Другой Синдбад
Джафар перестал ковылять и вперился в меня долгим взглядом.
— Воистину так, о великодушнейший.
— Очень хорошо! — Синдбад снова указал на меня рукой. — Дай этому бедному неудачнику сто динаров.
Джафар, казалось, вздохнул.
— Ничего другого я и не ожидал, мой щедрый хозяин.
Я был просто ошеломлен своей нежданной удачей. Сто динаров — мне? В силу моего положения и нерегулярности заработка мне всегда приходилось очень аккуратно обращаться с каждым случайным динаром, попавшим ко мне в руки. То, как этот человек раздавал свои богатства, не просто изумляло, но даже немножко пугало, поскольку до сих пор я не знал, что бывают такие огромные состояния, пусть хотя бы и во дворце самого султана. Сто золотых монет; думаю, что и половины этого я не держал в руках не то что за один раз, а за всю свою жизнь!
Возможно, однако, что это казалось ошибкой лишь с моей точки зрения, и то, что сказал торговец насчет меня, было правдой, и я действительно был беднее бедного. Может быть, люди в этих благоухающих садах, сокрытых во внутренних дворах, раздают динары сотнями и больше по сто раз на дню. Это была здравая мысль, и хотел бы я присутствовать при таких раздачах почаще.
— И пригласи его прийти сюда завтра, — продолжал купец, — когда я буду рассказывать о своем втором путешествии, которое, уверяю вас, было еще более грандиозным и исполненным чудес, чем первое.
Почтенный старец смущенно закивал:
— Есть небольшое затруднение с выполнением вашего распоряжения, о ваша расточительность. Боюсь, что, возможно, у нас в хозяйстве не отыщется лишних ста динаров.
Нет динаров? Мне показалось, что в сердце моем возникла дыра, в которую утекает надежда. Наверное, такова моя судьба — быть беднейшим из бедных.
— Нет динаров? — переспросил купец, и я впервые за весь долгий день заметил на его лице следы гнева. — Как же ты ведешь наше хозяйство? А дальше ты мне скажешь, что наши запасы редкой провизии и добрых вин почти иссякли?!
— Я думал, о богатейший из богатых, что лучше дождаться, когда гости уйдут, прежде чем говорить… — запинаясь, начал Джафар.
— Ты найдешь динары до ухода наших гостей! — твердо заявил торговец.
Джафар пробурчал что-то себе под нос, как это делают старики, разговаривая сами с собой, и похромал прочь.
Синдбад разглядывал глубокое синее небо над внутренним двориком.
— Однако уже далеко за полдень. — Купец вновь улыбнулся своим гостям. — А пока Джафар исполняет мою просьбу, я развлеку собравшихся, начав рассказывать о своем втором путешествии.
Меня поразило, что среди окружающего нас могучего храпа я все же сумел расслышать стоны.
— Итак, знайте, что сначала я наслаждался мирной жизнью в Багдаде, — начал торговец.
Но я и те гости, которые еще не погрузились в сон, не слушали его, поскольку в тот же миг, как он начал говорить, примерно в десяти футах над его головой возникло огромное фиолетовое облако.
К чести купца, даже он заметил эту помеху.
— Э?.. — несколько рассеянно произнес он.
Именно в этот момент фиолетовое облако взглянуло на собравшихся во внутреннем дворе. Да, у этого облака была пара глаз, каждый величиной со сложенные вместе головы дюжины мужчин. А вслед за глазами возник здоровенный нос и уши цвета старой бронзы, и рот, который улыбался с зеленоватого лица с невероятной злобой, и я понял, что это вовсе не облако, а магическая голова злого джинна.
— Синдбад! — взревел джинн, и в голосе его слышался лязг боевых клинков.
В этот миг меня словно злая магия потянула за язык.
— Это мое имя! — отозвался я, одновременно и теми же словами, что ответил человек, у которого я был в гостях.
— Что?! — воскликнул джинн, который, судя по голосу, разозлился пуще прежнего. — Я явился говорить с Синдбадом. Его ждет возмездие!
— Это мое имя! — снова воскликнули и торговец, и я, слова сами слетали с губ перед этим жутким видением.
— Ты бессердечно уничтожил… — начал джинн, потом заколебался. — Во время своего опрометчивого путешествия ты беспечно нарушил… — Он снова умолк. — Меня послали схватить и растерзать… — Он опять помедлил в нерешительности. — Бесполезно. Меня послали полностью уничтожить Синдбада…
К своему ужасу, я обнаружил, что вновь кричу: «Это мое имя!» — вместе со своим тезкой.
— …но которого? — закончил джинн с ноткой отчаяния. — Я мог бы убить вас обоих — но нет. Наемный джинн никогда не убивает никого бесплатно. — Мгновение он что-то тихонько бормотал сам себе — раскаты грома перед грозой. — Я должен вернуться и уточнить. Но знайте, жалкие смертные, вам не удастся одурачить джинна. Когда мое возмездие придет, оно будет быстрым и ужасным!
Раздался еще один взрыв, и джинн исчез.
Что мне было делать? Что на самом деле произошло? Я не знал, хочется ли мне смеяться от облегчения или же дрожать от страха. Я повернулся к своему хозяину, ища ответа.
Но ответа не было. Мой хозяин обмяк в огромном кресле, закрыв глаза, свесив голову, столь же безучастный, как его спящие гости.
Великий Синдбад Мореход лишился чувств.
Глава третья,
в которой все обсуждают проблему и ужасно хотят найти способ решить ее
Большинство гостей, многих из которых разбудил весьма громкоголосый джинн, поблагодарили хозяина и откланялись на удивление быстро; на самом деле так быстро, что у торговца даже не было возможности успеть очнуться.
— И вот так всегда, — произнес рядом со мной детский голосок.
Я обернулся и взглянул на вечно улыбающегося Ахмеда.
— Вам постоянно является этот зловредный джинн? — переспросил я с некоторым изумлением.
— Ну, пожалуй, речь не об этом частном случае, — после минутного размышления ответил Ахмед, — но в этих стенах всегда довольно весело.
Может, было бы разумным потребовать разъяснений на этот счет, если не считать того, что я несколько опасался узнать, что именно этот мальчишка мог иметь в виду под «весельем». Возможно, подумалось мне, в том, чтобы быть беднейшим из бедных, есть свои преимущества.
— Но другие гости удрали, — колко заметил Ахмед. — А ты чего остался?
Теперь был мой черед умолкнуть и задуматься. Я только что столкнулся со злобным джинном, который угрожал мне и заставлял слова непрошено слетать с моих губ. Конечно же, благоразумный человек с воплями убежал бы прочь, в полуденный уличный зной. И все же, как отметил этот чересчур шустрый мальчишка, я остался. Но по какой причине?
Поразмыслив, я понял, что возможных причин несколько. Кто-то мог бы сказать, что я решил не уходить, пока оставался хоть какой-то шанс получить свои сто динаров, но я полагал, что на самом деле причина более возвышенна. Меня действительно очаровали чудеса, приключившиеся с Синдбадом в первом странствии, и мне думалось, что я на самом деле испытываю несомненную симпатию и уважение к этому почтенному и исключительно великодушному торговцу.
Ну и, разумеется, от возможности получить сто динаров тоже никто так просто не откажется.
— Про сто динаров можешь забыть, — заметил Ахмед с удивительной проницательностью. Воистину, столь удивительной, что я непонимающе уставился на него. — Сомневаюсь, что в данный момент у Синдбада Морехода звенит в кармане хоть пара динаров, — продолжал Ахмед все в той же веселой манере, которая, случись кому-либо испытывать ее на себе достаточно долго, могла бы начать раздражать. — Подумай об этом, о нижайший из низкорожденных. — Дитя махнуло рукой на остатки еды и грязные кубки, раскиданные повсюду недавно ушедшими гостями. — Ты хоть представляешь себе, сколько стоит такая вечеринка?
Похоже, этот слуга намекал на некоторую недальновидность нашего великодушного хозяина.
— Ты утверждаешь, что у благороднейшего и щедрейшего Синдбада нет денег? — возразил я, как мне казалось, вполне обоснованно. — Разве торговец такого масштаба, как твой хозяин, мог бы не знать об этом?
Ахмед отмел мои возражения взмахом ладони.
— Торговец ни за что не стал бы утруждать себя такими мелочами. — Он хлопнул себя по укрытой шелками груди. — В конце концов, на что существуют слуги?