Неутолимая страсть

Охотничьим ножом Эндрю срезал с лиственницы пару прямых гибких веток, достал из седельной сумки бечеву и стянул ею концы. Получилось два четырехфутовых лука [12]. Затем он опять обхватил Дженни рукой, вложил стрелу, и она спустила тетиву. Стрела полетела в другую сторону от цели. Кэтрин показалось, что Дженни специально промахнулась, чтобы Эндрю продолжал ее обнимать.
Накануне утром того дня, когда Кэтрин собиралась отправиться в Холируд, Джорди преподнес ей изящную бархатную коробочку.
— Пичужка начирикала, что тебе нужна безделушка.
Кэтрин открыла коробку и увидела бриллианты, которые, сияли на черном бархате.
— Какая красота! Это осталось от бабушки?
— Верно, Одра позировала в них для портрета.
Кэтрин благоговейно вынула бриллиантовое ожерелье.
— К нему прекрасно подойдет отделка на рукавах.
— Это чудо! — подмигнул Джорди.
— Да нет, просто у Мэгги хватило совести попросить для меня ожерелье Одры.
— Бред! Это тебе подарок. Бриллианты Одры заслуживают того, чтобы украшать прелестную леди, а не лежать без дела.
У нее комок подступил к горлу.
— Ох, дед, ты не представляешь, как я тебе благодарна! Буду носить их с гордостью.
Когда Джорди ввел Кэтрин в зал для приемов в Холируде, стихли все разговоры.
Дамы с завистью смотрели на хрупкую фигурку в переливающемся синем платье с высоким веерообразным воротником, с мерцающими бриллиантами на груди.
Почтительно присев в реверансе перед королем и королевой, Кэтрин заметила, что Яков был сегодня одет в килт из королевского тартана Стюартов и впервые не казался меланхоличным. В этот день ему исполнилось тридцать шесть лет, и до Кэтрин вдруг дошло, что это не так уж и много.
— Леди Кэтрин, вы обязательно должны сделать мне такой же воротник, — заявила королева Анна, разглядывая ее платье и украшения.
— С превеликим удовольствием, ваше величество.
“Однако королева Елизавета бросит меня в Тауэр, а ключ от него выкинет! Какое счастье, что в ближайшем будущем она не собирается с визитом в Шотландию”.
Пронзительные звуки возвестили о приближении волынщиков. Когда они вступили в зал, от их музыки, казалось, задрожали потолочные балки. Несколько раз они обошли зал вдоль стен, наяривая военные марши горцев один за другим. Некоторые из этих маршей сопровождались словами, и гости с удовольствием громко орали в унисон. Поднявшись на помост, волынщики выстроились позади королевской четы, и присутствующие в едином порыве взорвались аплодисментами.
После волынщиков в зал вошла четверка молодых дворян — розовощеких красавчиков. Каждый держал в руках по паре широких сверкающих мечей. Они поклонились королю с королевой и выложили из мечей крест на полу.
— Это традиционный танец мечей, Кэтрин.
Кэтрин поняла, что у нее за спиной объявился Патрик. Вниз по спине побежали мурашки, когда она услышала, как раскатисто выговорил он букву “р” в ее имени. Обернувшись, она увидела на нем такую же ярко-красную шотландку Стюартов, как и на короле. Она быстро перевела взгляд на танцоров, потому что его килт, перетянутый ремнем на бедрах, был до неприличия короток. “Какие у него мускулистые бедра! Словно молодые дубы…”
Кэтрин решила сосредоточиться на танце, в котором танцоры демонстрировали свои голые ляжки. Живое воображение услужливо предложило ей картинку с голым Патриком Хепберном. На корабле она уже видела его обнаженную грудь, покрытую короткими черными волосами. Теперь увидела бедра. Оставалось только дописать в воображении его интимные места. Однако тут воображение ей отказало, но внизу живота вместе с болью возникло желание. Невыносимое, острое желание!
— Анна все-таки поразительная умница. Сама подобрала танцоров, чтобы угодить вкусам Якова.
Кэтрин узнала двух собеседниц: это были фрейлины королевы.
— Холеные мальчики со светленькими кудряшками… Ужас какой-то!
Кэтрин не поняла, о чем они говорят, но нашла глазами короля Якова. Тот, не отрываясь, смотрел на танцоров, находясь в отличном расположении духа.
Танцоры с мечами сорвали оглушительные аплодисменты, когда преклонили колени перед царственной четой. Не сдерживая эмоций, Яков погладил одного из молодых людей по кудрявой голове. Неожиданно Кэтрин узнала его. Это был Робин Карр, с которым она танцевала здесь в прошлый раз.
 
В зале появились музыканты, которые должны были аккомпанировать танцам, и принялись настраивать инструменты.
Перед Кэтрин возник молодой граф Гаури.
— Леди Кэтрин, окажите мне честь, потанцуйте со мной рил.
— Это вы оказываете мне честь своим предложением, милорд.
Она заметила, как насупился Патрик, и ей это необычайно понравилось. Но чем дальше двигался праздник, тем быстрее портилось у нее настроение. Патрик больше к ней не подходил. Когда же она увидела, как в танце у него высоко взлетел килт, она ахнула.
— Самодовольная свинья! — пробормотала она, переводя дух.
За танцами последовал фейерверк в честь королевского дня рождения. Патрик оказался тут как тут, чтобы проводить ее, и не принял от нее никаких отговорок.
На его взгляд, одетая ярко и элегантно Кэтрин производила впечатление искушенной дамы, хотя ему она больше нравилась в том очаровательно невинном белом платье.
— Посмотри туда!
Патрик показал на небо, которое взорвалось золотым дождем, а за ним начали бить фонтаны из серебряных звезд.
— Загадывайте желание на падающую звезду! — воскликнула Кэтрин.
Он опустил на нее глаза и пальцем коснулся бриллиантов, сиявших на ее груди.
— Я хочу, чтобы ты приехала в Кричтон и осталась на следующую неделю. Роберт и Лиз будут у меня в гостях.
Ее качнуло к нему.
— Может, приеду… — Она оборвала себя на полуслове, чтобы не давать обещание. — Но только не на целую неделю.
— Не крути передо мной хвостом, чертова кошка! А то ненароком подпалишь его…
 Глава 15 
Далеко за полночь король оставил пирующих и отправился в постель. Но перед этим перекинулся парой слов с Патриком Хепберном и Робертом Кери, попросив их быть у него в личных покоях еще до ленча.
Когда они вдвоем утром встретились в королевской приемной, Патрик не стал говорить другу, что во время пробуждения ему снова было видение. Он опять увидел генеалогическую таблицу рода Кери с отчетливой датой смерти лорда Хансдона. Он решил поделиться с Робертом увиденным после встречи с королем.
Яков оставил Роберта нетерпеливо ждать в приемной, а Патрика пригласил к себе для приватной беседы.
— Я тут изрядно потрудился и написал письмо Елизавете. Нужно, чтобы ты взглянул на него, прежде чем я отдам его Кери. Мне кажется, я учел все инструкции Сесила. Он предупреждал, чтобы я ни в коем случае не упоминал о преемственности. Чтобы даже намека на это не было. Он советовал овладевать “правящим сердцем с помощью славословия и не проявлять любопытства к ее делам”.
Король протянул Патрику письмо.
Послание было полно цветистой лести и низкопоклонства, обращенных к Елизавете уверений в вечной дружбе и благодарностей за мудрое правление, перемежающихся цитатами из классиков.
— Фразы на латыни очень к месту, — одобрил Хепберн.
— Я отправляю это письмо Сесилу и вложу его в другое, адресованное лично ему.
Яков протянул Патрику второе письмо.
В нем король благодарил английского статс-секретаря за доверие и выражал надежду, что Сесил отвечает ему тем же. Он испрашивал у него совета, как завоевать популярность в Англии, и интересовался, можно ли уже начинать готовить английский двор к своему появлению. Хепберн знал, что Сесил ответит уклончивым отказом. Но пусть король сам об этом услышит из первых уст.
Яков забрал у Патрика письма и принялся их запечатывать.
— Пусть Кери войдет. Я хочу, чтобы он отправился сегодня же и привез ответ незамедлительно.
Через полчаса друзья выходили из личных покоев короля.
— Лиз будет вне себя оттого, что мы не сможем поехать в Кричтон. Патрик, ты можешь придумать какой-нибудь благовидный предлог, которому она поверит?