Пепел жизни

Стук в дверь заставил оборвать магию, которая осыпалась пеплом на пол.
– Черт, – шикнула я и быстро зашторила окна, на цыпочках добежав до кровати и рухнув на нее. Укрывшись с головой, провела по лицу левой ладонью, меняя облик.
– Войдите.
Ласковый мелодичный голос разлетелся по комнате. Тотчас дверь распахнулась, и на пороге появился отец, зорким взглядом изучая комнату. Задержавшись на мне, он свел брови на переносице и, зайдя, шумно захлопнул дверь. Я вцепилась руками в одеяло и старалась придать лицу выражение страха.
– Отец, что-то случилось?
– Что ты опять натворила?!
– Отец…
– Астарта, не играйся со мной. Почему садовники не сводят каждое утро взгляда с твоего окна? Какого черта ты тут вытворяешь?!
Ярость, которой был напитан голос отца, могла уничтожить Пранту своей мощью. Я откинула одеяло, встала с кровати и неслышно подошла к мужчине, сжимавшему и разжимавшему кулаки. В его глазах я видела собственное отражение – голубые глаза, румянец на бледном лице, зауженный нос, пухлые губы и глубокая ямочка на подбородке, как у брата. Сквозь темный халат пробивались бирюзово-золотистые крылья, которые подрагивали в такт дыханию.
Прикоснувшись к груди отца, я посмотрела на него из-под ресниц и проронила слезу, едва скрывая улыбку от того, как маска ярости дает трещину на лице мужчины. Шумно задышала и приоткрыла рот, изобразив нехватку воздуха. Отец, напрочь забыв о цели своего визита, обхватил мои трясущиеся от рыданий плечи и попытался найти взгляд, который я всячески отводила.
– Астарта, прости, ради всех мойр, прости, я не должен был… дочь…
Я демонстративно пару раз всхлипнула и вытерла тыльной стороной ладони дорожку слез, шмыгнув носом.
– Отец, ты же знаешь, я бы никогда… эти мужланы… они только и ждут момента, когда смогут надругаться надо мной…
Выбравшись из хватки отца, я отвернулась к нему спиной и судорожно вздохнула, стараясь скрыть улыбку под черными волосами. Стыд, напоминающий прокисшее молоко, окутал собой всю комнату, не давая возможности сделать полноценный вдох.
– Мне больно осознавать, что ты мог поставить мою целомудренность под удар. Разве не доказывала я из года в год, что достойна твоего уважения? Что без колебания исполню любой приказ и просьбу? И это все, чем ты можешь мне отплатить – ежедневные упреки и обвинения в обольстительстве?
– Астарта…
– Имя играет большую роль в судьбе чудовища. Вы с мамой решили назвать меня в честь демоницы похоти и разврата в отместку брату? Чтобы доказать, что существо с чистой душой и адским клеймом может возродиться ангелом назло тьме, что витает вокруг имени, не так ли?
– Твой брат, он…
– Я желаю его видеть.
– Чт…
– Я желаю его видеть, – повторила я, вложив в голос всю боль и страдания, которые только знала моя душа.
– Это невозможно, – грубо отрезал отец и попытался приобнять меня со спины, на что я резко распахнула крылья в подобие щита, не позволив ему это сделать.
– Если ты не сделаешь этого, я сбегу. Отстрою бордель на собственные сбережения и стану там единственной женщиной, ублажающей мужчин. Такой судьбы ты хочешь для своего дитяти, отец?
Отец молчал, прекрасно зная, что в словесной борьбе ему никогда не выиграть. На все мои приказы и манипуляции поначалу он реагировал остро – запирал в комнате, ставил в угол голыми коленями на едва остывшие угли, заставлял повторять законы падших богов, которые, на его взгляд, должны наставить заблудшую душу на путь истинный. Но после того, как я стала сбегать, агрессивно реагировать на его ярость, решил сменить тактику и начал идти у меня на поводу.
Я знала, на какие болезненные точки надо надавить, чтобы отец сдался.
Папочка, мама сильно расстроится и сляжет с головными болями на несколько дней. Ты же не хочешь ее расстроить, правда?
Папочка, твой ангелочек хочет поиграться с этим мальчиком. Можно? Иначе я буду очень сильно плакать и страдать из-за отказа.
И сейчас, продолжая строить из себя обиженную дочь, знала, что он сдастся и выполнит просьбу.
  
– Мама была бы так счастлива увидеться со своим первенцем…
Тяжкий вздох отца за спиной, и улыбка, которая расцвела на моих устах.
– Сделаю все, что в моих возможностях. Но ты должна понимать, что я не всесильный… наше общение с Мулцибером…
Я не хотела выслушивать воспоминания отца. Сложив крылья за спиной, я вскинула руку вверх, призывая его замолчать.
– Просто приведи его домой. О большем не прошу. Утро только началось, а я так устала… отец, оставь меня одну.
Мужчина пытался сказать что-то еще, но я громко вздохнула, легла на кровать и укрылась одеялом с головой. Слышала его ворчание с минуту, а затем все звуки стихли. Приоткрыв обзор, я увидела захлопнутую наглухо дверь. Отец покинул комнату, оставив меня одну. Хищная улыбка появилась на моем лице. Откинув одеяло в сторону, я провела по щеке правой рукой, чувствуя, как зудит кожа. Осторожно выглянув из-за шторки, встретилась взглядом с молодым садовником, который шумно сглотнул и облизнул пересохшие от солнца губы. Поманив его пальцем, я с упоением наблюдала за тем, как он что-то начал судорожно объяснять товарищам и через мгновение скрылся из виду.
Спустя минуту в дверь постучались – сначала робко, затем удары стали настойчивее. Бесшумно пробежав по комнате, я распахнула дверь и подмигнула садовнику, чьи руки-ветви судорожно сжимали темные штаны, колени которых были окрашены в зеленый цвет от травы, которую, должно быть, он полол и поливал несколькими минутами ранее.
Обхватив мужчину за воротник серой от работы с землей рубашки, я потянула его на себя, коснулась сухих губ языком и улыбнулась, услышав сладостный стон.
– Я видела, как ты подглядывал в окно, как нашкодивший мальчишка… нравилось то, что увидел сквозь окно?
– Д…да, – заикаясь, произнес мужчина и шумно сглотнул, когда я обвила его за шею одной рукой, а второй прикрыла дверь, задвинув засов, чтобы никто не смог войти в комнату. Зарывшись пальцами в его волосы, чуть сжала их на затылке, встретившись с садовником взглядом.
– Как сильно ты хочешь меня?
– Намного сильнее, чем кого-либо.
– Моя госпожа.
– Простите?
– Называй меня – «моя госпожа».
– Да… моя госпожа.
Взгляд мужчины остановился на моих губах, деревянные руки осторожно скользили по талии вдоль халата, начав развязывать пояс. Чувствовала, как похоть и страх, что я могу оттолкнуть, овладевают его нутром. Проведя большим пальцем по губам мужчины, я чуть надавила на них, заставляя приоткрыть рот.
Отойдя на несколько шагов назад, я скинула развязанный халат, который упал к ногам. Откинула волосы назад, оголяя грудь и позволяя мужчине рассмотреть каждый сантиметр тела. Его руки дрожали, кадык дернулся, когда я сжала свою грудь руками и глухо застонала, встретившись с затуманенным от желания взглядом мужчины.
– Моя госпожа…
Запрокинув голову назад, я прикусила губу и дернула бедрами вперед, почувствовав, как желание мужчины проникает в мое нутро, заставляя дрожать от предвкушения.
– Хватит медлить. Просто сделай то, о чем я прошу.
Простонав, сильнее сжала грудь, почувствовав, как она болезненно запульсировала. Мужчина подошел ко мне, обхватил талию деревянными пальцами и, приподняв над полом, понес в сторону кровати. Осторожно положив поверх одеяла, он принялся покрывать шею и ключицы мимолетными поцелуями, царапая кожу деревянными руками. Я вцепилась пальцами в его волосы, заставляя опускаться ниже. Мужчина одной рукой начал водить по низу моего живота, а второй судорожно начав расстегивать пуговицы на штанах.
– Без проникновения, – прохрипела я, выгнув спину от прикосновений горячего языка мужчины к клитору. Он посмотрел на меня поверх моего живота и едва заметно кивнул.
– Как пожелает моя госпожа.
Я хищно улыбнулась и запрокинула обе ноги на плечи мужчины, продолжая направлять его голову своими руками. Багровая дымка желания заполонила собой всю комнату, преломляя солнечные лучи, проникающие сквозь зашторенные окна. Все мое нутро ликовало, когда магия, довольно заурчав, пробудилась ото сна.