Рюрик. Сын Годолюба (СИ)

Вместе со всеми воинами пятился и Рюрик – пристально вглядывающийся вперед и ожидающий, что даны вот-вот оторвутся от преследования бегущих саксов и накинутся на их дружину. От внутреннего напряжения у него даже пальцы вспотели на правой руке, отчего княжичу пришлось попеременно менять хват на древке сулицы… Но хирдманам Харальда Клака крупно повезло – их отступление скрыли еще не рассеявшиеся с западной, «закатной» стороны сумерки. А отблески пожара, охватившего лагерь саксов там, где стояли их шатры и палатки, не успели дотянуться до медленно пятящегося к спасительному лесу хирда… Даже наоборот – пламя, указывающее данам направление бегства саксонских ополченцев, одновременно с тем словно бы ослепило северян.
Ибо в густых сумерках за границей полосы света они уже не могли ничего разглядеть!
Так закончилась битва с данами на бродах через Эйдер, спровоцированная Харальдом – но безнадежно проигранная франками и саксами, едва ли не впервые показавшими столь откровенную слабость в бою… А Рюрик, вместе со всеми пятившийся к спасительной чаще, вдруг поймал себя на отчетливой мысли – этого поражения франки «Ворону» точно не простят. Только-только стоит маркграфу опомниться и чуть прийти в себя, как он тотчас постарается всеми правдами и неправдами обвинить побратима в неуступчивости и упрямости на переговорах, приведших к битве. А уж если станет известно, что именно хирд Клака первым атаковал врага на северном берегу реки…
Да, Харальду этого точно не простят. И пусть побратима вряд ли лишат лена в Рустрингии (ведь кто еще сможет лучше организовать защиту побережья Фризии от тех же данов?) – но Людовик теперь уже точно не даст конунгу достаточно сильного войска для победы в честном бою.
А ведь без реальной, действительно существенной помощи императора франков Скьёльдунги так и не смогут вернуть себе Ютландию…
  
Глава 20.
 
Лето 829 года от Рождества Христова. Северное море, окрестности острова Виринген. 
- Паруса наполняются ветром,
Бьем веслом о волну!
Доблесть – наш путь стать бессмертным!
Наш драккар не пойдет ко дну!
На ветру развевается знамя,
В щепки рубим данов щиты!
Над свеев драккаром поднимется пламя,
На корм рыбам пойдут враги!
Раз! Ударим мы в грудь мечами!
Два! Разрублен урманина шлем!
Ярл, грозно сверкнув очами,
Ведет гридмаров в бой…*
C тихи Сергея Воронина в редакции автора. 
- Парус! Вижу парус!
Лихая песнь ободритов, будоражащая кровь воинов и помогающая им поймать ритм гребков, оборвалась после крика дозорного, замершего на носу судна – и указывающего рукой куда-то на северо-восток. Ну, еще бы… Рюрик перевел взгляд с дозорного на открытое море, мысленно прочертив прямую линию от его ладони в сторону водной глади – и тотчас разглядел на горизонте крошечную точку паруса. После чего невольно усмехнулся, обернувшись к мачте собственного корабля: в последние часы дул встречный ветер, так что ободриты не могли поставить парус и были вынуждены идти на веслах… Но теперь это обстоятельство обернулось в пользу воинов Рюрика – его легкий драккар с не шибко-то и высокими бортами тяжело заметить в море, коли последний идет не под парусом.
А потому, если с северо-востока следует враг – а Ютландия лежит именно на северо-востоке от Вирингена – то он еще не скоро заметит корабли славянского ярла…
Рюрик махнул рукой Збыславу, следующему на соседнем драккаре; его херсир коротко крикнул:
- Вижу!
Но после неожиданно добавил:
- Два вижу… Нет, три!
Ярл Вирингена (как нынче Рюрика именуют франки, передавшие ему собственный надел) заметно помрачнел, вновь обратив взгляд к границе водной и небесной тверди… Действительно, даже на столь большом расстоянии, что разделяет суда ободритов (и прочих варягов, нанятых сыном Годолюба) теперь можно различить паруса уже трех неизвестных судов. И учитывая сторону света, где показались последние, весьма высок риск набега очередного разбойного ярла…
  
Чтобы убедиться в этом, придется подойти поближе – налетчики-даны ходят на драккарах, мирные же торговцы путешествуют на кноррах. Проблема в том, что приблизиться придется на довольно небольшое расстояние – и если это враг, он также заметит суда ободритов! С другой стороны, если это враг, ярл обязан остановить его, перехватить в море, не допустив к берегам Фризии…Таково условие соглашения, по которому император передал Рюрику Виринген, а Харальду Вальхерен – и позволил им собирать подати с купцов Дорестада на содержание дружин.
Конечно, если численное преимущество противника окажется решающим, никто не посмеет обвинить ярла в том, что он не стал искать верной смерти! Вот только можно ли назвать превосходство неизвестных решающим? Пусть суда Рюрика не столь велики, на каждом из них разместилось по полсотни опытных, умелых в сече гридмаров… Кроме того, проигрывая более крупным драккарам в размерах, они легче, быстрее и маневреннее тяжелых и неповоротливых судов – каким, к примеру, был «Ворон» конунга Гудфреда!
Все эти мысли пронеслись в голове ярла в считанные мгновения. А приняв решение, он тотчас громко воскликнул – так, чтобы услышали на драккаре Збыслава:
- Идем вперед! Необходимо узнать, кто осмелился пожаловать в наши воды!
А спустя всего удар сердца ветер донес до Рюрика клич херсира:
- Что помрачнели, увальни? Не слышали своего ярла?! Налегай на весла… И-и-и ррраз!!!
Небольшая волна, поднятая встречным ветром, разбилась о нос корабля – и соленые брызги дотянулись до лица ярла, приятно захолодив нагретую солнцем кожу. Рюрик невольно улыбнулся – и с видимым удовольствием вдохнул полной грудью, наслаждаясь солоновато-пряным запахом моря и неповторимым древесным ароматом, истончаемым от распаренных на солнце досок.
Как же все-таки хорошо!
Конечно, когда море спокойное и ярко светит теплое летнее солнце. Когда же водная стихия бушует и с легкостью швыряет по огромным волнам крошечные по сравнению с ними драккары… Тогда мало кто посмеет порадоваться своему пребыванию на корабле!
Но сейчас ярл мог позволить себе краткий миг наслаждения – перед боем надеясь взять от жизни все, что та может дать напоследок. Ведь в грядущей схватке (если та случится) Рюрик может обрести свой конец – как любой воин с обеих сторон. И тогда уйдет, толком не попрощавшись с жизнью…
Да, этот миг созерцания был именно что прощанием. Но ведь именно в такие моменты человек действительно понимает, каким ценным даром наградил его Господь, и каким прекрасным может быть мир вокруг! Ведь зачастую люди и не осознают этого под гнетом повседневных забот и тревог.
Впрочем, в такие мгновения нередко приходит и сожаление. Вот и теперь Рюрик вдруг с щемящей тоской подумал, что так и не побывал у мыса Гренен. Тот разделяет проливы Скагеррак и Каттегат – Варяжское и Северное моря на самом севере Ютландии. А ведь говорят, что вода этих морей не смешивается – и что гранится между ними похожа на границу двух миров! Или полосу горизонта, разделяющую водную и небесную тверди… Что вода одного моря светло-зеленая – а другая темно-синяя, словно чернила какой медузы…
С другой стороны, Рюрик много где не бывал. Например, в далекой «Гардарике» – владениях восточных славян, на Родине его матери! Говорят, что дед его Гостомысл уже завершил свой земной путь – всю свою жизнь посвятив борьбе со свеями. Теперь же в далеких Хольмгарде и Альдейгюборге правят сыновья Гостомысла, дядья Рюрика. А у последних уже выросли и возмужали собственные сыновья…
Наверное, именно поэтому сын Годолюба и Умилы не развернул бы своего драккара на восток, даже если стал бы свободным ярлом. Ибо родичи со стороны матери ему совсем чужие, он их даже никогда не видел. Зато пример дяди Славомира, не желающего признавать в Рюрике племянника, весьма показателен! И если дед Гостомысл еще мог бы признать в молодом ярле родную кровь, остальные родичи наверняка не обрадуются его появлению.