Последняя черта

Зоя Васильевна, узнав, что в интернат приехал не только Василий, но и я, тут же принесла какие-то накладные и счета. Оказалось, что в последние два месяца интернат испытывает некоторые финансовые трудности — то есть пока еще средства есть, но все, что сейчас расходуется на нужды детей, идет из собственного резерва, который, в принципе, должен быть неприкосновенным. Финансовых поступлений из государственного и крымского бюджета не было уже два месяца, и даже местный, керченский, бюджет не выделял запланированных средств. Честно говоря, меня эти новости нисколько не удивили — это лишний раз подтверждало мою теорию о том, что финансовые потоки, идущие в Крым, целенаправленно обрезали. Хотя средства, которые обязан был выделять керченский бюджет, должны были поступать в полном объеме. Там действовала схема с «откатом» чиновнику из отдела образования. Чем больше выделялось денег на интернат, тем больше был «бонус» чиновника.
— Зоя Васильевна, а сколько свободных денежных средств осталось на счету интерната? — спросил я у директора интерната, сидя в ее кабинете с чашечкой кофе в руках.
— Лешенька, если тебе нужна точная сумма, то я могу позвать бухгалтера, — сняв очки, ответила Зоя Васильевна. — Ну а приблизительно скажу, что если финансовых средств выделяться не будет, то нам не продержаться больше двух месяцев. Ведь кроме текущих расходов на питание и оплату коммунальных счетов надо же и зарплату работникам платить.
— Зоя Васильевна, предупреждаю сразу, все, что я вам сейчас расскажу, должно хотя бы первое время остаться между нами. — Я поставил пустую чашку на стол и, тяжело выдохнув, начал рассказ: — В ближайшее время в Крыму произойдет силовой захват власти. Представители крымско-татарского народа попытаются захватить власть в Крыму для того, чтобы создать Автономную Республику Крым, по-настоящему автономную, то есть независимую от Украины. Все это будет сопровождаться массовыми волнениями и конфликтами. Ожидается настоящий террор против славянского населения. Это все очень и очень серьезно. Поэтому у нас с вами только один выход… — В этом месте я замолчал, потому что налил себе еще кофе.
— Леша, не тяни, говори, что нам делать? — голос Зои Васильевны срывался, она сильно волновалось.
— Надо собрать всех детей, работников интерната и их близких родственников и эвакуироваться куда-нибудь подальше из Крыма. Я думаю, что самый лучший вариант — это Краснодарский край.
— Ты это серьезно?! Но как можно вот так взять и уехать. Это же какое-то безумие! Как ты вообще можешь такое говорить?
— Зоя Васильевна, подойдите к окну, — я решил, кардинально изменить, суть нашей беседы, чтобы уйти от долгих объяснений. — Видите, во дворе стоит грузовик… — Я показал пальцем на ГАЗ-66, который сегодня пригнали в интернат. — Знаете, что лежит в кузове этой машины?
— Нет, не знаю. А что там, — тихо спросила женщина.
— Там ящики с оружием и боеприпасами, которые мы сегодня ночью захватили в одном интересном месте. А вместе с оружием там лежит и труп Александра Хорошко, по кличке Синька. Помните такого? Он еще, когда учился в девятом классе, лицо себе разукрасил синей краской — хотел быть похож на героя фильма «Аватар».
— Как труп? Что с ним случилось?
— Его убили. Автоматная очередь, практически в упор. Четыре дырки в грудь, — я говорил медленно, смакуя каждое слово, чтобы женщина прониклась моими словами: — Пули, конечно, маленькие, всего 5,45 миллиметра в диаметре, но зато, когда они попадают в тело, то начинают вращаться там, рикошетя от костей. У Сашки вместо грудной клетки — месиво, больше похожее на фарш для котлет. — В этом месте я немного приукрасил действительность, но что поделать, так надо было для пользы дела.
— Зачем? Зачем ты мне все это говоришь? — Зоя Васильевна расплакалась. Удивительно, что в обморок не упала, все-таки шестьдесят лет ей, чай уже не девочка.
— А затем, чтобы вы поняли всю серьезность ситуации. Керченский полуостров, как и весь Крым — это одна большая ловушка. Если здесь что-то начнется, то нам некуда будет бежать. Из Керчи можно убежать либо на запад, через Феодосию, либо на восток, через Керченский пролив. Вот и скажите мне, что вы будете делать с детьми, которые находятся под вашей ответственностью, когда со стороны Феодосии будет идти армия агрессивно настроенных татар, а паромы через Керченский пролив ходить не будут? Ну что вы сделаете? Вплавь отправитесь? Или, может, у вас есть свой личный корабль? Или вы думаете, что вас кто-то пропустит вперед и отдаст свое место в спасательной шлюпке? Так я вам так скажу: на хрен вы и интернатовские дети никому не нужны! Если мы сами не позаботимся о детях, то о них никто не позаботится! — последние слова я не говорил, я уже кричал.
  
— Леша! Но как можно вот так все бросить и уехать? Кому мы там, в России, нужны? У нас сейчас больше сотни детей, а если еще взять с собой воспитателей, учителей и их родственников, то получится человек триста. Никак не меньше!
— План такой: я оплачиваю аренду пансионата в Краснодарском крае сроком примерно на месяц. Этого будет достаточно. В Крыму начнутся беспорядки и волнения, я думаю, в ближайшие две недели. Ну а когда срок аренды истечет, то в Керчи уже будет идти полномасштабная гражданская война. Понятное дело, что российские власти в таком случае, не будут высылать двести детишек в зону боевых действий. Так что им придется заняться вашей судьбой. Тем более, что мы вас отправим не к посторонним людям, а к своим. Есть у меня кое-какие контакты в Краснодарском крае. Так что не беспокойтесь — голодными вам там не дадут умереть.
— В какой срок мне надо подготовить документы для отправки? — успокоившись и вытерев слезы, спросила Зоя Васильевна.
— Как можно быстрее! Счет идет буквально на часы. Два-три дня, и детей не должно быть в Керчи!
— А как я это объясню в отделе образования?
— Да не надо вам ничего объяснять! — все-таки как наша бюрократическая система ломает людей, даже когда на пороге стоит смерть, они думают, какие им нужны при этом бумаги и разрешения. — Организуем все это как туристическую поездку или экскурсию.
— В принципе, это возможно! Тяжело, конечно, будет объяснить, почему все воспитанники детского дома поехали на экскурсию, но пересечь границу, я думаю, нам удастся! Тем более что в Краснодарский край наши дети ездят частенько, правда, группы никогда не были больше тридцати человек, но это не страшно. Один раз можно это провернуть.
— Все дети не поедут, — тихо сказал я. Сейчас начнется самая трудная часть разговора: — Мальчики старших классов, пятнадцати-семнадцати лет остаются в Керчи. Конечно, только те, кто захочет этого сам.
— Но вы же сами говорили, что детям угрожает смертельная опасность, если они останутся в Керчи!
— Я прекрасно это понимаю, но ведь кто-то должен остаться и дать врагу отпор. Как бы пафосно это сейчас и ни звучало — если не мы, то кто же?
— Леша, вы хоть понимаете, что они еще дети?
— Конечно, понимаю. Но у нас просто нет выбора, когда в городе начнется стрельба и паника, кто-то должен будет задержать противника, чтобы как можно больше людей успели эвакуироваться на российский берег. В такой ситуации сотня пятнадцатилетних пацанов с оружием в руках может спасти жизни тысячам мирных людей!
— А почему нельзя призвать на помощь армию или милицию, в конце концов. Ведь охранять мир и покой простых граждан — это их святая обязанность!
— Помните, как говорили древние мудрецы: «Армия баранов под предводительством льва сильнее армии львов под предводительством барана». Чтобы армия или милиция нас защитила, они должны получить на это приказ сверху — из Киева или Симферополя. А такого приказа не будет, потому что массовые беспорядки в Крыму выгодны в первую очередь тем, кто сейчас находится у власти и не хочет эту власть отдавать. Вы ведь помните, что через год у нас в стране очередные выборы.
— Все равно, это как-то неправильно! Нельзя заставлять детей рисковать своими жизнями!