Запретные наслаждения

– Эмили! – повторил он. – Да или нет?
– Да, – выдавила она. Такого она от себя не ожидала!
Эмили не противилась, когда он повел ее наверх, в свою спальню. Где свечи, мерцающие на мягком весеннем ветру? Где розы, наполняющие воздух благоуханием? Никакой романтики! Все грубо и примитивно, но… но, к собственному удивлению, оказалось, что именно этого она от него хотела. Они не влюблены. Ей нужен мужчина, который взял бы ее девственность и показал все, что необходимо знать для создания утонченно эротического романа, которого требовал «Стратфорд». В конце концов, это нечто вроде сбора материала к роману. Материала, который обеспечит наибольшую правдоподобность ее сочинению. Иначе ей не спасти свою карьеру! Черт! Редактор обязан помогать автору!
Стук закрывшейся за ними двери вернул ее к реальности.
– Вы ведь не боитесь меня? – мягко спросил он. – Мы оба хотим этого, не так ли, Эмили?
Очевидно, он давал ей возможность остановить безумие.
Но Эмили кивнула. Она знала, что сейчас будет, потому что перечитала много пособий по сексу за последние несколько недель. И все же тряслась от страха и опасалась, что, если заговорит, дрожь в голосе ее выдаст и Мик немедленно пойдет на попятную.
На ней была желтая хлопковая майка, которую Мик немедленно стянул и бросил на стул.
– Мне нравится твой выбор белья, – улыбнулся он, потрогав верх кружевного узкого лифчика. – А теперь посмотрим, как это расстегивается. О, спереди!
Он расстегнул крючки, и бретельки тут же соскользнули с ее плеч. Еще секунда, и лифчик лег рядом с майкой.
– О, Эмили, – выдохнул Мик, зачарованно глядя на ее груди, – как они прелестны!
Маленький холмик лег в широкую ладонь. У нее оказались маленькие, острые розовые соски. А Эмили тем временем лихорадочно пыталась сообразить, что делать ей. Вот когда она начала понимать необходимость практического опыта! В книгах не говорилось ни о чем подобном. Может, ей следует, в свою очередь, раздеть его?
Эмили принялась неловко возиться с пуговицами его рубашки. Наконец рубашка сползла на пол, и пальцы Эмили легли на его широкую грудь. Какая мягкая кожа… и какие твердые мышцы!
В одной из книг она видела, как женщина целует мужские соски, и сейчас, склонив голову, сделала то же самое.
Он тем временем расстегнул и снял с нее джинсы.
– Для такой приличной дамы ты носишь очень чувственное белье, – повторил он, оглядывая шелковые бикини.
– В тон лифчику. Красивое белье – мой единственный порок, – тихо призналась она, в свою очередь, расстегивая его джинсы и стягивая их с узких бедер. И тут же ахнула: – О! Ты не носишь…
Она смущенно осеклась.
– Не ношу. И ты с этой минуты тоже не будешь носить. Никаких лифчиков и трусиков, пока ты со мной. Я хочу, чтобы ты была готова принять меня в любую минуту. А ты будешь очень хорошей девочкой и исполнишь мою просьбу, верно? – спросил он, срывая с нее бикини. Рука быстро скользнула между ее ног и сжала пухлый холмик. У Эмили перехватило дыхание.
– Н-никакого белья? – пролепетала она.
– Когда я захочу поиметь тебя, ангелочек, не стоит тратить на раздевание время, за которое я мог бы сделать нас обоих счастливыми.
– Вы со всеми своими женщинами так обращаетесь, Девлин? – выпалила Эмили. Она не может позволить себе потерять контроль над ситуацией. О Боже, какие у него горячие руки!
Он перебирал завитки на ее венерином холмике, и Эмили не могла сдержать пробежавшей по спине дрожи.
– Так ты хорошая девочка или нет? – уточнил он, проникнув языком в раковину ее маленького ушка. – Мне кажется, что под всей этой чинностью и правильностью все-таки кроется испорченная девчонка!
– Сама не знаю, кто я, но уверена, что вы меня просветите на этот счет! – выпалила она. – Но я уже знаю, что вы – скверный мальчишка!
Она, обнаженная, в объятиях нагого мужчины! И все еще способна вести беседу?! Что, во имя неба, подумали бы о ней бабушки? Но по крайней мере она не Кэти!
– Как все писатели, ты слишком много болтаешь, – прошептал он, прежде чем впиться поцелуем в ее рот. Его язык обвел сомкнутую линию ее губ, и она инстинктивно приоткрыла их, позволив ему ворваться внутрь. Их языки сплелись.
 
Он прижал ее к себе. Их голые тела соприкасались, и ощущение было непередаваемо возбуждающим. «Неужели именно это и называется французским поцелуем?» – спросила она себя. Неплохо, и к тому же его дыхание отдает мятой и кофе. Она позволила ему ласкать языком свой язык.
Он толкнул ее на кровать, так, что ноги свисали через край, после чего встал на колени и положил ее ноги себе на плечи.
Что он делает?!
Его темная голова оказалась между ее раздвинутых бедер.
Эмили тихо взвизгнула от удивления и едва не потеряла сознание, когда он раздвинул пальцами складки ее лона и стал лизать тот кусочек плоти, о существовании которого она до сих пор весьма смутно подозревала.
Правда, сумела припомнить нечто подобное, изображенное в тех же пресловутых руководствах, но так до конца и не понимала, что же там происходило. Зато поняла сейчас!
– О Боже!
Его язык продолжал обводить крошечный бугорок, ставший невероятно чувствительным, неутомимо лизал розовый бутон плоти. Эмили почти теряла сознание от наслаждения, которое дарил ей его язык.
– Пожалуйста, – задыхаясь, повторяла она. – Пожалуйста…
Эмили молила, сама не зная о чем. Но ей необходимо это получить!
Однако Мик вдруг отпустил ее и встал.
– Нет! – выкрикнула она, шокированная собственной реакцией. – Нет!
Смеясь, Мик поднял ее и поцеловал.
– Ощути собственный восхитительный вкус, Эмили! – воскликнул он, садясь, и, перекинув ее через колено, наградил тремя быстрыми, чувствительными шлепками. – Я чувствовал, что ты скверная девчонка, ангелочек. Давай пошалим вместе.
Он поднял ее и снова уложил на постель.
– Эти милые маленькие грудки требуют особого внимания, – решил он, лег рядом и прижался губами к ее соску. – Ммм… почти так же вкусно, как твоя сладкая «киска».
О Господи! Никакие книги не подготовили ее к такому! Что еще от нее ускользнуло? Нужно каким-то образом доказать ему, что она наслаждается ласками.
– Эй, теперь моя очередь, – объявила она и, отстранившись, стала целовать его соски. Язык дерзко скользнул ниже, к его пупку. Внизу кустилась обильная черная, как ночь, поросль. А его плоть…
На какой-то момент она испугалась. У мужчин в ее книгах не было ничего подобного. Он, казалось, был куда больше. Толще. Длиннее.
– Только не бери меня в рот, – простонал Девлин. – В первый раз я хочу войти в тебя, ангелочек. У тебя нет презервативов? Я, честно говоря, не ожидал ничего подобного.
– Нет, – покачала головой Эмили.
– Ничего страшного. Я недавно проверялся. Абсолютно здоров. Как насчет тебя? Ты на таблетках?
– Угу, – солгала она, подозревая, что, узнав правду, он просто поднимется и уйдет. Как она могла принимать противозачаточные таблетки, если до сих пор они были ни к чему?! Ведь до этой минуты она ни разу не была с мужчиной!
Он поднял ее и положил на себя, проводя своей плотью между ее бедрами. Не успела она опомниться, как он перекатился вместе с ней, широко развел ее ноги и сжал ладонями лицо.
– Я еще никогда так сильно не хотел женщину. В чем твое чародейство, Эмили Шански? – прошептал он, прежде чем поцеловать ее. Такого чувственного поцелуя ей еще не доводилось испытывать. Его теплые губы манили и соблазняли. Эмили чувствовала, что самые ее кости плавятся от почти невыносимого наслаждения. Сейчас он войдет в нее…
Она напряглась, и, к ее удивлению, Мик немедленно это заметил.
– В наш первый раз я не стану спешить, – заверил он. – Хотя мне до смерти хочется ворваться в тебя. От нетерпения схожу с ума, ангелочек. Но ты должна навсегда запомнить ту минуту, когда Мик Девлин впервые трахал тебя.
Головка его пениса мягко ткнулась в ее лоно.
– Знаешь ли ты, как трудно мне быть терпеливым? Ты такая тесная, ангелочек, и так готова принять меня…