Григорий Николаевич Потанин. Жизнь и деятельность
По возвращении из Дархатской земли Потанин отправился в Петербург и три года был занят обработкой материалов, собранных в Монголии и Урянхайском крае, и печатанием четырех томов описания путешествия, которые издавались Географическим обществом и вышли один за другим в 1881—1883 гг.
Уже с половины 1883 г. он начал готовиться к новой экспедиции. Географическое общество в это время снаряжало четвертую экспедицию Пржевальского в Тибет и предложило Григорию Николаевичу выполнить исследование восточной окраины Тибета и соседних провинций Китая Гань-су и Сычуань. Экспедиция должна была продвигаться вдоль окраины, избирая себе пункты временного пребывания в обитаемой полосе подгорья, и оттуда делать экскурсии: с одной стороны, на высокое и холодное нагорье Амдо, с другой — в теплые долины Гань-су и Сычуани, исследуя переходы от палеарктической природы Нагорной Азии к субтропической Китая.
В состав экспедиции вошли Потанин с женой, геодезист А. И. Скасси и зоолог Березовский, участник путешествия Потанина по Монголии, страстный охотник и наблюдатель. Он ставил себе задачей изучение и сбор фауны.
Скасси должен был определять географические пункты и составлять карту. Ботанические и этнографические наблюдения принял на себя Потанин с женой.
Экспедиция выехала в августе 1883 г. на военном фрегате «Минин» из Кронштадта, проплыла вокруг Европы, через Суэцкий канал и Индийский океан и прибыла в начале марта в Батавию на Яве, где пересела на корвет «Скобелев», доставивший ее 1 апреля в г. Чи-фу в Китае.
Плаванье продолжалось семь месяцев.
Из Чи-фу китайский пароход перевез путешественников в Тянь-цзин, большой город в низовьях реки Бай-хэ, где началось снаряжение экспедиции, законченное в Пекине к концу мая.
В качестве слуг были приглашены три китайца Цуй-сан, Ли и Дэн, и наняты 17 мулов и пять лошадей для проезда в г. Гуй-хуа-чен. Снаряжение и наем обошлись, по незнанию страны, очень дорого.
Экспедиция жила в русском посольстве в Пекине, и все покупки и наем велись через китайских слуг посольства. А эти слуги получали в свою пользу большой процент с торговцев, как было принято во всех европейских посольствах, имевших китайскую прислугу. Даже если европеец сам отправлялся за покупками в китайские лавки, он платил за все дороже, потому что к купцу потом всегда приходил уполномоченный прислуги за процентом. Наем мулов под вьюк позже также оказался ошибкой, так как весь путь до Гуй-хуа-чена можно было сделать в телегах, что обошлось бы гораздо дешевле.
Вечером 25 мая 1884 г. экспедиция вышла из Пекина по большой дороге, которая идет по Великой Китайской равнине, отделяющей плоскогорье Северного Китая от моря. Эта равнина густо заселена и сплошь возделана; города и селения встречаются часто среди полей, обсаженных деревьями по межам. Везде видны также семейные кладбища в виде маленьких рощ или хотя бы группы деревьев вокруг могил. Китайцы очень чтят память предков, и каждая семья или род имеет свое кладбище на принадлежащей ему земле, куда привозят также гробы с останками членов семьи, умерших на чужбине, как упомянуто выше. На таком кладбище всегда имеется хотя бы самая маленькая кумиренка, в нише которой выставлены дощечки с именами почивших предков; перед ними в известные дни потомки ставят курительные свечи и совершают поклонение.
Большая дорога из Пекина в Бао-дин-фу, главный город провинции Чжи-ли (теперь Хэ-бей), по которой ехала экспедиция, когда-то была вымощена крупными плитами и называлась императорской. Но китайские богдыханы давно перестали заботиться о благоустройстве дорог, которые пришли в ужасное состояние; одни плиты вдавились в землю, другие перекосились, а по краям дороги отваливались, и ехать по ней было часто невозможно. Все ехали по грунтовой дороге, проложенной рядом, по мягкой почве, лёссовому илу, составляющему почву равнины, в сухое время превращающемуся в пыль, которая поднималась тучами из-под колес и копыт. После дождей она представляла глубокую грязь, и бедные животные с трудом тащили шагом тяжелые китайские телеги с огромными колесами, рассчитанными на плохие дороги.
Первый же ночлег на постоялом дворе в селении познакомил членов экспедиции с этой неприятной стороной путешествия по Китаю. Там, где вся земля занята пашнями. нет свободного места, чтобы поставить палатки.
А если такое место найдется на окраине селения или среди развалин, которых немало даже в городах, то для животных каравана, все равно, не будет пастбища, и корм придется покупать в селе. Поэтому приходилось ночевать на постоялых дворах, заменяющих гостиницы; последние имеются только в портовых и других городах, в которых много европейцев. Китайский постоялый двор — действительно двор, обстроенный со всех или с трех сторон одноэтажными домами и навесами с яслями для животных. Дома разделены на отдельные комнаты; всю заднюю половину каждой комнаты занимает кан, т. е. лежанка, знакомая читателю по г. Кобдо; она покрыта соломенной цыновкой, на ней путешественники сидят, едят и ложатся спать, развертывая свои войлоки или матрасики, подушки и одеяла.
Возле двери в комнате большое окно, заклеенное бумагой вместо стекол; иногда небольшое окно над дверью. Но часто, особенно в глухих местах, окна нет, и в комнате темно, если дверь закрыта. В городах в комнате иногда бывает стол и стул — единственная мебель. Пол большею частью земляной, пыльный; редко он бывает сложен из каменных плит. Потолок заменяет плоская крыша дома из тростника или хвороста на жердях, сверху покрытая слоем глины, а снизу подшитая бумагой или бумажной материей. Стены большею частью небеленые. Дверь никаких замков или запоров не имеет.
В части дома, выходящей на улицу, возле ворот, всегда расположена кухня постоялого двора и помещение семьи хозяина. На кухне можно получить чай и китайские кушанья или согреть свой чайник и сварить в своей посуде еду из дорожной провизии или купленной в соседней лавке. Кто берет чай и кушанье из кухни, тот получает посуду — чашки, тарелочки и палочки, заменяющие вилку; кто готовит свое, должен иметь собственную посуду. За комнату, корм для животных, огонь для варки чая и пищи и топливо для кана в холодное время года нужно платить
Цены на все это в те времена были небольшие, а за корм и постой животных платил подрядчик, везший экспедицию. На таких постоялых дворах Потанин с сотрудниками и ночевал все время, пока ехал по внутренним провинциям Китая.
Большая дорога по равнине была очень оживлена; постоянно встречались легкие и грузовые двухколесные телеги, целые караваны мулов и верблюдов с разными товарами, отдельные всадники, ослики с мешками угля, пучками хвороста, корзинами с овощами, за которыми бежали их хозяева или погонщики.
В телегах часто были запряжены рядом разные животные: в оглоблях — мул, в пристяжках с одной стороны лошадь, с другой — осел. Попадались и телеги, которые медленно тащились волами. Часто видны были нищие; они сидели у дороги с чашкой на коленях. Иные, завидев караван, выбегали на дорогу и, падая на колени, кланялись до земли.
Постоянно попадались собиратели свежего навоза — старики, старухи, дети; на спине у них была корзина, а в руке лопаточка, которой они быстро подхватывали лепешки и шары, оставленные проходившими животными, и перебрасывали в корзину. Это было удобрение для полей или топливо для канов. Благодаря этим собирателям на больших дорогах в Китае навоз не залеживается.
Очень досаждала экспедиции, ехавшей верхом, пыль, которая вздымалась на дороге; время было сухое, и ехали все время в облаках пыли; остановившись днем на обед или вечером на ночлег, путники прежде всего должны были основательно помыться, что совершалось прямо на дворе.
В одной деревне на постоялом дворе к путешественникам пришли певицы: сначала девочка лет двенадцати, а когда ее приласкали, появились две взрослые «хуа-ньян», т. е. барышни-цветы. Они пели фальцетом, аккомпанируя себе на гитаре. Китайская музыка и женское пение фальцетом были для путешественников новостью, и они слушали с интересом