Почти идеальная жизнь

Когда они вернулись в приемную, Синтию остановила медсестра.
– Миссис Фитцджеральд, подпишите, пожалуйста.
– Подождите секундочку.
Синтия повернулась к блокноту на кольцах, который держала медсестра.
Пока они ждали, в дверь вошла еще одна женщина и бросила взгляд на планшет на стойке. Когда она медленно пошла искать свободное место, Райли подошла к столу и взяла планшет. Перевернула лист, поставила сверху текущую дату и вручила женщине.
– Вот. Теперь вы можете отметиться.
Женщина взяла у нее планшет и написала свое имя на верхней строчке.
– Спасибо.
Синтия заметила, как быстро сориентировалась Райли, и уперла руки в бока.
– Пытаешься устроиться сюда работать?
– Возможно, – быстро ответила Райли. – А что? Вам требуется работник?
Синтия внимательно посмотрела на Райли.
– Какой у тебя опыт?
– Мой опыт?
Ее расправленные, даже немного дерзкие плечи опустились, как будто из нее выпустили весь воздух.
– Я никогда раньше не работала в офисе.
Синтия тоже казалась расстроенной.
– Хм-м, – пробормотала она. Когда подошел кто-то еще, требующий ее внимания, она мягко обняла Райли и сжала руку Эди. – Привезешь ее не следующей неделе?
* * *
– Я думаю, Райли нужна работа, – сказала Эди, когда они с Маком убирались на кухне после ужина, а все трое детей разбрелись по дому. Он отскребал кастрюлю в раковине, а она вытирала влажной тряпкой остров, убирая крошки и следы от стаканов. Это была их обычная привычка в конце вечера, хотя в эти дни нормальность была лишь видимостью. – Руки Мака замерли, и он выключил воду. – Утром она организовала нашу кладовку и вымыла всю кухню, – продолжала Эди. – Просто от скуки. Думаю, ей нужно какое-то занятие, чтобы переключиться с ожидания родов.
– Я думал о том же.
– Правда?
– Да. – Казалось, он испытал облегчение, как будто крошечный факт того, что они одинаково думают о чем-то, был какой-то победой. – Есть идеи?
– Ну, утром я возила ее к Синтии и…
– Почему ты мне не сказала? Ты возила ее поговорить с Синтией?
– Да. Это проблема?
– Нет, просто удивился, что ты мне не сказала.
– Не было возможности. И вообще, я говорю сейчас.
– Как все прошло? Помогло?
– Сложно сказать. Когда мы уезжали, она выглядела хорошо. И кажется, они собираются поговорить еще раз на следующей неделе. Но там было как-то суматошно. У них нет никого, кто отвечал бы на телефон и записывал людей в регистратуре. Люди приходили и уходили слишком быстро, и они не успевали.
Эди замолчала, снова подумав о том, какой уверенной казалась Райли, когда спросила Синтию, нужны ли им работники, и как быстро и полностью она сдулась, обесценивая свой опыт и пользу.
– Что, если ей устроиться работать туда, в центр? – размышляла Эди. – Она сказала, что никогда не работала в офисе, но мне кажется, что она усердный работник. Может, у нее получится вписаться туда и стать дополнительной парой рук.
– Хм-м. – Мак вытер руки кухонным полотенцем. – И у нас в гараже стоит машина Тэнси.
– Машина Эйвери?
– Пока не Эйвери.
Тэнси была двоюродной бабушкой Мака, она умерла в прошлом году. Его папа спросил, хотят ли они забрать ее машину для Эйвери, когда той исполнится шестнадцать, и им показалось глупым отказываться, хотя Эйвери съеживалась от стыда из-за перспективы ездить по городу на двадцатилетнем «Бьюик Скайларк».
– Она еще два года будет стоять в гараже, – заявил Мак. – Если на ней будет ездить Райли, нам хотя бы не придется выгонять ее каждую неделю, чтобы завести мотор.
С точки зрения логистики это казалось разумным ходом, хотя Эйвери может не согласиться. Не могут же Эди с Маком вечно возить Райли туда-обратно в женский центр на работу или занятия, о которых говорила Синтия. И она однозначно не может три месяца сидеть дома и ничего не делать, кроме чтения и организации консервов. Это будет как тюрьма.
– Я поговорю с Синтией, – решила Эди. – Спрошу ее мнения насчет того, возможно ли это в принципе.
– Спасибо. И за то, что отвезла Райли встретиться с Синтией. Я думаю, это было правильное решение. Ей полезно поговорить с кем-то, кто знает об этом больше нас. – Эди кивнула. – Как насчет твоей работы? Как дела с Кеннеди?
  
– Пока все нормально.
Она хотела было рассказать ему, что встречается с Грэмом, чтобы посмотреть чертежи, но передумала. Поздно, она устала, а упоминание имени Грэма может отправить их по дороге, которую лучше не начинать поздно ночью.
Она подмела под стульями около острова и выбросила мусор в ведро.
– Думаю, что Лора Лу не доверяет мне с этим проектом, даже несмотря на то, что Тернер нанял именно меня. Она продолжает натягивать поводок, когда все, чего я хочу, полностью сбросить его.
Она внезапно замолчала. Она действительно этого хочет? Сбросить ее поводок? Двигаться самостоятельно? Иногда это приходило ей в голову, ненадолго и невнятно, но «Дэвис Дизайн Групп» находилась на вершине пищевой цепочки среди местных дизайнерских фирм. Именно к ним обращались люди, как только понимали, что им нужен совет и руководство дизайнера. Эди всегда полагала, что уход лишит ее клиентов.
Она ждала от Мака привычного ободрения или даже предложения прислушаться к интуиции, но ничего такого не последовало. Вместо этого он подцепил ноготь.
– Я примерно понимаю, отчего это. Даже если работу делаешь ты, она будет подписана ее именем, а это важно. Я понимаю, как сложно отпустить, когда результат отразится на тебе.
Эди открыла было рот для ответа, но от потрясения не нашла слов. Где-то в глубине души она знала, что в его словах есть правда, но тот факт, что Мак, по сути, встал на сторону Лоры Лу, раздражал ее, как песок в постели.
– Но я уверен, что дом получится отличный, – быстро добавил Мак. – Тернер нанял… хорошего архитектора, и я знаю, что у него великолепный дизайнер. Не терпится увидеть, что получится.
Когда чуть позже они легли в кровать, Мак легко заснул, как будто несколько минут относительно мирного разговора подтвердил ему, что все в порядке. Эди выключила свою лампу и легла на спину, а потом наблюдала за потолочным вентилятором, пока не закружилась голова.
  
Глава 25
 
Мак
Лето 2000 года
С самого начала своей дружбы Мак с Грэмом были странной парочкой. Мак был трудолюбивым, надежным, его обожали дети, учителя и вожатые в лагере, а Грэм был мечтательным, творческим и не боялся время от времени нарушать правила.
Они быстро подружились после того, как их определили соседями по койке в лагере «Вудпайн» летом после четвертого класса, и следующие три лета они просили, чтобы их селили в один домик на смену длиной в месяц. Даже в те детские годы Мак с Грэмом были полными противоположностями, но они все равно поладили.
Когда Грэм с отцом переехали в Пойнт-Клир перед восьмым классом, дружба мальчиков стала крепче, и они начали строить планы на все школьные годы и все летние каникулы. Вот почему Мак полагал, что лето на побережье будет просто еще одним периодом единения за рыбалкой, спорами о музыке и спонтанными ночными набегами на «Вафельный дом».
Вместо этого Мак обнаружил, что больше не в состоянии поделиться с другом своей жизнью, и очень скучал по этому. Скучал по их непринужденным разговорам, шуткам, по тому, как почти все могло напомнить им что-нибудь из их общей истории. Он скучал по своему другу.
Грэм тоже мало чем делился с Маком. Очевидно, что он поддерживал какую-то связь с Эди – и прямо под носом у Мака. И Мак ни слова не сказал Грэму о том, в чем хотел разобраться этим летом. Если честно, Маку казалось глупым признаваться кому-либо в том, что он сбился с пути.
Но самое важное, о чем не сказал Мак, это Кэт. Ни разу. Сначала потому, что не о чем было говорить. Люди каждый день встречают других людей, и это не всегда заслуживает разговора. Но по ходу лета что-то изменилось, и Мак обнаружил, что сближается с Кэт, несмотря на лучшие побуждения притормозить или совсем остановиться. Может быть, причиной стало увиденное письмо Эди Грэму или что-то в его собственном сердце, но он наконец позволил этим побуждениям улетучиться.