Рюрик. Сын Годолюба (СИ)
Дорогие читатели, мне самому очень нравится и очень близка эта книга - но пишу я, безусловно, не для собственного удовольствия. Прежде всего я пишу ради читателей, готовых читать меня и покупать мои книги - это моя главная на момент работа.
К сожалению, судя по отсутствию обратной связи по написанным главам (а писались они на вдохновение, но при этом согласно известных исторических фактов), книга не очень принята читателем. А это очень сильно демотивирует в работе...
Я, конечно, надеюсь, что это не совсем так - но суббота все решит. Я вновь сделаю скидку на первый день продаж (основная цена книги без скидки будет 119 - и 140 по завершению) в надежде, что мы сможем вновь зайти в виджеты с "Рюриком". Но даже если нет, я буду с смотреть на активность читателей и делать выводы.
Пока, к сожалению, ваше молчание говорит само за себя...
А жаль. Эта история мне очень понравилась.
Глава 6.
Аахен. Столица империи Карла Великого. Лето 808 года от Рождества Христова.
В высоком седовласом мужчине, с гладко выбритым подбородком и вислыми усами на франкский манер, в обычной льняной рубахе и также льняных штанах, заправленных в полотняные обмотки… Любому бывалому воину хватило бы одного взгляда, чтобы опознать в крепком старике собрата-рубаку, многие годы своей жизни посвятившего ратному труду. Широкие кисти с натертыми рукоятью меча иль секиры мозолями, особенности походки более привычного к седлу всадника – и цепкий, острый взгляд человека, привычного к опасностям… Порой и внезапным. Все это выдает в пожилом франке воина – а судя по преклонному возрасту, то явно бывалого бойца!
Ну и потом – с таким-то ростом и разворотом плеч, кем же еще быть этому старику? В его сухих, жилистых руках и сейчас кроется недюжинная сила – разве что уже не та, что в молодости. Счастливец, хранимый Богом, не иначе, прошедший столь долгий боевой путь – а теперь доживающий свой век на добычу, захваченную в многочисленных походах… А может, даже открывший свое дело – торговую лавку или же таберну, что франки переняли у римлян!
Вот только как тогда объяснить пребывание этого старика в самом «Пфальце» – дворце императора Карла Великого, отстроенного в его новой столице-Аахене? Да не в домах прислуги, стоящих наособицу, и даже не в жилых домах свиты… Хотя кто из свиты самого императора, оспорившего титул у ромейских базилевсов – и объединившего под своей рукой огромную державу (вдвое превосходящее ромейские владения!), позволил бы себе так бедно одеваться? Ну словно рядовой простолюдин на рынке…
Но нет же – старик пребывает именно в королевских залах и… читает?! Да, именно что читает труды римских историков, написанных на латыни. Собственно, только что он закончил чтение – чтобы с задумчивым видом пройти к столу, на внешней поверхности которого искусным мастером вырезаны три круга. И каждый из кругов на самом деле представляет часть карты мира, известного франкам – включая и саму державу Карла Великого!
На северных и северо-восточных рубежах которой ныне вновь неспокойно…
Да, очень внимательно присмотревшись к лицу старика (как никак, шестьдесят лет весьма неспокойной жизни, большая часть которой проведена в военных походах!), сторонний наблюдатель с удивлением и трепетом узнал бы в нем человека, лик которого изображен на серебряных имперских ливрах… Или редких золотых солидах. Вот только на чеканке монет император представлен в классической римской тоге – а на церковных службах предпочитает появляться в ромейских одеяниях, сшитых по образцу и подобию царственных убранств базилевсов.
Наконец, франкские воины, от сановных паладинов из числа ближнего окружения Карла, и до рядовых общинников-ополченцев – все они привыкли видеть своего боевого вождя в позолоченной «лорике сквамате». Чешуйчатому панцирю, искусно скопированному с брони римских всадников – а также целиком позолоченному шлему! Заметив его яркий блеск в солнечных лучах, франки всегда приободрялись: король с ними, король в бою!
А позже и император…
Впрочем, ближники-паладины знали привычки своего государя и его любовь к простой одежде. Карл, прозванный «Великим» еще при жизни, получил почетную приставку к имени по заслугам... Будь то строительство новых городов, дворцов и храмов (а также монастырей). Будь то его действительно великий вклад в развитие ремесла и образования – а также становления церкви в новоиспеченных землях франков.
Император никогда не заносился, будучи готовым разделить стол даже с простолюдином – и всегда выслушивал простой народ; он не единожды мудро судил, даруя рядовым общинникам справедливость там, где ее и не чаяли уже ждать! За что слава о добром и честном (и строгом к мздоимцам) государе разлетелась во все концы необъятной империи, за годы правления Карла выросшей буквально вдвое!
И конечно, нельзя не упомянуть славные ратные дела, коих за годы правления «Великого» было столь же великое множество… Воины с арабами в Испании и лангобардами в Италии, покорение Баварии и успешный поход против вендов – точнее сказать, племени вильцев. Наконец, сокрушительная победа над аварами в Паннонии и Норике, после которой страшные кочевники буквально исчезли с лица земли!
А ведь к слову – те богатства, что награбили авары за века своих бесчинств, терзая то ромеев, то славян или же германские земли… Те богатства послужили неиссякаемым источником дохода для строительства всех этих храмов, дворцов – и даже городов.
Не исключая кафедрального собора новой столицы, построенного подобно прекрасным ромейским базиликам… Да и самого «Пфальца» Аахена! Превосходящего своей красотой, размерами и изысканностью украшений ромейский «Вукалеон»… Еще бы, сколько античных колонн привезли из Рима, сколько именитых мастеров трудились над его сооружением – и отделкой внутренних помещений картинами из драгоценной мозаики! Не говоря уже о том, что к дворцу также пристроены купальни целебных минеральных источников, сохранившихся в Аахене со времен римского владычества…
Однако если говорить про войны, то самой тяжелой для Карла стала борьба с саксами на севере империи. Ибо не единожды битые в решающих сражениях саксы восставали против франкского владычества вновь и вновь, истребляя оставленные в их землях гарнизоны, проповедников-священников – и собственных отступников, принявших христианскую веру.
Больше тридцати лет длилось жестокое противостояние, начавшееся в ответ на набеги воинственных саксов…
Прошло лишь четыре мирных года – и вот на северном рубеже империи вновь неспокойно! Конунг данов Гудфред подло напал на союзника Карла Великого – венедского князя Дражко. Внезапно для ободритов даны ударили с моря, захватив Велиград – главный порт франков в «Восточном» море… Пусть он не принадлежал Карлу – но через Велиград (иначе Рерик) франкские купцы везли свои товары далеко на восток… Заодно узнавая про новые для себя народы и земли.
Причем Гудфред проявил недюжинную гибкость ума. Собрав могучую рать для морского похода, он сумел договориться об одновременном ударе по ободритам с вильцами, оправившимися от давнего поражения франкам. А кроме того, сумел подтолкнуть к мятежу ряд племен ободритского союза! В таких условиях победить самостоятельно Дражко просто не сможет… И Карл, верный союзническим обязательствам и собственному кодексу чести, решился помочь князю.
А ведь как хорошо, что император пересилил в земли бывшей римской Галлии многие тысячи мужчин-саксов с семьями. Иначе нордальбинги тотчас бы присоединились к Гудфреду, забыв про все свои обеты и кровавые поражения!
Неожиданно распахнулись двери, ведущие во внутренние покои императора – и отвлекшийся от тяжких дум Карл мягко улыбнулся:
- Входи, сын мой.
Карл «Юный», первый сын от любимой жены, красавицы-Хильдегарды (подарившей супругу целых девять детей за двенадцать лет счастливого брака – и скончавшейся после рождения очередной дочери) коротко поклонился отцу. Старший из законных наследников (не считая Пипина «Горбатого», посмевшего вступить в заговор против отца – и постриженного в монахи), вызывал у «Великого» лишь самые теплые чувства... Он был первым из сыновей, рожденных любимой женой, он многие черты своего характера перенял от отца – а обучаясь «семи свободным искусствам» при дворцовой школе, Карл получил прекрасное римское образование. Не то что сам «Великий», с горем пополам выучившийся читать на латыни уже в зрелом возрасте – и столь поздно открывший для себя целый мир истории, литературы и географии в трудах древних римлян!