Крестраж # 1 (СИ)

Внутренние органы были извлечены ещё раньше и тоже с применением неоднозначного колдовства, пришедшего из древних времён, а именно — я воспользовался древнеегипетскими знаниями жрецов Анубиса о консервации покойных фараонов. Красота и порядок! Всё целенькое, неповреждённое и лежит отдельными аккуратными кучками — даже мозг через ноздрю удалось выколупать специальными чарами, как и вожделенные слюнные железы, которые тут же были законсервированы стазисом в отдельную бронированную ёмкость. Требуха тоже требовала вдумчивого изучения и, как показала диагностика, в большинстве случаев была несовместима с человеческим организмом. Может быть, потом, когда я разовью свой метаморфизм до такого состояния, что смогу менять физиологию на достаточном уровне, мне и удастся применить всё это богатство по назначению, но пока я только запасался впрок.
Больше всего меня порадовал скелет, а именно — его материал. Кость оказалась по свойствам сродни клыкам, только не могла испускать магию вовне, как эти аналоги концентраторов, и как проводник магии не отличалась ничем, только колдовство нельзя было выпустить в виде луча. Тут мне повезло так повезло. Больше полутора десятка центнеров первоклассного сверхпрочного материала для артефакторики с уникальными свойствами, которому я могу придать магией любую форму. Даже сейчас, навскидку, можно на несколько десятилетий монополизировать рынок элитных магических письменных принадлежностей. Вместо дурацких перьев выпускать супер дорогие ручки по типу "Паркера" с практически вечными перьями из кости существа, проводящего все виды магической энергии без потерь. Магические договоры, одноразовые печати ритуалов на пергаменте, прытко-пишущие приблуды и многое другое. Правда, лучше всё оставить как есть и применять потихоньку к собственной выгоде и усилению. Ведь можно замутить огромное количество артефактов со свойствами, недоступными в реализации другими мастерами. Можно, в принципе, и концентраторы из костей лепить, только для этого понадобится наконечник из какого-либо манопроводящего персонифицированного камня в качестве фокуса магического луча. И даже зеленошкурые уродцы не доебутся, так как получится почти классическая палочка, но конкурировать с национальными производителями мне тоже не с руки, там и так противостояние жесточайшее идёт на всех уровнях.
Всё же я захватил с собой один позвонок с самого кончика хвоста химеры и спрятал в сумку. Видел я одну мастерскую на стыке Лютного и Косой Аллеи, которая занимается работой с костью, и мне захотелось заказать себе по шаблону из имеющегося у меня классического "Паркера" с золотым пером магический аналог с расширенным пространством под чернила и, если получится, так и нескольких цветов. Тем более мне в любом случае нужно в магический Лондон попасть, так как истекал срок договора с Гринготтсом Семнадцатым, и имелась ещё одна немаловажная причина на самоволку.
***
Завтра воскресенье, соответственно выходной и уроков нет, потому освободимся с домашними заданиями мы задолго до обеда. Ко всему прочему, завтра ещё одно знаменательное событие, а именно день рождения Гермионы Джин Грейнджер. Четырнадцать лет старушке стукнет, понимать надо! Вспомнив последние два года нашего знакомства, я, к своему стыду, припомнил, что никогда не дарил ей подарки в этот день, а поздравлял так, мимоходом, в отличие от неё, когда на мои дни рождения она всегда что-то, да дарила. Только на формальные праздники отделывался такими же формальными подарками.
Зато теперь я во всеоружии, и готов ко всяким подобным мероприятиям, и даже сверх того, с запасом. В отделении стазиса моей волшебной сумки есть аж четыре различных цветочных букета, практически на любые случаи жизни. Один, с лилиями, был уже потрачен на Эмму Грейнджер, осталось два с белыми розами, один с экзотическими орхидеями и корзина шикарнейших и душистых красных роз. Мало того, что можно раздарить всё частями, но я практически мгновенно смогу сформировать набор юного совратителя. Даже шампанское в ведёрке со льдом у меня в загашнике имелось, не говоря о прочих сладостях-шоколадностях, вот такой я продуманный тип. Всё это было куплено или приобретено не совсем законными методами ещё летом, после того, как у меня появился мой чудо-портфельчик, правда, сейчас не заполненный нужностями даже на треть и требующий дальнейшей вдумчивой комплектации.
  
Сейчас я наблюдал, как Гермиона пыталась делать уроки за обычным своим столиком около окна, а отвлекающая её шумная толпа гриффиндорцев заставляла её страдальчески морщиться и насупленно хмурить брови.
— Ты опять мазохизмом занимаешься? — спросил я, присаживаясь на подлокотник её кресла.
— В каком смысле? — буркнула она, не отвлекаясь от длиннющего эссе по зельеварению, заданного Снейпом.
— В смысле, что здесь, — я обвёл рукой факультетскую гостиную, — тебе не дадут спокойно работать, и что мешает пойти в комнату, где мы обычно занимаемся или сделать всё спокойно в своей спальне?
— Меня туда дверь не пускает, а в спальне Лаванда с Парвати не дадут спокойно заниматься, — недовольно сказала она. — После того урока у Трелони они как с ума посходили!
— Профессора Трелони, Гермиона, — скопировав её тон, строго сказал я.
— Гррр…
— Ладно! Пойдем, покажу, как надо эту дверь открывать, — ухмыляясь, сказал я.
***
— Табес!
— Всё! Я поняла, мелкие говнюки! — орала бронзовая голова медузы горгоны посреди двери.
— Тут леди! Повыражайся мне ещё! — нацелившись палочкой на дверь, сказал я.
— Гарри! Но ведь это жестоко! — возмущённо воскликнула Гермиона.
— К кому жестоко? К деревяшке? — непонимающе обернулся я к ней.
— Ну…
— Защитите меня от этого вандала, юная госпожа! — начала канючить дверь.
— Га-а-арри По-о-оттер! — произнёс у меня за спиной мелодичный голос, от которого я вздрогнул.
Аккуратно повернувшись, я имел честь наблюдать природное явление, называемое — Луна Лавгуд. И такое же, как всё в природе, безумное и беспощадное — как ураган или двенадцатибалльный шторм. Прошлая наша встреча закончилась для меня получасовым психоделическим матерным диалогом и применением одного единственного "Акцио". Зато после этого у меня повысилось настроение, но я очень-очень опасался встретить ещё раз эту девчонку. Боялся, что мой мозг не выдержит нагрузки на логические цепи и перегорит к ебеням. Я с усилием сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну и спросил:
— Ты что здесь делаешь, Луна?
— А тебя это ебёт, Поттер? Железножопых пухликов ищу, вообще-то, — грубый ответ, дополненный непонятными пояснениями и сказанный ангельским голоском и при милом выражении личика, опять перемкнул что-то у меня в мозгах, и я, как и в прошлый раз, впал в ступор.
— Ааааа… Ээээмммм…
— Гарри, а кто это? — спросила ничего не понимающая Гермиона.
В это время из-за угла коридора вышла массивная фигура Лонгботтома, загруженная стопками учебников и пергаментов.
— Гарри, Гермиона, привет! — дружелюбно кивнул он нам и остановился рядом со всей нашей компанией, переводя дух.
— Нашла!!! — радостно воскликнула Лавгуд.
Я почувствовал, как градус безумия скакнул куда-то в стратосферу.
— Кого? Что? Где? — вразнобой спросили мы.
— Пухлика!!! — припечатала она и стала влюблёнными глазами пялиться на Невилла.
Лонгботтом, как и я раньше, затравленно сглотнул и крепче обнял стопку литературы в своих руках, тихонько начав отходить за тот же угол, из-за которого только что вышел.
— Никуда ты от меня не денешься, — мечтательно закатив глаза, промурлыкала Лавгуд, после чего стала с охотничьим азартом наблюдать за стратегическим отступлением Невилла. — От меня не уйти!
"Мама", прочитал я по губам "пухлика", а сам стал нашаривать за спиной дверную ручку и по возможности незаметно притянул к себе Гермиону. Невилл уже почти скрылся за поворотом.
— Стой! — звонко заорала Лавгуд и кинулась в догонку. — Не будь ссыкливым нарглом!