Заклинатель снега

– Помнишь тех людей? – с горечью в голосе спросил Джон.
Я отвела глаза в сторону, и он добавил:
– Они приходили по твою душу, между прочим.
– Это были федеральные агенты, – сказала я, заталкивая обратно едкий комок волнения, поднимавшийся из груди, – они хотели знать, где искать эту штуку. «Не лги, – сказали, – он не мог так просто раствориться в воздухе». Наверное, они думали, что папа оставил его мне, но это не так. Я им сказала, что, кроме моего имени, папа мне ничего не оставил. Я думала, ты об этом знаешь.
Джон погрустнел. Видимо, в эту минуту подумал о своем лучшем друге.
– Я не осмелился спросить у твоего отца, где он его хранит, – тихо сказал он. – Я ждал, что он скажет мне что-нибудь, намекнет, даст какую-то подсказку, но он сказал только: «Защити Айви!»
Джон снова схватился за кадык, и я снова отвела от него взгляд.
– «Забери ее к себе, продолжи за меня то, что я больше не могу делать», – вот что он сказал. Но, Айви, учти, что не только правительство интересуется изобретением твоего отца. Теперь, когда все знают, куда он уехал, уволившись с работы, и знают, что у него осталась дочь, тебя могут начать искать совсем другие люди. – Выражение лица Джона изменилось. – Те, которые подумают, что он оставил его тебе.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – заявила я.
– Все ты понимаешь, Айви, – ответил Джон серьезно. – Пойми, ты больше не среди заснеженных равнин. Мир не стеклянный игрушечный шар. Кто-то готов подделать документы, чтобы добраться до тебя, думая, что у тебя есть ответы на их вопросы.
– Не преувеличивай, пожалуйста, – сказала я более спокойным тоном, стараясь снизить накал разговора, – папа не был таким уж знаменитым.
– Не был знаменитым? – переспросил изумленный Джон.
– Разве раньше о подобных изобретениях рассказывали в новостях? Его имя никто не знал. Ведь так?
Я старалась убедить его не впадать в крайности, ведь это просто смешно. Однако Джон покачал головой, уверенный в своей правоте.
– Ты не представляешь, каким ценным специалистом считался твой отец.
Определенно, мы с Джоном находились на разных полюсах. Для меня история с изобретением представлялась чем-то далеким и давно забытым, ведь все началось и закончилось до моего рождения. Я не могла серьезно относиться к страхам Джона. Неужели кто-то и правда может меня искать?
– Значит, ты думаешь, что, если будешь рассказывать всем, что я твоя племянница, это удержит злоумышленников на расстоянии? – решила я на секунду допустить такую абсурдную мысль. – Если кто-нибудь захочет докопаться, ему достаточно узнать мою фамилию.
– Я в этом не сомневаюсь. – Джон смотрел на меня растерянно. – Я не могу держать тебя в хрустальной клетке или отнять у тебя идентичность. Никогда не зашел бы так далеко, потому что знаю: ты взбунтуешься. – Джон подошел ко мне. – Я знаю тебя, Айви, знаю, что́ для тебя важно. Но если, действуя так, я могу чувствовать себя поспокойнее, не вижу причин этого не делать, по крайней мере сейчас. Живущие в нашем районе, увидев тебя выходящей из моего дома, будут знать, что ты моя племянница, и никто не станет уточнять, что за иностранка поселилась у Джона. Ты удивилась бы, узнав, насколько быстро здесь разлетаются слухи. Даже если эта мера кажется смешной, чем меньше говорят о тебе, тем мне спокойнее.
Вот почему на его лице появилось беспокойное выражение, когда я сказала, что вышла прогуляться. Вот почему он хотел, чтобы в школу я ездила вместе с Мейсоном. Джон опасался, что маленький некролог в газете может вызвать ко мне интерес со стороны тех, кто знал имя моего отца.
Хотя… меня воспитал человек, который ходил на охоту и рубил дрова на заднем дворе, чьи руки огрубели от мороза. О его инженерном прошлом я ничего не слышала.
– Всего-навсего маленькая предосторожность, – подвел итог разговору Джон. – Ты не почувствуешь никаких неудобств, обещаю. Мне кажется, я немного прошу.
Взгляд Джона снова стал ясным и теплым. И я подумала, что могу согласиться с ним хотя бы в этот раз. Он столько для меня сделал. В конце концов, его просьба и правда пустяк. Мне и самой хотелось оставаться незамеченной, поэтому я опустила голову и кивнула.
  
Джон с облегчением улыбнулся. Получается, всего лишь одним кивком я обрела дядю и кузена, пусть и очень неприятного.
Весь остаток дня Джон пребывал в прекрасном настроении. Он предложил сходить со мной в магазин и купить учебники, приготовил для меня сэндвич с авокадо на полдник, оставил на моем письменном столе детский гель для душа с сосновым запахом, с хорошеньким бобром на упаковке. Когда я состроила рожицу, он поднял указательный палец и шутливо подмигнул.
Мейсон, наоборот, не показывался. До ужина он сидел в своей комнате.
– Какие планы на этот вечер? Чем хотите заняться? – спросил Джон за столом. – Можем посмотреть какой-нибудь фильм. О, кстати! – Он резко повернулся ко мне. – Я собрался перекрасить комнату с домашним кинотеатром. Думаю, ты могла бы мне помочь. Что скажешь? – Джон улыбнулся. – Уж ты-то точно дружишь с кисточкой.
– Я сегодня иду гулять, – твердый голос Мейсона вмиг стер радость с лица его отца.
– Да? – переспросил Джон тоном, в котором звучала надежда на ответное «нет».
– Ага, – произнес Мейсон, не поднимая глаз от тарелки. – Но я не поздно вернусь.
Я тянула воду из стакана, пока Джон спрашивал, с кем встречается сын. Я подумала, что его расспросы раздражают Мейсона, однако тот ответил ему спокойно:
– Со Спенсером и другими ребятами с его потока.
– А, старина Спенсер… – довольно улыбнулся Джон. – Как у него дела в колледже? Пусть передаст от меня привет маме. Не уверен, но, кажется, я видел ее на заправке пару недель назад. Она до сих пор платиновая блондинка?
Я украдкой наблюдала за Мейсоном, когда он отвечал. Странно было видеть его таким общительным. Когда он смотрел на отца, его темные глаза блестели, как новые монеты.
Мы впервые ужинали втроем.
– Кажется, у него все в порядке. Но сегодня узнаю подробности.
– Ты мог бы взять с собой Айви. Прогуляетесь, заодно познакомишь ее со Спенсером и компанией.
– Нет! – взвизгнула я и, чувствуя на себе взгляд Джона, поспешила смягчить резкий ответ: – Спасибо, но я устала и, пожалуй, пойду спать.
Было жаль в очередной раз отвечать «нет» на предложение Джона, но от одной мысли провести вечер в обществе его сына и подобных ему парней у меня сосало под ложечкой.
Мейсон рассказал отцу о поединке, который состоится в конце месяца, и разговор на этом закончился.
После ужина я вызвалась вынести мусор. И пока катила по дорожке бак, вспомнила огорченный взгляд Джона и вздохнула.
Со стесненным сердцем я подняла лицо к небу и потерялась в нежной голубизне. И опять не могла не подумать о доме. По вечерам наш лес превращался в лабиринт света и ледяных слез. Снег мерцал, как покрывало, усыпанное алмазами. И в определенный момент, около полуночи, небо становилось невероятно синим. Озеро отражало его, как идеально гладкое зеркало, казалось, земля усеяна звездами – инопланетный пейзаж. Если ни разу не видел, трудно такое представить…
– …Ты что, глухая?
Кто-то пихнул меня в бок. Не грубо, но от неожиданности я уронила бак, из которого вывалился мешок с мусором. Не надо и смотреть, чтобы понять, кто этот нахал. И не было необходимости вслушиваться в его слова. Одно его присутствие автоматически портило настроение.
– Слушай, в чем твоя проблема, а? – рявкнула я, поднимая глаза на этого высокомерного типа, стоявшего рядом со мной.
Так бы и напялить ему на голову этот мешок с мусором… Его зрачки буравили во мне дырку.
– Ты моя проблема.
Да неужели? Как интересно.
– Если думаешь, что это я захотела приехать сюда, то у тебя не все в порядке с головой. Если б я могла вернуться назад, будь уверен, меня бы здесь не было.
– Тогда я тебя обрадую: ты скоро вернешься назад, – ответил Мейсон, стоя все так же неподвижно. – На твоем месте я не разбирал бы чемоданы.