Благодать и величие (ЛП)

— Чёрт, — сказал он через мгновение. — Это глупый вопрос. Всё ли в порядке, насколько это возможно?
— Ну.
Я растянула это слово, наблюдая за расплывчатыми лицами проходящих мимо людей, держащих зонтики, как будто у них была надежда остановить косой дождь. То, что мне нужно было ему сказать, нельзя было делать по телефону.
— Вроде того. И вроде бы нет. Мне нужно поговорить с тобой лично.
— Ты в квартире? Я могу быть там через двадцать минут.
— Я не в квартире, — ответила я. — Кажется, я в церкви Святого Патрика?
За этим заявлением последовала минута молчания.
— Хочу ли я знать, что ты там делаешь?
— Вероятно, нет, но я расскажу тебе об этом всё.
— Ладно. Дай мне одну секунду, — послышался шелест бумаг, а затем он сказал: — Дез должен быть где-то рядом. Я попрошу его взять машину и забрать тебя, — последовала пауза, пока я задавалась вопросом, держит ли он расписание Стражей на бумаге. — Ты одна?
— Я свободна от демонов, — сказала я, понизив голос.
— Мудро ли с твоей стороны быть там одной? — спросил он.
Разум был слишком занят, чтобы раздражаться вопросом, я сказала:
— Вероятно, нет. Скажи Дезу, что я буду его ждать.
Закончив разговор, я спряталась в нише церкви, размышляя о том, как я скажу Николаю, что Зейн жив и всё, что с этим связано. Я сомневалась, что он знал правду о том, кем он был, но Трон не сказал, что это должно оставаться тайной.
Я прислонилась к стене, в висках у меня начиналась боль, пока я наблюдала. Мой настороженный взгляд скользнул по непрерывному потоку людей и машин, поскольку я надеялась, что Дез вспомнил, что у меня не самые лучшие глаза. Мне действительно не хотелось садиться не в ту машину.
Минут через десять к тротуару подъехал тёмный внедорожник, и через мгновение пассажирское стекло опустилось. Я не могла заглянуть внутрь, но узнала голос.
— Тринити? — крикнул Дез.
Спасибо, младенец Иисус, он вспомнил. Я поспешила вперёд, но замедлилась, так как никогда не могла оценить расстояние между шагами при слабом освещении. Мне удалось спуститься по лестнице, не упав и не разбив лицо. Был один человек, с которым я очень близко познакомилась, когда ходила по переполненному тротуару. Я так привыкла ходить по улицам с Зейном, который расчищал тротуар, как красавчик-Моисей. Каким-то образом он шёл впереди, хотя и оставался рядом со мной.
Моё сердце сжалось, когда я открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Я верну его. «Обязательно», — пообещала я себе, вжимаясь в кожаное сиденье.
— Прости, — я поморщилась, закрывая дверь. — Я промокла насквозь.
— Не беспокойся, — ответил он, и я взглянула на Стража.
Он был молод, на несколько лет старше Зейна. У него были самые симпатичные близнецы, которых я когда-либо видела. Одна из них, Иззи, только училась превращаться. У неё также была привычка кусать пальцы ног, что было странно очаровательно.
— Николай сказал, что тебе нужно с ним поговорить. Что это чрезвычайная ситуация.
Я кивнула, пристёгиваясь.
— Спасибо, что подобрал меня… — я замолчала, глядя в пассажирское окно.
На обочине стоял пожилой мужчина. На первый взгляд он выглядел нормально. Одетый в тёмные брюки и белую рубашку на пуговицах, он мог быть бизнесменом, какие стояли вокруг него, ожидая, чтобы перейти улицу. За исключением того, что у него не было зонтика, и дождь, казалось, не касался его, когда он стоял, глядя на меня через окно. Половина его головы выглядела… вдавленной, кровавое месиво из костей и плоти, когда он смотрел на меня, выражение крайнего ужаса запечатлелось на той стороне его лица, которая не была разрушена.
Я узнала его.
Это был Джош Фишер, сенатор, который помогал Гавриилу и Баэлю, покупая «Высоты на холме» под предлогом того, что школа будет переоборудована в учреждение, которое будет обслуживать хронически больных детей. На самом деле земля, на которой находилась школа, была в основном Адской Пастью прямо из Баффи, расположенной прямо посередине центра духовной силы, где пересекались несколько мощных лей-линий. Гавриилу нужен был доступ в школу, чтобы добраться до того, что находилось в земле под ней. Там он уже создал портал, который в конечном итоге станет дверью в Рай.
 
И Гавриил и Баэль нашли идеального человека, чтобы помочь им. Сенатор Фишер сразу же подписался, и всё из-за отчаянной попытки воссоединиться со своей покойной женой. Человек, к которому я не хотела испытывать жалость, но теперь больше, чем когда-либо, испытывала. Я понимала, как такая потеря и горе могут заставить кого-то совершить немыслимое.
Но теперь он был мёртв. Либо выпрыгнув из окна своего пентхауса, либо будучи выброшенным из него.
— Чёрт, — прошептала я.
— Что? — Дез отъехал от тротуара. — На что ты смотришь?
Я вытянула шею, собираясь сказать ему, чтобы он остановил машину, но в мгновение ока сенатор Фишер исчез. Проклятье. Я откинулась на спинку сиденья. Он проболтался о Предвестнике и Баэле после нескольких минут «разговора» с Зейном, но он мог скрывать информацию, информацию, которой он, возможно, с большей вероятностью поделится теперь, когда он был супер-пупер-мёртв.
— Это был сенатор Фишер, — сказал я ему.
Только несколько Стражей знали, кто я такая, Дез и Николай были двумя из них. Гидеон, ещё один Страж, знал только, что я могу видеть призраков, но так как всё произошло с Зейном, я была уверена, что Истиннорождённая перестала быть секретом для всего клана.
— Разве он не мёртв, подожди, — он взглянул на меня, когда мы подъехали к светофору. — Ты хочешь сказать, что видела его призрак?
— Да, он… выглядел не так уж здорово.
Задаваясь вопросом, искал ли меня сенатор, я не отрывала взгляда от окон в поисках каких-либо признаков, возможно, сумасшедшего Падшего ангела. Не то чтобы я могла увидеть его приближение, пока не станет слишком поздно, но всё равно.
— Если кто-то призрак, это означает, что он не двигается дальше, верно? А духи это те, кто перешёл границу. — Дез правильно предположил.
— Ага, — я сжала колени ледяными пальцами. — Не могу сказать, что я удивлена, что Фишер не ушёл.
— Наверное, потому, что он боится того, куда попадёт.
— Без сомнения.
Пока Дез вёл машину, между нами воцарилась тишина, мерцающие огни города уступили место полосам темноты, когда мы пересекли Потомак. Молчание длилось недолго.
— Ты там держишься? — спросил он.
Я кивнула.
— Как ты исцеляешься?
— Хорошо, — сказала я, мои пальцы сжались на коленях, когда я подавила вспышку раздражения.
Дез не просто был милым. Он был милым, как Зейн. Мне не следует раздражаться из-за его беспокойства.
— Это выглядит хуже, чем ощущается.
— Это облегчение, потому что я должен быть честен с тобой — это выглядит болезненно.
— Это было не очень… поначалу было весело.
На самом деле это был Ад. Не только заживление порванной кожи или срастание сломанных костей, но и пробуждение, и воспоминание о том, что Зейн действительно ушёл, было худшей частью. Я бы с радостью пережила тысячу часов исцеления своего тела снова и снова, чтобы не испытывать холодную, душераздирающую реальность его смерти.
И был шанс, что мне придётся пройти через это снова.
Я резко втянула воздух, ослабляя хватку на коленях.
— Я знаю… Я знаю, что Зейн много значил для тебя, — сказал Дез через мгновение, и я зажмурилась.
Это движение заставило нежную, всё ещё заживающую кожу натянуться.
— Я знаю, что ты много значила для него. Он много значил для всех нас.
Он судорожно вздохнул, и мне потребовались все силы, чтобы не сказать ему прямо сейчас, что происходит, но я хотела объяснить всё только один раз.
— Так оно и было…
Зейн был всем.
Дез прочистил горло.
— Он был лучшим из нас. Я не думаю, что он когда-либо осознавал это, и я точно знаю, что он не понимал, что все мы сплотились бы вокруг него, если бы он занял место своего отца. Нам было наплевать на то, что произошло в прошлом. Возможно, ему не хватало части своей души, но у него… у него было больше души, чем у большинства из нас.