить, так это он первый. А как меня подождать с прогулки немного, так нет. Злится.
— Ох и голодная я, — заявила с порога и обошла разгневанного царя, делая вид, что не замечаю.
— У-ум, голодная, — послышалось у меня за спиной. Значит, доставаться будет мне, а не Степану. — Ещё б полночи где-нибудь походила. Чего же так рано пришла? — негодовал Лесовик.
— Ты уже потрапезничал? — спросила я, продолжая изображать невинность.
— Потрапезничал, — ответил он раздосадовано.
— Жаль, — вздохнула я, представляя, как буду мучиться от голода до самого утра.
— Да кому кусок в горло полезет, когда у него невеста пропала? — взъярился Лесовик. — Я уж собирался весь город по тревоге поднимать.
— Почему сразу пропала? Я же не одна, а со Степаном ушла. Реку посмотреть.
— К реке-е ходили⁈ — спросил он ещё гневнее. — Ну, Степан, — выдохнул он, будто огнём плюнул, — устрою я тебе.
— Стёпа тут ни при чём, — попыталась спасти своего помощника. Если его накажут, то кто мне будет со свадьбой помогать, будь она неладна? — Ты его почём зря не ругай. Он со мной пошёл, потому что я попросила.
— Я не за то ругаю, что он с тобой пошёл. А за то, что к реке тебя повёл.
— Э-эх, как же кушать хочется-а, — протянула я, надеясь утихомирить Лесовика. — Наверное, уж всё остывает, — и глянула в сторону трапезной.
— Идём, — сказал Лесовик, беря меня под руку.
— И вообще, чего тебе обо мне беспокоиться? — спросила я беззаботно. — Подумаешь, пропала одна невеста. Тут их вон пруд пруди. Не знаю уж, как от них скрыться.
— Ты сейчас в чьих хоромах живёшь? — спросил он строго.
— В твоих.
— А они в чьих?
— Да откуда ж мне знать? В других каких-то.
— Ну вот и не сравнивай, — и посмотрел на меня с укором. Мне вдруг даже за свою беззаботность стыдно стало.
— А если бы не он меня к реке повёл, а ты? Так можно было бы?
Лесовик кивнул.
— Со мной куда угодно можно. Хоть к реке, хоть в поле, хоть даже в лес.
— Эдак ты только и будешь, что меня сопровождать, — усмехнулась я. — И не надоест?
— Не надоест.
В трапезной, когда мы туда вошли, пахло умопомрачительно. Ну или это я умом помрачилась уже от голода. На природе ой как хорошо аппетит нагуливается. Поэтому дальше мучать своего жениха я не стала, а всё внимание направила на еду. Ей от меня досталось как следует.