Совенок. Путь к трону. Пятая часть (СИ)

— К жыргхве такую честь, — высказался Шиль, когда они вышли из кабинета ректора, — мы не няньки.
Парни дружно подтвердили.
— Мы не няньки, — согласился Аль, добавляя загадочно: — Мы больше.
И он понизил голос:
— Третий считает, Лифгана не упустит шанса устроить гадость. Так что глядим в оба. Кто-то из новичков может работать на них.
Парни, вмиг осознав всю серьезность ситуации, приободрились — ловля шпиона примирила их с неприятным поручением, и во взглядах появился энтузиазм.
Сам Аль считал, что опасения Третьего преувеличены, но у брата должность такая — лучше лишний огонь зажечь, чем сидеть в темноте. А вот парням приятнее будет присматривать за новичками. В город тех не выпустят, охрана женскому факультету… не особо то и нужна. Аль вспомнил оживление во взгляде ассары и брошенную с предвкушением фразу: «Пусть только сунутся» и как-то сразу поверил — такийцев очень даже ждут на факультете девушек, но исключительно в качестве пособий по применению атакующей магии. И спасать в таком случае придется такийцев, а потом еще и лечить пострадавшую гордость…
Аль помрачнел. Вот с алкоголем он ожидал больше всего проблем. Дети моря обладали уникальной способностью раздобывать спиртное даже среди голых скал.
На всякий случай он принюхался, поравнявшись с двумя болтавшими о женщинах такийцами. Нет, не пахло. Трезвые.
— Альгар!
Мелкая. Прискакала счастливая, держа кролика на руках.
— А я контрольную на отлично написала.
— Поздравляю, — улыбнулся Аль, ощущая, как теплеет на сердце.
— Твоя? — вопросили над ухом, и настроение разом сделало реверанс.
— Моя, — враждебно подтвердил он, вставая так, чтобы загородить девочку от такийцев. На него посмотрели удивленно.
— Если твоя, то почему здесь?
«А не закрыта дома, чтобы никто не украл», — читалось на лице.
Аль мучительно искал правильный ответ, чтобы отвадить любопытных раз и навсегда и не нарваться на скандал. И как только Пятый с этим справляется⁈ Вот у Аля дипломатия вызывала головную боль и все проблемы хотелось решить самым простым способом — наглядно-силовым.
Он ощупал взглядом лицо такийца, представляя, как здорово будет смотреться синяк под его глазом и с вызовом произнес:
— У нас не боятся жениться на умных и образованных.
Стоять навытяжку в кабинете ректора было уже привычно — не первый год в академии. На этот раз компанию Алю составлял рослый парень чуть постарше него. На красивом лице под глазом вызывающе алым наливался синяк, на щеке краснела ссадина, часть косичек растрепалась, а на форме живописно прилипла пара травинок.
Аль слизнул капельку крови с разбитой губы. Неплохо они сцепились. Знатно так. Он повел плечами, ощущая, как тянет правое плечо там, где он приложился о камень.
Было чуточку обидно, что сражение за честь дам Майра оценила презрительным фырканьем и брошенным: «Дурак!» Еще и такиец дров в огонь подбросил, когда они, ловя ртом воздух, уже валялись на траве.
— Красивая она у тебя, но глупая. Воспитывать надо, — проговорил он, морщась и ощупывая лицо.
— Не твоего огня дело, — рыкнул Аль, садясь. Потрогал языком зубы. Вроде не шатаются. А хороший удар у такийца. Блок пробил. Четвертый недоволен будет, еще и выговаривать станет. Он-то ни одной битвы не проиграл. Хотя… какая там битва. Просто сцепились из-за национального вопроса.
— Цыбаки, — проговорил, садясь рядом, такиец и протягивая руку.
— Альгар, — кивнул Аль, отбивая по их традиции ладонь.
— Знаю, — ответил тот, — ты один из смотрящих. Принц. Шестой.
Аль вздернул брови. Смотрящих? Занятное название для кураторов.
— А ты неплох, — похвалил Цыбаки, — хорошо ветер гоняешь.
— Ты тоже, — признал Аль: — На боевом учишься?
— Не-а, — мотнул головой тот, — на штурмана. С детства нравится на звезды смотреть и слушать ветер.
Аль не сдержал завистливого вздоха. Сам он пределы Асмаса пока не покидал. Не считать же переходы на Землю за полноценные путешествия.
Второй любил рассказывать о своих странствиях, о борьбе с бурями, противостоянии с ветром, морских чудовищах, о дрожании паруса под порывами ветра, коварных морских течениях и чужих странах, о восходах и закатах над водной гладью…
 
— А у меня вода — вторая стихия, — зачем-то поделился Аль.
— Так давай к нам, — оживился Цыбаки, — у нас сильные водники, да и порядки попроще… На палубе, конечно, не забалуешь, а в остальном… Главное — испытания вовремя сдавай, и никто к тебе цепляться не будет. Даже формы нет, хоть голышом ходи.
Аль с трудом представлял себя разгуливающим голым по академии, но вот картинка: пляж, удобное кресло, вдохновленно алеющий красками закат, высокий бокал с напитком в руках и книжка на коленях — была искушающей.
— А какие у нас вечеринки на пляже, — закатил глаза Цыбаки, и Аль ощутил, как от зависти — у них же все строем и строем — перехватывает горло. Захотелось бросить:
— Да, к жыргхве все. На следующий год к вам.
Но место учебы определяла семья курсанта, принимая, конечно, во внимание рекомендации академии. И что-то подсказывало Алю, что разухабисто-веселую Такию отец не одобрит. Умом он осознавал правильность этого решения, но сердце… бунтовало и желало свободы.
— И что вы не поделили? — недобро осведомился ректор, сверля провинившихся тяжелым воспитательным взглядом.
Аль сжал губы, испытывая стойкое желание умолчать о причинах драки. Сейчас они казались ему чудовищно глупыми, а собственный приступ ревности — нашел, к кому ревновать — идиотским.
Судя по напряженному сопению рядом, Цыбаки также не жаждал делиться подробностями и предъявлять свой довод: «А наши бабы, по-твоему, дуры?» на суд общественности.
— Молчим, — протянул ректор и глянул так, что стало ясно: выяснение национального вопроса женского образования обойдется им с Цыбаки нарядом на самые неприятные в академии работы.
— Это ничего, пережить можно, — утешающе рассуждал Цыбаки, отворачивая нос от ведра, — вот дядя у меня… Сущий зверь. Как выйдет на палубу, так даже грызуны строем ходят.
Аль недоверчиво фыркнул, подтянул повыше перчатки и, задержав дыхание, принял полное ведро. Недовольно подумал, что такиец мог бы доверху и не нагребать.
Не дыша, на вытянутых донес ведро до носилок. Вывернул, стараясь не брызнуть. Выдохнул и тут же судорожно сглотнул — горло стиснуло от тошнотворной вони.
Яма для нечистот в академии располагалась на дальней поляне у границы с источником. Специальные артефакты испаряли жидкость, а то, что оставалось, уничтожал отведенный для такого случая лавовый поток. Однако целители нашли применение и столь «полезному» продукту, используя его на удобрение ценных лекарственных растений, мол, те росли ударными темпами. Ректор нововведение одобрил, а привлекать к доставке сырья для удобрения стали самых способных к нарушению дисциплины курсантов.
Аль за десять лет еще не имел чести поучаствовать в сем полезном деле, а вот Шиль пару раз таскал ведра с отходами человеческой жизнедеятельности. Но сегодня терпение ректора, подточенное нервной обстановкой, закончилось. И его высочество был приобщен к общественно-полезному труду.
Вывернув ведро, Аль оценил наполненность носилок и махнул Цыбаки:
— Понесли.
В любой отработке магию использовать было запрещено, как и облегчающие воспитательный труд предметы. Ректор и носилки-то разрешил вместо ведер после того, как пятый поскользнувшийся на изгаженных камнях огласил утренний воздух отборным ругательством. Пятым был сам ректор, так что носилки были изготовлены уже к вечеру.
Аль с ненавистью посмотрел на прикрепленный к рукаву амулет-контролер. Если тот засечет использование магии — наказание утроят. А так хотелось хотя бы фильтры в нос намагачить…