Неутолимая страсть

Патрик приподнялся, пристально разглядывая ее так, словно занимался с ней любовью глазами. Кэтрин задохнулась от желания. Выжидая момент, когда она наконец дозреет, он навис над ней. А потом, не торопясь, вошел в нее, дюйм за дюймом, глубже и глубже, продлевая эти сладостные мгновения, пока не погрузился в нее до конца. Остановился и замер. Он чувствовал себя зажатым в узких ножнах ее лона.
Наклонившись к ней, Патрик прижался к ней губами и принялся любить ее медленно, со знанием дела, постепенно подводя ее к вершине экстаза. Сделал паузу, чтобы подстегнуть желание, потом уверенно продолжил движение. Три раза он таким образом подводил ее к самому краю. Наконец, услышав, как она закричала в исступлении, сам забыл обо всем. И это был их общий оргазм. Как завороженный, он слушал ее прерывистые блаженные крики, уносившиеся в тишину ночи.
Очнувшись, Патрик схватил ее в охапку и подмял под себя. Сердце было готово выскочить из груди. Она прильнула к нему, понимая: то, что сейчас произошло с ними, было подарком свыше. Пришедшим из древности актом, в котором мужчины всегда доминировали над женщинами и подчиняли их себе.
Утром, открыв глаза, Кэтрин увидела, что Патрик пристально разглядывает ее, так и не выпустив из объятий. Она смутилась.
— Какой милый способ разбудить ты нашел.
Кончиком пальца она погладила его черную, дугой выгнутую бровь.
Он чмокнул ее в нос.
— Миссис Добсон принесла нам завтрак.
Кэтрин охнула.
— Она увидела нас в постели?
— Вот именно. Причем разглядывала очень долго. Надо же было полностью удовлетворить свое бабье любопытство. Наверное, она пришла к выводу, что ты попала в хорошие руки. Теперь как минимум неделю будет ходить и ухмыляться.
Кэтрин очаровательно смутилась, когда он встал, как был, и принес поднос. Вернувшись в постель, Патрик наложил под спину подушек, уселся сам, усадил Кэтрин у себя между ног. И стал ее кормить, чередуя еду с ласками.
— Так получается намного вкуснее, если рядом голый муж. Ты голодный?
— Безумно.
Она чувствовала, как ей в ягодицы упирается его возбужденное естество, и поняла, что он говорил не о еде.
— Вы всегда находитесь в состоянии такой готовности, милорд?
— Ну конечно, нет, — замотал он головой. — Только по утрам, а потом ночью, ну и еще дюжину раз в промежутке между ними.
Кэтрин повернулась к нему и вытянула губы для поцелуя.
Так в любовных играх прошел час. Теперь на какое-то время можно было отпустить друг друга. Немного позже, когда им приготовили ванну, они снова вместе забрались в нее, и Кэтрин снова уселась у него между ног.
— Мне понравилось, когда ты рядом, за спиной. — Ее взгляд натолкнулся на саквояж, который они привезли с собой. — О, я еще не надевала пеньюар, который Мэгги сшила специально для меня.
— Она и не рассчитывала, что ты наденешь его в первую брачную ночь. Твоя нянька отлично знает, что к чему. Она шила его к этому утру. Но неужели ты думаешь, что я позволю тебе разгуливать одетой?
Он отжал на нее губку, и вода ручьем потекла ей на соски. Она вздрогнула и поняла, что Патрик не даст ей успокоиться целый день. И счастливо вздохнула.
Когда они прискакали в Спенсер-Парк, там уже все было готово. Мистер Бёрк провел их в библиотеку, где устроил церемонию передачи ключей от хозяйства. На столе были разложены документы на усадьбу, договоры с арендаторами ферм, план земель и бухгалтерские книги. Рядом стоял несгораемый ящик. Кэтрин с благодарностью улыбнулась мистеру Бёрку и старшим слугам, собравшимся поприветствовать их.
— Мне хочется выразить вам признательность за годы верной и преданной службы, за упорную работу, благодаря которой Спенсер-Парк стал не только прекрасным загородным поместьем, но и превратился в прибыльное предприятие. Как хозяйка, я с гордостью принимаю ключи и передаю их моему мужу Патрику Хепберну, лорду Стюарту, который теперь становится полноправным владельцем всей собственности.
— Я тоже благодарю вас за те годы верной службы, когда Кэтрин еще не была совершеннолетней и не обладала правами наследования. Мистер Бёрк, я высоко оцениваю вашу деятельность в качестве управляющего. Трудно осуществлять ее с большим успехом. Хотелось бы надеяться на вашу помощь и в дальнейшем.
 
В большой столовой всех ждал торжественный ужин. При первой же возможности молодожены откланялись и поднялись к себе. Накануне Дэвид Хепберн и Мэгги привезли их багаж. Пока Патрик и Кэтрин были на прогулке, они из спальни Кэтрин и примыкавшей к ней комнаты устроили отдельный уголок для молодых хозяев. Двойную дверь между комнатами сняли. Перед камином поставили два мягких кресла, и из смежной комнаты получилась гостиная. В нее занесли небольшой стол, теперь здесь можно было ужинать вдвоем.
Кэтрин открыла дверцы шкафа.
— Оказывается, Мэгги, ты захватила сюда все мои любимые платья. Что бы я без тебя делала?
Патрик подошел сзади и обнял Кэтрин за талию.
— Ты ее испортишь, Мэгги. А куда, интересно, делись мои вещи?
Он сделал вид, что раздосадован.
— Дэвид набил ими шкаф в вашей комнате, милорд. Сейф на всякий случай поставил на комод. — Она передала Кэтрин маленький ключик. — Шкатулка с драгоценностями на туалетном столике. Дэвид еще принес кувшин эля и немного вина и уверил меня, что, кроме уединения, вам больше ничего не потребуется.
— Склоняю голову перед его интуицией. А тебя благодарю за все, Мэгги, любовь моя. — Патрик придержал перед ней дверь. — Не подумай, я тебя не прогоняю, просто мне хочется побыть наедине с моей стыдливой женой.
Взгляд Мэгги обежал высокую фигуру шотландца и остановился на уровне паха.
— Ну что ж, понятно, вы не собираетесь скрывать своего нетерпения, или как это там называется. Желаю вам доброй ночи.
Всю первую неделю в Спенсер-Парке Патрик и Кэтрин не расставались ни днем, ни ночью. Ему доставляло настоящее удовольствие знакомить жену с роскошным поместьем, которое она принесла как приданое. Они объехали две тысячи своих акров, увиделись со всеми арендаторами и познакомились с семьями людей, которые жили и трудились на их земле.
По дороге назад, когда они ехали рядом, Кэтрин с обожанием посмотрела на него.
— Ты так быстро приручил их. Как только тебе это удается?
— Когда они говорят, я слушаю. И выказываю им уважение за их труд. Это тяжелейшая работа — обрабатывать землю и ходить за скотом. Вдобавок они видят мои мозоли и понимают, что я не чураюсь ручной работы. Выслушивая их жалобы, я не играю в великодушие. Я веду себя как обычный человек. Люди счастливы и лучше работают, когда знают, чего ждать от жизни.
Наступил сезон отела. Кэтрин увлеченно следила затем, как на каждой ферме появлялись новорожденные телята. Они рождались без рогов, но уже к году обзаводились этой красотой. Патрик объяснил, что у здоровой коровы, которая уже телилась, отел проходит легко. Но молодым телкам, стельным по первому разу, может потребоваться помощь. Его слова получили подтверждение, когда один раз внимание Кэтрин привлекло громкое мычание и неистовая возня молодой длиннорогой. Было понятно, что у нее проблемы. Кэтрин быстро соскочила с лошади, но Патрик оказался проворнее. Вместе с пастухом он принялся помогать бедняжке, которая принесла не одного, а двух телят. Увидев, как новорожденные поднимаются на дрожащих ногах, Кэтрин вздохнула с облегчением.
— Парочка! Чудо какое!
— Мне очень нравится, что ты интересуешься хозяйством. Целую неделю ты наблюдаешь за дойкой, сбиванием масла и выращиванием сыра. Надеюсь, что, помимо удовольствия, это принесет практическую пользу, и ты станешь во всем разбираться досконально.
Такая похвала польстила больше, чем комплименты по поводу ее красоты.
— Я помню, ты как-то говорил, что Спенсер-Парк поставлял коровье масло ко двору Елизаветы. С твоими связями при новом короле ты мог бы еще получить заказ на поставку молока и сыра?
— Ты читаешь мои мысли. А мне-то казалось, что только у меня единственного такие сверхъестественные способности, — поддел он.