Рюрик. Сын Годолюба (СИ)

В конце концов, приближенные помимо духовной причины крещения Харальда видят и куда более приземленные цели – заключить более близкий, прочной и надежный союз с могучей империей франков. Ведь ярлам «Ворона» действительно есть, что терять, если вдруг начнется какая война с империей…
Ну а сам конунг крепко надеется, что любовь и уважение его подданных должны пересилить неприязнь к вождю-христианину – а там уж в Ютландию придут христианские проповедники, много больше проповедников, чем было раньше! А даны, зная, что сам Харальд принял святое крещение, теперь хотя бы прислушаются к словам священников… И наоборот – те, кто уже крестился, с помощью проповедников смогут лучше понять свою новую веру, понять и принять жертву Христа, воспринять, наконец, учение о вечной жизни!
А еще есть у конунга мечта – нанять в земле франков лучших зодчих и каменотесов, и построить в Хедебю каменный храм! Пусть хотя бы одно каменное строение будет в его эмпории… Причем церковь ведь можно построить не только для проведения будущих богослужений – но и возвести ее со столь толстыми стенами, малыми окнами-бойницами и крепкими вратами, что она станет еще и крепостью.
Будет, чем ответить Хлейдру Хрорика!
«Ворон» довольно улыбнулся своим мыслям – но его отвлеки веселые вопли и звонкий смех с соседнего драккара, что вызвало еще одну, по-отечески добродушную улыбку конунга. Рюрик… Племянник, бывший ему за сына столько лет! Единственная ниточка на этом свете, связывающая Харальда с Радой… Когда молодой ярл достиг своего совершеннолетия, конунг подарил ему быстроходный драккар со звонким названием «Восточный ветер» – незамысловатая отсылка к родине Рюрика, лежащей на востоке от Ютландии. Ну, а кроме того, Харальд смог воплотить в жизнь свою старую задумку – сыновья дружинников Годолюба, выросшие в Хедебю (и пережившие несколько захватов эмпория) стали гридмарами племянника. Так что Рюрик теперь водит свой собственный хирд в полсотни молодых ратников!
Если разобраться, это очень важный и ценный во всех смыслах дар…
Наконец, лишь когда парень достиг своего совершеннолетия, Харальд правдиво и честно поведал тому подлинную историю его происхождения – том числе и про роль самого Клака в захвате Велиграда, и про свою любовь к его названной матери Раде… И ее последней просьбе, озвученной на смертном одре.
Пару дней Рюрик ходил как пришибленный – но, что важно, в его отношение к самому «дяде» ничего не изменилось. Хотя «Ворон» и опасался, что парень в силу юных лет и горячности начнет обвинять Клака во всех бедах и невзгодах, в смерти родителей, наконец… К которой Харальд в какой-то степени действительно причастен.
Но нет – Рюрик оказался куда более мудр и великодушен. Да и поступок чужого по крови (как выяснилось) «дяди» он оценил в полной мере – отчего их отношения, пожалуй, стали только крепче… Все же ведь не каждый ярл данов приближает к себе родственников поверженных вождей – и становится едва ли не приемным отцом их погибших детей, оберегая как своих собственных!
Да, конунг ничего не утаил про прошлое наследника Годолюба – но пока ничего не поведал о готовящемся для него будущем… Пока Харальд не открывал Рюрику своих далеко идущих планов – но уже вскоре «Ворон» заявит о праве княжича на отцовское удел! Пусть сейчас правит Цедраг – законный наследник верховного князя Дражко, старшего из сыновей Вышана. И пусть его поддержал император Людовик – а это несмотря на то, что действующий князь вслед за Славомиром восставал против франков!
Но Рюрик – Рюрик есть двоюродный брат Цердрага и имеет также законные права на власть.
По большому счету, Харальд не желает большой брани – тем более, что «лесную» войну с ободритами даны хорошо помнят! Помнят, как один из самых кровопролитных и безрезультатных своих походов… Тем не менее, можно собрать достаточно сильное войско в две-три тысячи хирдманов – и заранее провести необходимые переговоры с вождями русов-руян. Ведь те хорошо помнят «Ворона» по их совместным набегам на север Ютландии…
  
И, если руяне поддержат Рюрика, то вкупе с войском данов их совместных сил должно хватить, чтобы Цедраг отказался от войны! И предоставил брату владения в земле ободритов без напрасного кровопролития. Или же как иначе разделил бы с ним власть... Как в свое время их дядя Славомир должен был разделить ее с самим Цедрагом!
Да и Харальд с Регинфридом в свое время вполне успешно правили Ютландией вдвоем…
Это сильный ход конунга – и он важен не только потому, что Харальд жаждет справедливости для племянника и желает вернуть ему отцовский удел. Далеко не только… Все дело в том, что Рюрик в качестве князя ободритов всегда будет верным союзником своего «дяди» – в этом «Ворон» твердо уверен. А союзник, способный в нужный момент прислать войско и корабли, союзник, в чьих землях можно найти приют, союзник, что предан лично тебе… Это очень дорого стоит.
Кроме того, император Людовик еще совсем недавно вызывал Цедрага в Ингельхайм. Всего год назад многие знатные ободриты поднялись против власти своего князя – и даже успели направить посольство к франкам, требуя его участия… Требуя назначить нового правителя! Н-да, при Вышане и Дражко даже сам Карл Великий не позволял себе «назначать» верховного вождя ободритов – и вызывать действующего князя к себе, требуя ответа по обвинениям в измене.
Власть франков на востоке стала куда крепче – это уже не союз, это уже зависимость пограничного «лимеса»! И славяне теперь словно сами франки когда-то, выступают в качестве федератов для новой империи…
Все это, впрочем, мало волнует Харальда – ибо обстоятельства складываются так, что сейчас Людовик вполне может поддержать притязания Рюрика на власть… Скажем, в земле вагров! Пусть племянник правит в Стариграде – поближе к владениям самого Харальда, поближе к Хедебю! Варгы – свирепые воины и умелые моряки, их военная поддержка придется конунгу как нельзя кстати… В конце концов, новый и лояльный князь-христианин (!) в земле ободритов также станет опорой и для самого императора.
Конечно, Рюрик даже не ведает, что «Ворон» желает сделать его князем – но и зачем сейчас перегружать голову парня? В конце концов, переговоры с императором конунг покуда не провел – а вдруг Людовик упрется? Вплоть до объявления войны в случае, если Харальд попробует вмешаться в дела ободритов?!
Не должен, конечно – но вдруг? Может, именно в Цедраге император сейчас уверен куда больше, и просто не захочет волновать славян очередным «назначением»? Как знать…
Сейчас, впрочем, наиболее важно иное. Крещение конунга и его семьи, а также ярлов данов, что станет первым шагом к крещению всего народа… К слову сказать, «Ворон» приложил уйму усилий, чтобы убедить креститься того же Рюрика. Ибо племянник в силу своей молодости и укоренившийся с младых ногтей веры в старых «богов» (хотя Клак и пытался воспротивиться навязыванию этой веры) не очень понимает христианство. А сам Харальд, увы, оказался не тем проповедником, кто может достучаться до сердца даже близкого ему человека… Правда княжич, пусть со скрипом, все же согласился последовать примеру своего дяди – во многом благодаря его искренней любви к нему и глубокого уважения.
Но ведь крепость же веры племянника будет соразмерна его пониманию христианского учения!
Впрочем, Харальд надеется, что со временем слова умных и красноречивых проповедников достучаться и до сердца Рюрика – а пока… Пока что уж точно не стоит волновать молодого воина рассказами о будущем княжении. Сейчас достаточно тех впечатлений, что парень получает, путешествуя по земле франков – и волнения, связанного с отказом от старых «богов».
По крайней мере этот отказ княжич уж точно осознает… И он дается ему куда труднее, чем когда-то самому Харальду.
Но вот уже и причалы речного порта Майнца, и толпа встречающих их франков – многочисленных воинов-телохранителей и представителей местной знати. А где-то в глубине толпы виднеется и императорский штандарт с золотым орлом – наследие древнего Рима, приемником императоров которого стал Карл Великий… Конунг глубоко вдохнул стылый речной воздух – и широко улыбнулся.