Отвергнутая невеста Золотого дракона

– И почему я одна должна думать об этом? Почему Эдриан не задумался о последствиях, когда говорил мне те слова?
– Разве ты не хочешь стать королевой? – в глазах Оуэна мелькнул лукавый огонёк.
– Ерунда! – фыркнула я, хотя его слова заставили меня вздрогнуть.
– Вовсе нет.
– Ксандрен де Роделин ещё молод, у него полно шансов найти свою истинную пару и обзавестись наследниками. А даже если и не найдёт – у Золотых есть ещё один молодой отпрыск, родной племянник короля. Алекс, кажется. Сын его сестры. Забыл? Что касается Ариндеров… – я нахмурилась, – они намного дальше от престола. Им не суждено примерить корону!
– Алекс пока слишком юн, – не унимался брат. – А если и он не сможет отыскать свою истинную? Других подходящих кандидатов у Золотого клана попросту нет.
– Скажи… – я вобрала в лёгкие разгорячённого и взволнованного от напряжения воздуха и посмотрела брату в глаза, в которых потрескивал внутренний огонек. – Ты действительно печёшься о благе народа или попросту хочешь, чтобы на трон сел представитель Чёрного клана?
Вопрос попал в самую точку. Лицо брата на мгновение исказилось, будто от боли, но он быстро взял себя в руки. Впрочем, этой секунды мне хватило, чтобы понять – я угадала его истинные мотивы.
– Наши с тобой предки занимали престол до того, как Золотые его у нас отняли! Неужели ты забыла уроки истории, которые нам преподавали с детства? – горячо воскликнул Оуен.
– Я всё отлично помню, и не нужно меня тыкать носом в то, что было несколько веков назад, – парировала я, вскинув подбородок.
– Золотые не простят тебе… нам такого своеволия. Вот увидишь, подобное опрометчивое решение нам всем ещё аукнется.
– Я готова пойти на этот риск. Хочешь – вали всё на меня!
Брат помотал головой, не скрывая разочарования.
– Какой ты всё-таки ещё ребёнок, Айлин. Тебе и восемнадцати нет, а ты уже берёшь на себя такую ответственность, – Оуен устало упал в кресло, наблюдая за тем, как горизонт заволакивают тяжёлые грозовые тучи. Одна молния на мгновение прорезала свинцовое небо, озарив комнату призрачным светом.
Погода вновь испортилась, словно вторя нашему с братом мрачному настроению.
– Позволь, я поговорю с Его Величеством, – по позвоночнику зазмеился липкий страх, но отступать я не собиралась. Раз уж решилась, нужно идти до конца.
– Нет, – брат резко поднялся с места. – Лучше я сам. А ты пока подумай, что сказать отцу.
Оуен нахмурился, когда взглянул мне в глаза.
– Отец слаб, – продолжил он. – Подумай о его чувствах.
Я потупила взгляд. Оуен всегда мог меня успокоить, найти нужные слова и жесты, чтобы развеять мою тревогу и печаль. Но вместе с этим он знал, как побольнее ударить, задеть за живое. Его колкие замечания били прямо в сердце, оставляя невидимые, но болезненные раны.
Тишина, повисшая между нами, казалась густой и вязкой. Я почти физически ощущала напряжение, словно сам воздух потрескивал от едва сдерживаемых эмоций. Мне нужно было что-то сказать, разбить этот гнетущую молчаливую пустоту, но слова застревали в горле. Оуэн словно возвёл невидимую стену между нами, отгородившись от меня холодной отстранённостью.
– Собирайся, – отчеканил брат, выходя из комнаты. – Не будем злоупотреблять гостеприимством хозяев.
Его голос звучал сухо и безэмоционально, будто он обращался к чужому человеку, а не к родной сестре. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
Когда дверь за братом затворилась, я обессиленно рухнула на кровать. Казалось, что меня выжало досуха, опустошило морально и физически. Хотелось закрыть глаза и провалиться в небытие, лишь бы не думать и не чувствовать этой разъедающей горечи. Но я понимала, что у меня нет такой роскоши. Нужно было встать и продолжить двигаться вперёд, даже если каждый шаг даётся с трудом.
С тяжёлым вздохом я поднялась и принялась укладывать вещи в дорожные саквояжи. Руки механически выполняли привычные действия, складывая платья, бельё, обувь, украшения. Закончив сборы, уже хотела отправиться в умывальню, чтобы привести себя в порядок,  но тут ноги запутались в каких-то тряпках. На полу лежали легкомысленные сорочки, вышитые золотыми нитями, которые я заказала в Бравице специально к свадьбе.
 
Внезапно во мне вскипела волна злости и раздражения. Недолго думая, я собрала всё это тряпьё и решительно направилась к окну. Резким движением распахнув створки, без колебаний выкинула их прочь, наблюдая, как они медленно опускаются в ручей, пробегающий прямо во дворе.
Но этого мне показалось мало. Взгляд упал на роскошное подвенечное платье. С каким-то мрачным удовольствием я сорвала наряд с вешалки и вышвырнула его вслед за сорочками. Белоснежная ткань беззвучно затрепетала на ветру, прежде чем бесформенной кучей приземлиться на землю.
Слёзы обиды и гнева жгли глаза, но я упрямо смаргивала их, не желая поддаваться слабости.
К вечеру, когда я, наконец, смогла взять себя в руки и успокоиться, в дверь моей комнаты постучали. Поначалу я решила, что это пришёл брат. Даже сама схватила саквояжи, чтобы поскорее покинуть это место, но меня постигло жестокое разочарование. В коридоре, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла юная служанка в тёмно-сером переднике поверх простого платья и белоснежном накрахмаленном чепце.
– Его Величество повелел передать, что желает видеть вас на семейном ужине в малой столовой, – торопливо протараторила девушка.
– Семейном… ужине? – не веря своим ушам, переспросила я, и мои губы исказила горькая усмешка…
 
Глава 4
 
На ужин подали фазанов с хрустящей золотистой корочкой, нежных перепелов, вымоченных в красном вине, сочное жаркое с ароматными белыми грибами… Собственно, подали все, что было приготовлено на свадьбу.
Огромный многоярусный торт, украшенный взбитыми сливками и спелыми кусочками клубники, одиноко кис где-то в углу.
Посадили меня, как назло, напротив Эдриана. Сделали это, думаю, умышленно, чтобы мы могли “насладиться” обществом друг друга сполна.
Кроме Оуэна, бывшего жениха и короля, с нами за столом сидели ещё и родители Эдриана.
"Родственнички…" – кисло усмехнулась я про себя, наблюдая за тем, как матушка Золотого буравит меня ненавидящим взглядом, словно я была её злейшим врагом. Неудавшийся свёкор – престарелый герцог Ариндер, так и вовсе не удостоил меня своим вниманием, всецело сосредоточившись на поедании фазанов.
Да, ужин обещал быть долгим и довольно нервозным… для всех нас.
Единственный, кто улыбался, был Эдриан, но его улыбка… не знаю… от одного взгляда на неё у меня кровь застывала в жилах. В ней было что-то зловещее, почти садистское. Казалось, будто он наслаждается моим дискомфортом и смятением. Его глаза блестели странным, нездоровым блеском, а уголки губ подрагивали, словно он едва сдерживал смех, готовый вот-вот вырваться наружу.
"Он знает то, чего не знаю я?" – пронеслось у меня в голове, и конкретно в этот момент на улице раздался оглушительный раскат грома, а сразу после в землю неподалёку от замка врезалась молния. Вспышка озарила столовую через высокие стрельчатые окна, на мгновение превратив ночь в день.
Слуги, окружавшие нас, испуганно ахнули, когда хрустальная люстра под потолком угрожающе зазвенела, потревоженная силой удара. Казалось, даже стены содрогнулись.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
"Нужно сохранять самообладание, Айлин", – мысленно подбодрила я себя. – "Что бы ни случилось, ты справишься".
– Почему моя невеста совсем ничего не ест? – как ни в чём не бывало поинтересовался Эдриан, нанизывая на вилку сочный кусочек белого мяса и отправляя его себе в рот.
– Нет аппетита, – сухо ответила я.
И какой тут, скажите на милость, может быть аппетит, когда все вокруг смотрят на тебя как на врага народа, а жених скалится аки голодный волк. Мне кусок в горло не лез от всей этой гнетущей атмосферы и давящих со всех сторон косых взглядов.