Чудовищная правда (ЛП)

Они хихикают, но выключают, и я расслабляюсь.
— На твоем месте я бы не стал выдвигать требований, девочка. Похоже, у босса кончилось терпение по отношению к тебе.
— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, отстраняясь, пока они ухмыляются.
— Это значит, что если ты не хочешь работать или ублажать монстра, то Хейс отдаст тебя тому, кто это сделает.
ГЛАВА 41
 
КАТОН 
Подачу тока в ошейнике отключают, и я обессиленно падаю на пол. Каждый раз, когда они это делают, раны раскрываются, не давая им времени полностью затянуться. Мне больно, но не так сильно, как от того, что у меня снова забрали Талию.
Я ненавижу это. Чувствую себя беспомощным, бесполезным.
Она моя спутница жизни, и я не могу защитить ее. Меня снова заперли, как зверя, снова держат в клетке, и обычно этого было бы достаточно, чтобы отправить меня в дымку, но зная, что я ей нужен, я пока держусь.
Но они продолжают забирать ее у меня, и это заставляет меня быть на грани, пока я мечусь по камере, гадая, что же сейчас происходит.
Думай, Катон. Разберись в проблеме.
Ее голос звучит у меня в голове, когда наношу удары по стенам и реву.
Думай.
Она нужна им живой. Им нужен ее ум. Им нужны исследования.
Это значит, что она в безопасности.
Я говорю себе это снова и снова, но это не ослабляет мою потребность в паре. Я просто злюсь, а мой звериный нрав стремится добраться до нашей подруги и убить тех, кто посмеет к ней прикоснуться. Она моя.
Не могу поверить, что она не знала. Я горько усмехаюсь. Какой же я дурак. Я должен был проводить с ней каждую свободную минуту, показывая, что она значит для меня и как сильно ее люблю.
Я больше не совершу этой ошибки. Она никогда не будет сомневаться в своем месте в моей жизни или в том, что я принадлежу ей, а она — мне.
Ошейник снова жужжит, опуская меня на колени. С рычанием я борюсь с током. Каждый раз, когда они его используют, я все больше привыкаю к нему, и на этот раз я остаюсь на ногах, борясь с агонией, когда дверь открывается. В комнату вваливаются десять человек с оружием.
— Веди себя хорошо, и мы его отключим. Будешь плохо себя вести, и крошка человечек, которого ты так любишь, будет передаваться между охранниками, пока от нее ничего не останется, — рявкает один из них.
Я рычу, но заставляю себя расслабиться и не нападать на них.
Они причинят Талии боль, чтобы добраться до меня, и я никогда не позволю этому случиться. Я переживу все, что они захотят со мной сделать. Я уже делал это раньше и сделаю снова ради нее.
Они отключают ошейник и, направив на меня пистолеты, медленно выводят из камеры. Я веду себя хорошо, несмотря на то, что мне хочется разорвать их на куски за то, что они просто говорят о ней. Мы идем медленно, так как они не хотят убирать оружие, но, в конце концов, меня приводят в комнату, похожую на мою камеру, только здесь есть стеклянная стена с наблюдательным пунктом, где стоит ученый с жестокими глазами.
Я игнорирую его, когда мне приказывают лечь на металлическую кровать. Я так и делаю, положив руки на подставки, и через мгновение металлические ленты охватывают мою грудь, руки, ноги и шею, удерживая меня неподвижно, пока охранники отступают к стене.
Идиоты.
— Мне нужно полное обследование. Давайте посмотрим, как повлиял ее образ жизни, — говорит доктор, его голос как бы бормочет через стекло. Я смиряюсь с тем, что стану их лабораторной крысой, прикусываю язык и сдерживаю рычание, пока у меня берут кровь.
Они сканируют меня и проверяют каждый сантиметр, даже зубы.
Я принимаю все это и позволяю себе думать только о Талии. Я вспоминаю ее улыбку, смех и ощущение ее рук на моей коже. Это помогает мне успокоиться. Когда они уходят, оставляя меня, я встречаю взгляд ученого, который с любопытством наблюдает за мной.
 
— Где моя пара? — спрашиваю, желая знать, что с ней все в порядке.
Его злобная ухмылка напоминает мне о тех, кто мучил нас в детстве.
— Талия? — Ученый ухмыляется. — Сейчас она с другим зверем, ее трахают во все дыры, чтобы я мог получить то, что мне нужно.
Дымка взрывается.
С ревом я сажусь, металлические ремни трещат по телу. Раздаются крики, но все это неважно.
Она — все, что имеет значение.
Переполненный яростью, гневом и негодованием, прохожу через всю лабораторию, вырывая оружие у охранников. Ломаю его, хватаю одного за голову и вырываю ему горло. Бросив его труп на пол, я поворачиваюсь к другому, который бьет меня дубинкой.
Все вокруг затуманено и окрашено в красный цвет, жажда крови настолько сильна, что я не смог бы остановиться, даже если бы захотел.
Мои движения быстры и безумны.
Схватив ученого, поднимаю в воздух и разрываю его пополам, его органы и кровь забрызгивают все вокруг. Я не обращаю внимания на крики. Дверь заперта, так что они не могут выбраться, и я почти смеюсь, разрывая их на части. Это слишком просто.
Они так слабы.
Я издаю сокрушительный рев, и слышу, как взвывают сигналы тревоги. Я все еще слышу их крики, но мне все равно — я запрокидываю голову, с моих клыков капает кровь.
Они все мертвы.
Я буду убивать их всех, пока не найду свою спутницу жизни.
ТАЛИЯ
 
— Нет, отпустите меня! — кричу, когда меня тащат на секретный уровень, о существовании которого я даже не подозревала. Уровень оснащен такой мощной системой безопасности, что понимаю: надежды на побег нет. Слишком много охранников, камер, датчиков, запертых камер и дверей, и я начинаю чувствовать себя беспомощной.
Думала, что им нужен мой ум, так почему они это делают? Почему хотят, чтобы я спарилась с монстром? Если бы я мыслила здраво, то, наверное, смогла бы догадаться, но сейчас, когда меня с криками и толчками тащат по коридору, верх берет инстинкт «беги или дерись».
Я растерянно озираюсь по сторонам, пока меня ведут через лабораторию. По сравнению с теми, в которых я работала, или даже с теми, что внизу, эта — как мясной рынок. Я даже не могу описать то, что вижу. Кругом расставлены колбы, как в бункере, а внутри них — дети-полумонстры в разном возрасте.
На столах разрезаны на кусочки те, что постарше, и даже беременная женщина-монстр. Я поворачиваю голову, и меня рвет от страха, снова и снова.
Ученые — монстры.
Они — зло.
Я знала это, но увидеть такое? Меня тошнит, а охранник кричит и бросает меня на колени.
— Черт! Посмотри на мои ботинки, тупая сука! — кричит один и пинает меня, как собаку.
Я хнычу, в глазах стоят слезы, и оглядываюсь по сторонам.
— Я возьму ее, иди приберись, — приказывает другой, хватая меня и быстро таща за собой, чтобы мне не стало плохо. В конце лаборатории стоят ряды камер со стеклянными стенами. Он выбирает одну наугад, отпирает ее и бросает меня внутрь, после чего закрывает за собой.
Ухмыляясь, он смотрит на меня и говорит:
— Удачи, мне этот нравится.
В этот момент я чувствую дыхание на своей шее.
Я замираю, как добыча, не в силах пошевелиться. Чувствую, теплое дыхание, и поворачиваюсь, не в силах остановиться. Там, возвышаясь надо мной, стоит чудовище.
Он такой же краснокожий, рогатый и клыкастый, но у него ярко-оранжевые глаза, а вместо одного хвоста у него два. Его ноги слегка согнуты, а на спине и по бокам растут длинные острые шипы. Выглядит он просто ужасающе, но я поняла, что некоторые из самых страшных на вид существ на самом деле самые милые и что за красивым лицом может скрываться мерзкая душа.
— Привет, — пискнула я.
Раздается стук в стекло, но я не отворачиваюсь от монстра.
— Не волнуйся, сучка, мы не позволим ему убить тебя. Босс хочет, чтобы он тебя трахнул. Охранник смеется.