Как спасти жизнь (ЛП)

Напугав меня до чертиков, он предоставил выбор: на следующий вечер прийти к нему на семейный ужин или быть арестованной за мелкую кражу. Я заявилась к нему домой.
— Стой спокойно, — требует моя лучшая подруга, беря мои волосы и дергая голову назад. Вероника — сестра, которой у меня никогда не было, она яростно опекает, но в то же время может проявить легкую грубость, хотя и из лучших побуждений.
— Ауч, — причитаю я с ртом, полным попкорна. По телику идет марафон «Эйфории», у нас достаточно нездоровой еды, чтобы пережить зомби-апокалипсис, а Верн накладывает мне макияж. Это наш обычный воскресный вечер. Только в этом воскресном вечере нет ничего обычного.
Прошло пять дней, с тех пор как Томми выбил почву у меня из-под ног, и я наконец пришла к решению, разработав своего рода план. Или правильнее сказать, решение было принято за меня, а план стал результатом битья головой об стену и сворачивания в позе эмбриона. Но я выбрала не зацикливаться на ущербе, нанесенном жизни, иначе разревусь и не смогу остановиться.
Я отдала Томми, отложенные для страховки пять тысяч, и сказала ему договориться с Иваном о своего рода плане выплат. Иван, будучи преступником и невероятным куском дерьма, естественно согласился, но потребовал плату с процентами за оставшуюся сумму. Больше двадцати. Не стоит гадать; все в округе знают, как действуют эти ребята.
Итак, план… Я смогу провести следующие платежи только в том случае, если приму предложение Уэста. Есть только два варианта, при которых я не буду отбывать срок: в течение нескольких месяцев бесплатная работа на Уэста или продажа единственного имущества, которым я владею целиком, — дома, где я живу. Остальная недвижимость — это инвестиционная собственность. Из-за нехватки наличных я не закончила ремонт, и в любом случае она заложена. Короче говоря, не собираюсь ее терять. Я не намерена отказываться от всего, ради чего работала и жертвовала, потому что Томми, являясь взрослым мужчиной, не может контролировать пристрастия.
Ходячий банкомат — лучший способ вытащить нас из этой передряги с наименьшим ущербом. В случае, если предложение все еще в силе.
Вот как я оказалась в этих обстоятельствах. Чтобы провернуть эту нереально сложную авантюру, нужна помощь Вероники. Но загвоздка в том, что я не могу рассказать ей всю историю. Она будет настаивать на привлечении Дома, а я не могу допустить, чтобы это оказалось на моей совести. Это значит, что придется применить хитрость.
— Так тебе и надо. Не крутись. Ты портишь мою работу. — Она опускает кисточку в баночку с тенями цвета медный металлик, стряхивая безымянным пальцем излишек, и наносит их на меня.
С того рокового ужина много лет назад я официально признана подопытным кроликом. В то время я переживала стадию гота и думала, что вполне уместно красить губы черной помадой и носить ботинки «Док Мартинс» на головокружительной платформе. Не стоит упоминать, что Вероника с идеальными длинными каштановыми волосами и безупречным макияжем в свои семнадцать была не менее пугающей чем сейчас.
— Зачем ты это носишь? — спросила она через стол поле часового разглядывания меня.
Я пожала плечами. Вот и весь ответ. Тогда я часто так себя вела.
— Тебе это не идет, — сказала она напрямик. Позже я узнала, что согласно Веронике, это буквально преступление против природы. В этом и был весь смысл. Я быстро росла, приобретая формы и последнее в чем нуждалась — это мужское внимание.
— Можно тебя накрасить? — спросила она.
Пожав плечами, я кивнула. Просто… почему нет? Я испытывала нехватку в подругах и не хотелось сделать что-то, что ее бы разозлило. Вероника нанесла мне макияж и с тех пор мы лучшие подружки.
— Как на счет того, чтобы пользоваться солнцезащитным кремом, сучка? — спрашивает блюстительница кожного порядка. Она корчит рожицу и снова дергает меня за волосы. — Я чувствую, как по мере нашего разговора стареет твоя кожа.
— Ай-ай, я пользуюсь им, ты, садистка. Это результат семичасовой укладки крыши.
— Тогда носи шляпу. Или ты будешь выглядеть на восемьдесят еще до тридцати.
  
— Похоже на то, что мне есть до этого дело?
— Нет. В этом и проблема.
Пришло время сменить тему. Иначе в наказание она сделает мне химический пилинг.
— Томми снова спрашивал о тебе.
Она закатывает глаза.
— Ты сказала ему, что я не хожу на свидания с теми, кто крадет кошельки, чтобы заплатить за ужин?
Неловко. К сожалению, это недалеко от правды.
— Типа того…
Она знает, что я не могу причинить ему боль. У него и так низкая самооценка, и он гораздо более чувствителен, чем показывает. Вот почему я не злюсь на него, несмотря на все, через что он заставил меня пройти.
— Ты сказала ему, что я с кем-то встречаюсь, да?
— Да.
— Когда ты уже перестанешь оправдывать этого парня?
Никогда. Я всегда буду делать все что в моих силах, чтобы защитить его.
— Ты знаешь, что я не люблю причинять ему боль. — Верн качает головой и снова мучает меня щипцами для завивки ресниц. — Разве это не правда?
— Типа того, — отвечает она с хитрой улыбочкой. — Его зовут Брэд. Он менеджер хедж-фонда.
Бедный Брэд. Для справки, Вероника — миниатюрная версия пуэрториканкой Галь Гадот с расчетливым умом первоклассного генерала. Сложив два и два, становится ясно, что Брэда поимели и не в хорошем смысле.
— Я недавно спасла одного парня… — небрежно произношу я, как бы кидая наживку. Она останавливается и бросает свой взгляд Вега, из-за чего я начинаю переживать за ее будущих детей.
— Ты спасла парня?
— Не говори своему папе.
— Посмотрим… Рассказывай подробности.
— Пустяки. Он ужинал, в основном напивался, в ресторане, после своей смены я наткнулась на его ограбление.
— Ты наткнулась на ограбление парня? — Выражение ее лица бесценно. Верн бросается резкими фразами, но она олицетворение девочки-припевочки, которая приходит в ужас, когда портит безупречное лаковое покрытие на ногтях. — И ты подумала… дай-ка я вмешаюсь?
Когда я вижу, как над кем-то издеваются, мной движет бессознательная реакция и она не диктует остаться в стороне. Почему это так сложно понять?
— Они собирались по полной на нем отыграться.
Она качает головой и закатывает глаза.
— Тебе срочно нужен мужик. Кто-то, кто не даст тебе заскучать, чтобы ты держалась подальше от неприятностей. Он хотя бы был симпатичным?
— Эм… полагаю да.
Формально он вел себя как… неодушевленный предмет.
— Ты полагаешь? — Еще больше закатывания глазами от нее. — Как его зовут?
— Мистер Никто.
Она бросает щипцы для завивки ресниц на кофейный столик рядом с остальной косметикой и берет тушь.
— Ты хоть потрудилась узнать его имя?
— Конечно. Я была у него дома.
Она перестает наносить тушь и наклоняется назад.
— Ты что?
— Подвезла его до квартиры. — Я снискала еще больше недоверия с ее стороны и хлопанья ресницами. — Его несколько раз ударили по лицу, Ви, я не могла просто оставить его там.
— Довезла его на чем? Твоя колымага не проедет и квартала.
— На его «Бентли».
Многочисленные эмоции, отразившиеся на ее лице, позабавили бы меня, если бы я не была как на иголках.
— Как его зовут, сучка? — спрашивает она, хватая телефон.
— Не гугли его.
— Имя.
— Джордан Уэст. — Несколько ударов ногтями с идеальным маникюром по телефону, и она замирает. — Оно даже звучит не по-настоящему, — слышу я свое бормотание.
Я наблюдаю затем, как ее карие глаза расширяются, идеальной формы брови поднимаются вверх по совершенному лбу.
— Ты что шутишь надо мной?
— Чего?
— Этот парень? — Она протягивает телефон в нескольких сантиметрах от моего лица. На экране ее телефона… Ага, это он. — Ты довезла до дома этого сексуального мужчину?
— Ага, его.
— Боже милостивый, он горяч. Как будто единорог завел ребенка от дьявола.
— Небольшое преувеличение.
— Как будто Брэда Питта скрестили с Богом Смерти и получилось это восхитительное создание.