Сяо Тай и Императорский Дворец (СИ)

— Пожертвовать? Так ты утверждаешь, что можешь разрушать миры, девчонка? — отшельник вскидывает брови и усмехается: — смешнее утверждения я еще не слышал.
— Не разрушать, а… как бы это сказать… — Сяо Тай морщит носик в поисках определения: — скорее — сделать неправдоподобным. Понимаешь? Нереалистичным. Хорошо, вот тебе пример — вот у тебя тут есть свой маленький мир… — она обводит окружающее рукой: — тут ты можешь все менять. Давай представим, что ты говоришь «в этом мире дважды два равно четыре» а следующим утверждением будет что «зато два плюс два будет тридцать шесть». И… если ты не впишешь кучу дополнительных условий почему именно так — то ткань мира порвется. Он перестанет быть реальным. Истончится. Люди, которые слишком близко подошли к этой истине — исчезли из вашего мира. Ну а если найдется такой, который откажется исчезнуть — то ему придется соответствовать законам мира — пока он хочет сохранить его реальность. Я сперва тоже думала, что после того, как осознала, что мы тут все в Матрице живем — буду мертвых воскрешать, время вспять поворачивать и всяческие чудеса творить. Ан нет. Есть правила этого мира, понимаешь? Пока я по ним играю — я допущена к игре. Как только стану читерить или менять мир по своему подобию и личному мнению — так меня быстро в Деревню Вечного Праздника отправят. Потому как Сестрица Ли Цзян не позволит чтобы миры истончались просто так. Иначе я бы давно во времени назад перенеслась, ну или воскресила всех своих друзей. Но нет. Есть правила этого мира. Так что — я тебя понимаю, отшельник. У твоего мира точно так же есть правила. И они — точно так же действуют не только на меня, но и на тебя. На всех, кто находится в твоем карманном мирке для поединков.
— Какой… тщательно продуманный и ювелирно выверенный бред. — отшельник и философ качает головой: — мне даже немного жаль тебя, девочка. Настолько не понимать свое место в мире, что считать себя — равной богам. Считать, что ты можешь что-то изменить. То, что Золотые Ткачи не подвластны ломке Ци — написано еще в трактате Наставника Кун Цзы! Просто искусство Золотых Ткачей утеряно во тьме веков!
— Теперь — написано. — кивает она: — до того, как я не ввела это правило — такого не было. Вы все помните, что это всегда было именно так, но это не так. Когда я ввела такое правило — так и стало. К сожалению, на этом мне придется остановиться, этот мир должен остаться таким каким он существует сейчас. А то я бы себе нажелала… летающий корабль, например. Или телепортацию. Мгновенную и в любую часть мира, как у Двередела. Или… сразу бы исправила всех людей, чтобы были добрые и всех любили… но ограничения, ограничения, ограничения… я и так по краешку прошлась.
— Какой логически связанный и великолепно структурированный бред городской сумасшедшей. И ведь не придерешься. — вздыхает отшельник Хань Сянь-цзы, вынимая руки из рукавов: — вот если я тебя попрошу например «докажи что все именно так, покажи чудо» — ты скажешь что нельзя истончать ткань реальности. Я отдаю тебе должное как боевой заклинательнице и неплохой фехтоващице, но в голове у тебя полный бред. Удивляюсь как ты смогла открыть шкатулку, откуда узнала ответ на вопрос, но… я уже понял, что ты и сама ничего не знаешь. Ты искренне веришь в то, что ты — Избранная. Кто-то использует тебя, кто-то вложил тебе в голову все эти глупости и направил сюда, чтобы загрести жар твоими руками, а ты — всего лишь марионетка в его руках. Хватит разговоров.
— Но есть же и другое объяснение всему этому. — говорит она: — то, что я и в самом деле та самая Избранная, которую вот уже двести лет ждут в Клане Феникса.
— А это очень просто выяснить. — отвечает отшельник и над его левым плечом в воздухе создается призрачный рогатый силуэт. Цилинь.
— Если я тебя убью, значит ты самозванка. — ухмыляется он: — потому что Избранная не может умереть от моей руки. От руки кого бы то ни было. Но если ты убьешь меня — значит ты и есть Избранная.
— Осторожнее со словами, отшельник. В этой реальности твои слова становятся законом. — напоминает ему она: — лучше возьми их обратно. Сформулируй не так категорично. Например «если ты меня одолеешь» или там «если я сдамся».
  
— Ты права. Мои слова тут имеют силу закона. И вот они — если ты убьешь меня, значит ты и есть Избранная. Если я убью тебя — значит ты просто городская сумасшедшая и наглая самозванка, глупая девчонка, поверившая в свою исключительность и древние сказки. И еще — ни один человек не сможет нанести другому урон. Ни один человек — не сможет убить или ранить другого. Никак. Ни удары мечом, ни огненные плевки, ни ледяные копья, ни твои дротики, ни удары по точкам. Никакие. Ни дистанционные, ни атаки ближнего боя. Ни ты, ни я — не сможем причинить вреда никому. — он выпрямляется и смотрит на нее со снисходительной улыбкой: — заметила, что я ничего не сказал о призывах? Мой Цилинь будет атаковать тебя снова и снова. Ты можешь убегать, можешь уклоняться и парировать… сколько угодно. В конце концов ты устанешь и умрешь. А я… тем временем отдохну и понаблюдаю за забавной картиной как одна глупая девчонка наконец начнет понимать, что ее жестоко обманули. Как ты впадаешь в отчаяние.
— Ах ты! — она подает Ци в ноги, отпрыгивая с линии атаки. Цилинь — бросается на нее со скоростью и грацией бегущего носорога. Или паровоза. Вслед ему — грохот от преодоления сверхзвукового барьера! Она успевает выстрелить «Винтовкой Гаусса», но дротик проходит сквозь призрачное тело, не нанеся вреда.
— Я смотрю, ты еще не поняла. — раздается сзади голос ее противника: — никакие атаки не действуют. Ни твои, ни мои. А Цилинь тут — отдельный субъект, у него даже личность имеется. Так что он — ни ты и не я. И он — может атаковать. Ты быстрая, ловкая и тренированная, но… надолго ли тебя хватит?
— … — она уклоняется от очередной атаки Цилиня. Кувырок, откат, вскочить на ноги. Перевести дыхание. Жаль, что нельзя быть всемогущей, что нельзя просто пальцем указать и сказать «умри». Вернее — можно, но… нельзя. Выдернет ее из этого мира Сестричка Ли Цзян и по попе надает. Возможно — в другой мир отправит. Но это уже совсем другая история… а пока… да лучше она тут помрет и на новый круг перерождения пойдет, чем ткань мира будет истончать. А чтобы и не помереть и не читерить… есть способ.
— Я этого не хотела. — говорит она, выпрямляясь и кладя руку на рукоять меча. Гвансон под ее рукой — млеет и мурлычет, бормочет милые гадости о том, чтобы он с ней сделал, если бы у него было тело. И просит переместить указательный палец чуть ниже и сжать сильнее… вот так…
— Но твое слово тут закон и мне придется тебя убить. — продолжает она, потянув меч из ножен и стараясь не обращать внимания на похабщину и все эти стоны: — а с другой стороны — какого черта? Вот хочу убить и убиваю. Тут законы мира ничего против мне не говорят. Тем более что и смерть тут не настоящая. Пора бы уже начать вести себя как всякий уважающий себя восточный тиран. Голову долой и все такое.
— Да, да. — кивает ее противник: — говорить ты можешь что угодно. Вот только… что ты можешь сделать? Рожицу страшную состроить? Пришло время умирать. Жалко, что ты и в самом деле оказалась городской сумасшедшей. Надеюсь, что перед смертью ты наконец поймешь, как тебя жестоко обманули, внушив мысль что ты и есть Избранная. Уверен, что это инициатива мастера Ло Сы, потому что Пятый Наследник слишком мягок для такого циничного поступка.
— И пройдя долиной смертной тени не убоюсь я зла… — шепчет Сяо Тай и выбрасывает руку вперед, метая свой меч прямо в грудь отшельника! Тот даже не делает попытки отразить его или уклониться, а стоит все так же — с надменной улыбкой, спрятав руки в рукава и всем своим видом показывая, как он разочарован в ней. Ведь она даже простых истин понять не может. Ни одна из ее атак не сработает — ни дистанционная, ни атака ближнего боя…
— Что⁈ — он опускается на одно колено, уставившись остекленевшим взором на торчащий из груди меч. Темное пятно крови расплывается по его желтому ханьфу.