Учитель (СИ)

С одной стороны, выглядит идиотизмом нападать полуголым на штаб-квартиру якудза, громко оповещая всех о своем прибытии, с другой — у меня особого выбора не было. Уйди мы «по-тихому», то уронили бы престиж Сенко-гуми. Точнее, Хиро Конго.
Первыми в коридор выскакивают аж трое растерянных, но уже злых и возбужденных якудза, один в спортивном костюме и два в цветастых прикидах мафии мелкого пошиба. Коридоры неширокие, места для маневра мало, это мне на руку. Бью первого ногой в живот, отталкивая на приятелей, догоняю падающее тело кулаком, принимаю на блок размашистый и слабый пинок орущего от возмущения бандита. Бью его в челюсть коротким нокаутирующим ударом, сам ловлю от третьего степлером по голове. Тяжелым стационарным степлером. Больно, но эта боль освежает затуманенную голову, придает сил.
И степлер.
Им я добиваю первого до бессознательного состояния, а затем возвращаю третьему, потому что второй пытается свалить меня на пол, войдя в клинч. Апперкот вполсилы надежно вырубает второго, да и третий в состоянии грогги с полностью залитыми кровью глазами… можно бы идти дальше, но поздно. Это только в фильмах и книгах враги послушно ожидают своей очереди в комнатах и залах, здесь же, в тихом здании, звуки разносятся очень хорошо.
Начинается тесный, неуклюжий, но очень злой мордобой в коридоре. На стороне якудза злоба, возмущение за вторжение, ярость при виде наглого молокососа и очень много подручных средств, а на моей стороне только степлер и кондиции «надевшего черное».
Этого вполне хватило.
Из этого боя я вышел с кучей мелких порезов, тремя внушительными шишками, огромным количеством синяков и чуть не остался без волос после последнего «гения», решившего, что дезодорант и зажигалка могут стать огнеметом. Оставалось разгромить офисы, уделив особое внимание принтеру, да сломать большой красивый телевизор в комнате отдыха, после чего миссию можно было счесть выполненной. Пройдя вдоль стонущих тел, так и раскиданных по коридору первого этажа, я натянул свою рубашку и вышел в гараж. Полюбовался на спящие тела, почему-то «переехавшие» поближе к двери наружу, подавил слабый импульс отвесить пинка Онивабаши, а вместо этого, выйдя из здания, принялся ждать обещанную машину.
Вскоре она подъехала.
Через восемь с половиной часов я сидел уже в штаб-квартире другого клана якудза рядом со своим внезапным родственником, сбоку от меня сидела мучающаяся головной болью Хиракава, а напротив, на гостевых подушках, приносили свои глубочайшие извинения старый китаец и его подопечная по имени Сяо Сиань.
Интерлюдия
Ленка слушала разливающегося соловьем собеседника, вовсю пыжащегося и делающего вид, что он тут исключительно по business, а потом, подгадав момент, когда болтун прильнет своим брехливым ртом к стакану с водой, на чистом русском заявила:
— Да пошёл ты в жопу, членогрыз задротный!
Сидящий напротив неё поц, утопивший жвала в водичке, конвульсивно содрогнулся, выпрыскивая набранное в лживую глотку прямо на свой мятый черный костюм и стол. Сама рыжая благоразумно защитилась от напора пакетом с парой шмоток, которые сегодня уже успела себе надыбать.
— Что вы себе… позволяете! — возмущенно пропыхтел «агент ЦРУ», отряхивая своё полупингвинистое тело и озираясь по сторонам, видел ли кто в кафе его конфуз.
Еще как видели!
— Так я и думала, — удовлетворенно мотнула кудрями Ленка, — Слишком рязанская у тебя рожа, чтобы русиш не понимать. А теперь слушай сюда, как там тебя, Бараноу… а, Баранов, сука! Ну вот, слушай сюда, кусок говна! Если ты думал, что можно вот так просто выдернуть Сахарову на разговор, а затем облизывать её взглядом как последнюю блядь, пытаясь запудрить ей мозги дешевым спичем, то думалка у тебя явно только для вида. Если я когда-нибудь увижу что-то похожее на твою пингвинью рожу возле себя, и твои гребаные логгеры на моих емайлах, то знай — влияния моих родаков хватит, чтобы не только отправить тебя, Баранов, в Гватемалу, но и назначить твою жопу любимой женой у всех окрестных негров с хером длиннее двадцати сантиметров. Ты всосал эти данные, рукожопый членогрыз⁈
  
Дослушивать блеяние «рязанской морды» она не стала, много чести было бы. Встав, девушка бросила пару купюр на скатерть, а затем оставила этого говноеда обтекать одного в прямом и переносном смысле.
Скотина! Кадавр вонючий! Чмо похотливое! Перебежчик!
Ленка вылетела из кафе, чуть не сбив с ног странного мужика в глухом плаще, под которым у бедолаги явно были какие-то устройства, помогающие двигаться. Тот как раз пытался аккуратно зайти в помещение, а тут навстречу Сахарова, вся в ярости, да еще и опаздывающая. Разминулись, конечно, но Ленка даже извинилась перед бедолагой, которого зашатало как буек в бурю. Всё-таки, не каждый день её так выводят из себя.
Вызвали на разговор, официально! Ну ладно, не вызвали, пригласили, но за громкими словами липового американца скрывалось потное небритое чмо, понятия не имеющее о том, как себя вести и как вообще нужно разговаривать с людьми калибра Сахаровых! Вонючий сучонок попытался её одновременно завербовать и склеить! В дешевом кафе!
«Ну всё, скот, я твой почерк в сети знаю», — думала гневно топающая по бульвару Ленка, не обращая внимания на удивленно пялящихся на её рыжую гриву японцев (как и всегда), — «ЦРУ, хереу, ты у меня попрыгаешь, ты у меня поскачешь, сука! Только с Акирой посоветуюсь, а то мало ли. Это в реале этот сурок оказался полным обсосом, а в сети он меня очень грамотно вычислил, хорошо хоть ничего не делала особо. Но ведь время потратил, гад! Я опаздываю!»
Опаздывать Лена не любила чуть ли не больше всего на свете, особенно сейчас, когда ожидающий её человек и слова бы не вымолвил против, заставь Сахарова его ждать даже до позднего вечера. Ну а то, что Шираиши Мана так бы и стояла овечка овечкой, её ожидаючи, Ленка и не сомневалась. Такая уж вот она, дурища японская. Красивая до усрачки, особенно до её, ленкиной, но при этом овца овцой. Даром что умная, не то, что эта синеглазая скрипучка.
«Не умная, а просто учится хорошо!», — самодовольно поправила саму себя Ленка, примериваясь, как бы схватить за талию не ожидающую внезапного нападения новую подругу, смирно и скромно стоящую под навесом, — «Каждому своё. Скрипучка сильная, а у нас двоих сиськи, я умная, а им двоим по шестнадцать, Мана клевая, но упоротая, а мы мелкие! Баланс соблюден!»
Впрочем, по-хорошему упоротая, спустя несколько секунд думала Сахарова, получая от вспугнутой Шираиши слабые возмущенные тычки в район плеч. Это в присутствии Акиры, принца этого непокобелимого, у девок отшибает все между ушей и ног, а так-то Мана вполне живенькая, вон как прелестно бухтит о том, что нельзя приличных людей хватать на улице за жопу! Как, я же в талию целилась? Эх каланча ты, каланча…
Так! За дело! Содрать с подруги солнцезащитные очки, а затем, взяв за руку, уволочь за собой гулять, выбирая места полюднее. Спецоперация началась!
Смысл происходящего мероприятия был прост как заячий хвост — Мане требовалось доказать, что она вовсе не стала всемирно известной порнозвездой после съёмок, а для этого надо было просто заниматься тем, чем сейчас страдала (наслаждалась) Ленка — таскать за собой несчастную тихоню, всячески ей доказывая, что окружающая среда в ней, в тихоне, ту вальяжную диву с сиськами-письками почти навыпуск не увидит даже в упор!
— У тебя там лицо было такое… — добродушно бурчала Ленка, уминая блин с фруктово-йогуртовой начинкой, — … как будто вы с Акирой сутки в кровати пропрыгали, а на утро он тебе предложение сделал! Расплывалась вся, аж завидки брали! А что сейчас? Да ни в жизни не узнать!
Мана багровела, тряслась, прятала лицо, но Ленка была неумолима. Таща подругу как на буксире, она вынудила обеих обожраться разными вкусностями (сама платила!), а затем еще и в зоопарк увела. Просто для того, чтобы Шираиши выдохнула. Ну и на панд посмотреть.