Заговор (СИ)

В-третьих, у меня почти что нет доказательств участия Де Рибаса, Пален выжидательную позицию выбрал. Заговор не оформился, да и Де Рибаса я бы хотел вывести из-под удара. У меня сложились неплохие отношения с ним, пусть и при посредничестве. Нам продали, наконец, земли в Тавриде и мы их засадили виноградом. В следующем году если и будет урожай, то все гроздь с куста, так как виноград начинает нормально плодоносить на третий год, но запускать производство вина уже можно. И Де Рибас помог в этом. А еще у меня отличный компромат на этого товарища. Пусть бы и хозяйничал в Одессе, Николаеве, да и в Крыму.
Между тем, крупные помещики уже забеспокоились закрытием одного из важнейших рынков сбыта их продукции. Они-то готовятся к новому сельскохозяйственному сезону с учетом, что сбывать зерно найдется куда. А тут уже почти начавшаяся война со Швецией, война с Англией. Так зерно сгнить может. И будь Павел Петрович полностью адекватным и умным правителем, он останется в сознании тех, кто из-за политики монарха потерял деньги, сумасбродом, да и вовсе дурачком.
И мало того, но ожидается некоторый поток зерна из Италии. Ну не могут они выплатить серебром все затребованное Россией за освобождение. И это несколько собьет цены на продовольствие. Казалось, что дешевый хлеб — это хорошо, но нет, это разорение для тех имений, которые ранее концы с концами сводили. Может мне начать скупать зерно? Нет, пусть этим займется государство.
Что-то я задумался, а тем временем слащавый подонок целует руку моей супруге… Вдох, выдох. Нельзя срываться.
— Ну же, не оставите на ручке моей супруге и места, чтобы законный муж мог поцеловать, — сказал я и практически силой вырвал запястье правой руки Кати из корявых конечностей Панина.
Вот такое же брезгливо-гневное отвращение я испытывал ранее к Платону Зубову. Тогда я сделал его калекой…
Выжгу и Панина и всех остальных. Выжигать заразу, если вовсе это делать, нужно по серьезному. Кодлу змеиную лучше залить керосином и поджечь, когда там большинство пресмыкающихся собралось. А то еще может так получиться, что какая гадюка захочет покрасить себе щечки в желтый цвет и прикинуться мирным и верным престолу ужиком.
— Дай-то Бог, чтобы господин Безбородко прожил и все пятьдесят лет, но определенно невозможно не согласиться с тем, что нашему Богоспасаемому Отечеству нужен новый канцлер, — Панин расплылся в улыбке. — Это я к чему, уважаемый господин Сперанский? Вы сможете заиметь в моей персоне себе друга.
Друга? Да таких друзей за одно место и в музей, да такой, чтобы там разрешали плевать на экспонаты. Но моя приторная улыбка, конечно же демонстрировала обратное.
У меня были сведения, что в Петербурге начали суетиться, сбиваются шакалы в стаю. Не думаю, что прямо завтра, или через неделю будет попытка государственного переворота, но то, что уже очевидно, что она будет. В этом ключе я долго думал: а не ссылают ли меня в Швецию, чтобы избавиться? Думал и пока что почти уверен, что нет, и мой отъезд не связан с заговором.
Почему? Так пока не сложился боевой блок бунтовщиков. Нынче имеется еще один важный фактор. Это в иной реальности Суворов к моменту убийства Павла Петровича уже умер. Сейчас же, мало того, что Александра Васильевича несколько подлечили и при болях в кишечнике он принимает активированный уголь, как и иные лекарства, так не было изнурительного Швейцарского похода, как не случилось и того, что Суворов отступал, и, если не проиграл, то впервые не победил. А такие вещи сильно сказываются и на психике полководцев. Ну и еще одно — не было суровой карельской ссылки. И жить ему еще и жить.
Суворов сейчас непререкаемый авторитет. Пусть у него нет придворного чина, но какие бы события не происходили сейчас в России, все равно они будут случаться с оглядкой на полководца. Кроме того, именно ему предстоит наказывать Швецию, одновременно и Англию.
И какую именно сторону примет князь Италийский не понятно. Его фраза «Англичанка гадит» уже прозвучала, пусть Александр Васильевич и не говорил именно так, но близко по смыслу. Суворов не любит Великобританию, а заговор строится именно вокруг недовольства смещения российской политики от Англии к Франции. Ну и чуточку из-за строгости и непредсказуемости Павла Петровича
  
— Это превосходно, — избавившись от Панина, не пришлось продолжать путь для поиска общения, к нам с Катей сразу же подошла Наталья Александровна Зубова. — Я прочла вашего «Графа Монте-Кристо» какие все же времена были нечестные всего-то полвека назад.
— Смею заметить, Наталья Александровна, что вы сегодня прекрасно выглядите, — счел уместным я сделать комплимент.
«Суворочка» была симпатичной женщиной, не более. Но я уже научился отличать уровень работы, который женщина проводит над собой, чтобы, например, появиться в свете. И то, как отработали слуги Натальи Александровны — это большой труд. Поэтому комплимент уместен и попал сразу в сердце женщины, которая чуть зарделась.
— А что по временам… Они всегда суровы, не было у России еще такого поколения, перед которым не стоял свой вызов. Взять войну со Швецией. Каждому поколению — своя! — продолжал я разговор.
— Мой супруг, после того, как с вашим прославленным батюшкой повоевал, все больше о войне говорит, — Катя улыбнулась и укоризненного пожурила меня пальчиком. — Муж мой, вы в обществе прекрасных дам, как же можно думать о чем-то, кроме нас?
Мы позволили себе немного рассмеяться.
Кстати, приглашение Натальи Александровны на прием, одной, без мужа, это с одной стороны и некий конфуз, но одновременно, она дочь великого полководца, которого нынче чествуют. Получается, что то, что она жена Николая Зубова — вторично. Как бы ее привлечь к слежке за ее же мужем? Нет, все же не стоит. А вообще развести бы их с Николаем, может нашла бы свое счастье? Все равно, как и в иной реальности, после участия мужа в заговоре, уйдет от него.
— Михаил Михайлович, я должна вас поблагодарить за Аркадия, как и за батюшку моего, — говорила «Суворочка». — Нам не удавалось подружить их, батюшка никак не принимал Аркадия Александровича, не признавал в нем сына. А нынче… О нем только и говорит, скучает. Вы, как будет возможность, отправьте, прошу вас, за Аркадием.
— Непременно, Наталья Александровна. Вы знаете, что он нынче проходит обучение у меня в поместье. Прошу довериться мне, как это сделал ваш прославленный отец, князь Италийский. Мы подготовим Аркадия Александровича к поступлению в Шляхетский корпус. А еще научим некоторым премудростями войны, — сказал я, а женщина крутила головой.
— Поймите меня правильно, но вокруг батюшки много нынче людей и предложений, среди которых сложно распознать истинно дружественные. Когда была опала, то вы искали общения с Александром Васильевичем, потому к вам есть доверие. Но вы не принимаете оплаты за обучение Аркадия. Значит ли это, что я, как старшая сестра, или мой отец должны вам услугу? — спросила Наталья Александровна.
Как для нынешнего времени, она чересчур прямолинейна. Впрочем, мне это даже нравилось.
— Ваш батюшка многое для меня уже сделал, так что оказать небольшую услугу вам и вашему брату, мне ничего не стоит, — сказал я и улыбнувшись, шепнул. — Нам, честным людям, нужно держаться вместе.
Шутка не совсем была понята женщиной, она натянуто улыбнулась. Но это и не была шутка. Скорее, мой лозунг, по типу «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» Кстати, было бы неплохо, чтобы хорошие люди объединялись во все времена, тогда меньшинству подлецов станет сложнее творить свои делишки. Я не идеалист, понимаю, что это невозможно. Но очень хочется.
— Муж мой, а будет ли мне позволено пригласить Наталью Александровну к нам завтра на обед? — спросила Катя, но несколько осеклась, прочитав в моих глазах осуждение.
— Конечно, — сказал я, не имея шанса произнести иное.
— Боюсь, любезная Екатерина Андреевна, это может быть неуместным. И без того разговоров будет, что я без супруга на приеме. Поймите правильно, если я начну ходить на обеды без супруга, это будет не камильфо, — сказала дочь Суворова и улыбнулась.