Верни меня домой

Борщ из голубиной тушки получился пусть и не таким мясным, как хотелось бы, но отменным. Две другие мы зажарили с луком и отложили на потом. Лесек трясущимися руками развернул один из узелков и выделил мне щепотку соли. А я вспомнила, как прабабушка рассказывала, что соль во время войны была на вес золота. Думала ли я тогда, что сама испытаю подобное?
Теплый ветер за один день растопил снег и основательно подсушил почву. Природа словно предоставила нам шанс быстрее управиться со сбором урожая. Правда, с выкапыванием картошки мы покончили только через неделю. Еще два дня ушло на сортировку. Мелкую отделили, чтобы весной посадить, а крупную оставили для еды. Надо подумать о будущем.
Для моркови и свеклы выкопали большую яму у хлева. Натаскали туда песка от пруда и закрыли, чтобы овощи хранились дольше. Я однажды видела подобное у бабушки. Подглядела через дырку в заборе, как сосед прятал морковь на зиму.
Между делом я сшила из замши Ильге башмачки. Страшные получились на вид, но зато она смогла выходить из дома. Ее собственные, летние, окончательно развалились.
– В саду еще есть яблоки, – оповестил меня как-то вечером Лесек, ставя на огонь чайник со свежей водой. Мы набирали ее в ручье, который впадал в пруд. – Но они жесткие и кислые.
– Все равно надо собрать. Это витамины.
Что такое витамины, я объяснить толком не смогла. Попросила, чтобы поверили на слово, что яблоки полезные, особенно детям. Их мы спрятали под лестницей и каждый день брали по одному. Резали на тонкие дольки и ели, корча друг другу смешные рожи. Более кислых яблок я не встречала. Падалицу тоже собрали и рассортировали. Из неиспорченных частей получились отличные сухофрукты. Их мы разложили для сушки на одной из лестниц.
Дом все это время молчал. Не сыпались башни, не ходили ходуном полы, не гасло пламя в камине. Он нам не мешал, но и не помогал. Точно затаился, наблюдая за нами и решая, как бы половчее выпроводить. Незваные гости занимали все больше и больше пространства. Чтобы внизу не было сыро, мы натянули веревку на втором этаже и там сушили постиранные вещи.
Да, жизнь вроде налаживалась, но постоянно встречались какие-то трудности. Взять хотя бы ту же стирку. Грязная работа сильно портила вещи. А как стирать то, что рвется уже в руках? Пара стирок у пруда, и Лесек остался в одной женской рубашке.
 
Глава 5, где я собралась в деревню
 
Я долго не решалась, а потом все же отдала Лесеку свои брюки. Мы не стали их обрезать, просто подвернули, а в пояс продели веревку. Жаль, что мой пиджак оказался слишком велик. Резать его было жалко, поэтому оставили на вырост.
– Краси-и-и-иво, – протянула Ильга, кружа вокруг «нарядного» брата.
Лесек застенчиво улыбался. А я расплакалась. Так страшно смотреть на красивого мальчика, радующегося нелепо сидящим на нем штанам.
Мы облазили все хозяйские постройки в усадьбе, но ничего толкового не нашли, кроме большого куска мешковины, которым завесили дверь. Раз дом не хочет держать ее закрытой, пусть терпит страшные тряпки. Как выяснилось, что не успели растащить слуги, спрятал в своих закромах под лестницей Лесек. Он время от времени выдавал мне какую-нибудь нужную вещь, но провести полную ревизию не разрешал.
– Завтра идем в деревню, – после недолгих размышлений объявила я.
– Зачем нам в деревню? – Лесек вскинул голову, прекратив помешивать овощное рагу. Громко постучал деревянной ложкой по краю котелка.
– Пора выбираться за пределы дома и налаживать контакты. Не может быть, чтобы вокруг не осталось ни одной души.
– А если эти души – враги? – мальчишка зло сверкнул глазами.
– Лесек, ты кого боишься? Магов или псов?
– Я всех боюсь, – заявила Ильга, опережая брата. – Я останусь дома. Буду ему песни петь.
Я только вздохнула.
Утром вернулась к старому разговору.
– Лесек, собирайся. Если в деревне никого нет, то просто осмотрим дома. А если кого-то встретим, то попробуем предложить обмен. Мы им картошку, а они нам одежду. Возьмем любую годную тряпку. Сами переделаем или сошьем.
 
Я покосилась на то, что уже сшила. Плохая я портниха. Дети выглядели, как неандертальцы. Я немного укоротила свою шубу, но зато получилась прекрасная жилетка для малышки. Она теперь не жаловалась, что замерзает.
– В живые дома заходить не будем, – отозвался Лесек, напяливая башмаки. – Себе дороже. Еще закроют. Я видел, как один дом впустил людей и не выпустил.
– И что с ними произошло дальше? – я пихнула его локтем, понукая к продолжению страшного рассказа.
– Что-что… Все умерли. Без воды и еды долго не протянешь.
Я покосилась на лестницу. Как бы и нашему «хозяину» не взбрело в голову однажды закрыть нас. Надо бы заполнить всю посуду водой.
Я уже знала, что только очень богатые маги пользовались привилегией быть владельцами живых домов. Они строили их под себя, заранее определяя, какими свойствами должно обладать жилище. Народу попроще подобное было недоступно. Нам не стоило бояться заходить в дома земледельцев и скотоводов.
Иногда мы с детьми, конечно, пытались угадать, что умеет наш дом. Но не получали от него никакого отклика или подсказки. У меня совсем не было опыта общения с подобной магией, а брат и сестра, как я поняла, росли в небогатой семье. Ну что же, поживем – увидим. Во всяком случае, намеренные разрушения дом прекратил. Ничего больше не сыпалось и не грохотало. Я очень надеялась, что с нашим появлением страдания дома от одиночества закончились.
Когда мы с Лесеком вышли на крыльцо, готовые отправиться в путь, я не скрыла улыбку. Мы мало чем отличались от лисы Алисы и кота Базилио. Шубку я отдала мальчишке, на нем же были мои брюки, в которых его ноги болтались, как карандаши в стакане. Я же с вечера почистила свою шерстяную юбку, под которую надела длинную нижнюю сорочку, сверху натянула свитер и обвязалась крест на крест толстой шалью. Разбитые замшевые сапоги влезли на вязанные носки.
– Тележку сейчас возьмем? – поинтересовался Лесек, поднимая ворот шубы. Утренний ветер обжигал легким морозцем, а на мальчишке не было шапки. Он не захотел надеть свою, считая, что она будет портить красивую одежду.
– Нет, пойдем налегке. Если договоримся об обмене, прикатим телегу с картошкой и в нее же загрузим вещи. Сейчас у нас разведка. Если встретится что-нибудь интересное или бесхозное, найдем, в чем унести.
Я показала ему моток веревки, который сунула в корзинку. Там уже лежали завернутые в тряпицу две вареные картофелины и половина голубя. Лесек научился ставить силки в саду, где поселились голуби из разбитой башни, и куда часто залетали птицы из леса, чтобы полакомиться падалицей. Грудку мы оставили Ильге.
На поясе Лесека болталась фляжка с кипяченой водой. На всякий случай мы взяли с собой еще нож и небольшую садовую лопатку. Мало ли что придется откапывать? Да и для самообороны не помешает.
Прикрывая дверь, я еще раз напомнила сидящей у камина Ильге, чтобы она никуда не выходила, а если кто вдруг нагрянет, спряталась. Не стоило все богатство, что мы так бережно собирали и хранили, человеческой жизни. Девочка привычно ответила, что будет петь дому песни.
Идя по тропинке между все еще цветущими кустами, а на дворе в самом разгаре была осень, я в который раз поразилась красоте усадьбы. Когда ты занята выкапыванием картошки, стиркой или иными делами по хозяйству, трудно оценить руку садового мастера. Просто нет времени остановиться и насладиться красотой.
Всюду чувствовалось, что у хозяев водились деньги. Даже сейчас, будучи заброшенной, парковая зона являла собой образец ухоженности и продуманности.
Здесь бы прогуливаться в нарядном платье, а не давить листву разбитыми ботинками.
Выходя за ворота и оборачиваясь на дом, я впервые заметила, что на кованой ограде висит круглый щит, на котором нарисована собачья голова, перечеркнутая красной линией.
– Это значит, что в усадьбе нет псов, – пояснил Лесек. – Когда этим краем правили маги, они так показывали, что псам здесь не рады.