Как спасти жизнь (ЛП)
— Где она? — слышу я голос, доносящийся со стойки регистрации, в нем безошибочно угадывается паника. Я написала, как только мы сюда попали. Ответа не последовало.
Он лихорадочно осматривает приемный покой и наши взгляды встречаются. Я знаю, что не стоит ждать ничего хорошего, дыхание не поспевает за сердцебиением. Он напуган и в ярости — опасное сочетание, и кажется, я мишень для эмоций, вышедших из-под контроля. Если мне и было интересно, что может заставить его выйти из себя, то теперь, когда есть ответ, я действительно жалею о том, что задавалась этим вопросом.
Я не единственная, кто это заметил. Когда он идет к нам, медсестры и другие работники, слоняющиеся по коридору, расступаются, чтобы пропустить его.
— Как она?
— Мистер Уэст? — спрашивает доктор, индианка с темно-коричневой кожей и миндалевидными глазами.
Он кивает ей, не удостаивая меня приветствием. Даже не смотрит в мою сторону. Я дрожу, едва стоя на ногах.
— Вы законный опекун Мэйси Ноубл?
— Да.
— У Мэйси была аллергическая реакция умеренной степени на арахис…
— Арахис? — перебивает он. Впервые, с тех пор как вошел, он обрушивает на меня свое внимание, и я отступаю назад. Если бы взгляд мог убивать, я бы оказалась похороненной глубоко под землей.
— Я-я дала ей попробовать мое мороженое… то есть, ореховое джелато, и эм, мы думаем, там был арахис. — Я изо всех сил пыталась объясниться с пересохшим от волнения ртом. — Я не знала…
Никакие объяснения этого не исправят. Это написано у него на лице.
— Мистер Уэст, мы сделали ей укол адреналина, у нее хорошая реакция. Почти все симптомы исчезли. Однако я настоятельно рекомендую внимательно следить за тем, чтобы она больше не употребляла продукты с арахисом. Может, с возрастом аллергия пройдет, с детьми такое бывает, но мы не можем знать этого наверняка.
— Я могу увидеть ее?
— Да, конечно, — говорит ему доктор. — Сюда.
— Джордан… — тихо умоляю я, но он не смотрит на меня. Не задумываясь, я прикасаюсь к его руке, и он ее отдергивает. Это бессознательный жест, но все же следовало понимать, что не стоит пересекать его границы.
— Ты — идиотка! — кричит он достаточно громко, чтобы все в приемном покое услышали его. Делая глубокий вдох, он отступает назад и проводит пальцами по волосам, его ноздри раздуваются. — У тебя была одна единственная задача и… — Он качает головой, как будто пытается совладать с гневом.
Как ни стараюсь, я не могу перестать плакать. Не могу остановить дрожь. Не помню, чтобы я настолько теряла самообладание, даже на похоронах отца.
— Прости, я не…
— Ты уволена, — рычит он. — Мы закончили. Я пришлю тебе последний чек.
Я знала. Поняла сразу, как только он вошел в отделение.
— Ты дашь попрощаться? — Мне невыносима мысль, что Мэйси подумает, что я бросила ее, как мама и папа. Она не сделала ничего, чтобы испытывать такие чувства. Это моя вина. Я беру всю ответственность на себя, но самое меньшее, что он может сделать — это позволить попрощаться.
— Пожалуйста, Джордан. Умоляю тебя. Дай мне попрощаться.
— Не хочу тебя и близко с ней видеть. — С этими словами он разворачивается и уходит, пока я продолжаю смотреть ему вслед.
— Кто этот придурок? — спрашивает Тодд, внезапно оказавшись рядом со мной и провожая взглядом Джордана.
— Никто. — Я снова вытираю лицо. — Просто парень, на которого я работала.
Глава 8
Райли
— На одного? — Подросток за прилавком смотрит на меня отсутствующим взглядом. — Вы хотите заказать пиццу из двенадцати кусочков с двойным сыром типа на одного?
Такова моя жизнь. Вот, до чего все докатилось.
С плохо скрываемым презрением я уставилась в ответ на девчонку, принимающую мой заказ в пиццерии Джонни, той самой, что находится вниз по улице от моего дома, который я рискую потерять, если в скором времени не найду новый источник дохода. На ней слишком много туши. Если бы Вероника была тут, она уже достала бы салфетки для снятия макияжа и вытерла ее лицо. И накрасила по-новому. Я бы предпочла стряхнуть косметику пощечиной. Из-за… настроения.
— Я что, заикалась? — спрашиваю, прилагая неимоверные усилия, чтобы сохранить спокойствие.
— Эмм… нет.
Пристыжена подростком, блюстительницей пищевых нравов. Так проходит неделя.
— Тогда да, один набор одноразовых приборов, Доктор Пеппер и большую пиццу на вынос… И не говорите типа. Это непрофессионально.
Как будто я уже в недостаточно паршивом настроении из-за того, что уволена, потому что выполняла свою работу, — надо сказать, довольно неплохо, — так теперь я вынуждена оправдывать выбор еды перед человеком, у которого молоко на губах еще не обсохло.
Добившись своего от девчонки, плетусь домой к Веронике, где в нежном возрасте двадцати шести лет узнаю, что есть такое понятие, как экстренное свидание.
— Что, черт возьми, это значит? — спрашиваю, прислоняясь к спинке кровати и наблюдая, как она наносит последние штрихи, поправляя прическу.
— Он сексуальный корпоративный адвокат, и я месяц не ходила на свидания. Если это не экстренная ситуация, то я и не знаю.
Она встряхивает длинными прямыми каштановыми волосами, убирая их на одной стороне за ухо, и смотрит на себя в зеркало.
— Только погляди, — говорит она, указывая на отражение. — Это мои лучшие годы. Я не могу потратить их впустую.
Да ну, неужели нужно нагнать столько упущенного времени?
Поднявшись с кровати, встаю рядом с ней, — мы отражаемся бок о бок. По сравнению с ней, я выгляжу как кузен Итт. Волосы завязаны в беспорядочный высокий пучок, под глазами залегли темные мешки. На мне потрепанная красная толстовка, настолько выцветшая, что теперь она, скорее, розовая. Я даже в душ сегодня не ходила. О состоянии ног и говорить не буду. Бритье — задача не первостепенной важности. Просто оставим эту тему. Я угодила в лапы уныния, которое не желало ослаблять хватку. Я скучаю по Мэйси. По работе. Но не по ублюдку, что уволил меня.
— Так тебя ни капельки не прельщает пицца с двойным сыром? Хочу сказать… она горячая и от нее тепло на душе.
Она одаривает меня взглядом Вега. Тем, что говорит, я безнадежна. Может, так и есть. Кто теперь знает. Тодд из музея звонил несколько раз, но я не отвечала и не перезванивала. Свидания не в приоритете. К тому же выбор невелик. Те, с кем я выросла на Статен Айленд, либо в тюрьме, либо копы, либо пожарные. Категоричное нет для всех трех вариантов.
— Некоторым из нас время от времени требуется человеческое прикосновение.
Мне тоже. Просто не могу найти того, к кому хотелось бы прикоснуться. Последним был Джимми, два года назад. Он оставил приятные воспоминания, но это не то, по чему я отчаянно скучаю.
— Что ты собираешься делать? — Она беспокоилась обо мне, а я не могла этого допустить. Она не обязана нести это бремя.
— Придумаю что-нибудь завтра… что-то не связанное с продажей моей утвари, потому что, в связи с отсутствием навыков, много я не выручу.
Но проблема заключалась в том, что идей нет. Я в безвыходном положении. У меня был план, который я начала приводить в исполнение, а потом этот придурок прилюдно слетел с катушек. В дополнение ко всем бедам, я скучаю по Мэйси. Прошло всего пять дней, сто двадцать часов, как я видела ее в последний раз, и мне уже ее отчаянно не хватает. Вспоминает ли она меня и думает, что я ее бросила? Потому что это добьет меня.
— Что стало с Брэдом? — спрашиваю Верн на выходе.
— Он говорил о себе в третьем лице, — отвечает она, запирая входную дверь. — Брэд согласен. Брэд хочет снова увидеть Веронику. Типа иу. Очень жутко. — Она не услышит от меня возражений. — Хочешь, чтобы я отменила встречу, и мы позависали? Сестры важнее ухажеров.
— Сестры важнее ухажеров, — повторяю я вслед, и мы ударяемся кулаками.
Я бросаю взгляд на тротуар, где на холостом ходу стоит «Мерседес» S-класса, за рулем которого терпеливо ждет корпоративный костюмчик.