S. Синдром (СИ)
— Она здесь?!
Сцепил руки на груди, не желая отвечать, но взгляд карих глаз видел меня насквозь.
— С ней всё в порядке? — лицо мужчины вдруг стало невероятно смиренным и спокойным.
— В полном, — поддался на язык его тела.
— Хорошо, — облегчённо выдохнул. — Увези её отсюда, — проронил он, удивляя отсутствием спектакля. — Забери домой. Дай ей полноценную жизнь. Она её заслуживает и давно.
— Джилл уверена, что ты в картеле и намерена вытащить тебя оттуда, — покачал я головой, в шоке оценивая неподдельность его слов.
— Нет, нет, — он испуганно впился в меня взглядом. — Не позволяй ей лезть туда. Придумай что-нибудь! Что угодно! Скажи, что я перешёл на сторону Лимы или что убит. Отведи её от картеля любой ценой. Прошу тебя! Это необходимо пресечь.
Да. Он сейчас произнёс именно то, что я хотел услышать. Но что будет, если скажу ей это всё?!
Я помню все те ночи, когда будил девушку в холодном поту. Её кошмарные сны, которые были оказывается связаны с ним. День, когда Марк сообщил о ложном трупе Ричера.
Раньше она отрицала свою любовь к нему, но переживала её на подсознательном уровне, а сейчас она только что признала, что любит его и отныне все потери, связанные с ним, станут для девушки новым средством пытки.
Я сделаю то, что должен. Так, как будет правильно.
Вернулся в палату Джилл, которая продолжала украдкой утирать набегающие слёзы.
— Пойдём со мной!
Плата 40
ДЖИЛЛ
Вывел меня в коридор.
— Может быть, я потом об этом пожалею, — сердито буркнул Кас.
Я повернула голову и, увидев своего мучителя в окне палаты, уже влетела туда и бросилась мужчине на шею.
— Джилл? — выдох и искра радости на его лице.
— Наручники… Их можно снять? — с мольбой глянула на Майерса.
— Я заключенный, Джилл… Не надо, — прошелестел Чейз и бросил на Кастера странный взор, словно осуждал его.
— Теперь всё в твоих руках, — сурово проговорил Майерс и ушёл.
Мне было всё равно, что могут значить эти слова. Душа наполнялась покоем. Заглянула в чёрные глаза. Живые, любящие, мои… Больше не потеряю.
— С тобой, наконец, всё хорошо, — отстранился.
— И с тобой, — попыталась улыбнуться.
— Да, — горький выдох. — Только Габи… Черт, — его голос дрогнул и по щекам побежали слёзы. Я всё поняла.
— Боже, — в груди заклокотало и снова обняла его, отдавая себя в утешение.
Мужчина перевёл дыхание, приходя в себя, и заскрежетал зубами:
— Лима ответит за всё. Клянусь, он — покойник…
Гладила скованную ладонь мужчины, изподтишка поглядывая на него и боря желание поцеловать. Взобралась на койку и села рядом, положив голову ему на плечо и обвив рукой его талию. Моё близкое присутствие его явно успокоило. Почувствовала, как он легонько коснулся губами моего лба. Вновь вспомнила ту жуткую ночь бунта в больнице, когда он отбил меня у психопата, когда ужас сменился невероятными ощущениями принадлежности ему. Невольно содрогнулась от воспоминаний.
Я хочу сейчас забыть обо всём плохом и ненужном, простить и отпустить всё, что хранят раны на теле. Это уже так неважно, это прошлое жуткое и полное ошибок. Отныне, я мечтаю стереть того Чейза навсегда, похоронить вместе со всем. Должны остаться только я и он, тот, кого так неожиданно и противоречиво полюбила.
Палата наполнилась вязким воздухом, в котором время обязанно остановиться, обязанно сжалиться и дать нам возможность побыть вдвоём, хотя бы чуть-чуть. Но вакуум постепенно рассеивался, звуки мира просачивались в пелену пространства. А все мои страхи вновь заполняли сердце.
— Что они говорят? — спустя некоторое шепнула я.
— Я- покойник, — он усмехнулся.
Вспомнив сон, в панике привстала:
— Нет, они не посмеют. Я не дам им.
— Тише, тише, — он нежно посмотрел на меня. — Я не намерен пока помирать, учитывая ещё, что Лима по-прежнему жив.
Настороженно посмотрела на него. Что же в твоей голове?
— Что мне сделать, Чейз? — проникновенно смотрела в его лицо, готовая стать его абсолютной сообщницей.
— О чём ты? Ты свободна, спасена. Возвращайся с Кастером домой, живи, наконец, своей жизнью. С тебя довольно!
Он гонит меня?! Гонит, когда впервые хочу быть рядом, когда не смогу отпустить.
— Нет, не смей меня прогонять, — взмолила я. — У меня никогда не было своей жизни, а без тебя эта жизнь и вовсе ничья.
— Ты ошибаешься, — он покачал головой. — У тебя ещё есть выбор, а у меня его давно нет. В чём сам и виноват. Я отвечу за всё, что натворил. Я обязан перед тобой, Касом, Эммой… перед всеми.
— Но ты ошибся…
— Джилл, перестань! — он скривился, не желая услышать меня. — Это было моё решение! Только я переступал пороги зла. Пусть где-то не по своей воле, но трусость тоже преступление, а, иногда, основной двигатель. Это даёт лишь скидку, но никак не прощение. И ты не должна прощать! Не имеешь права! Я твоё проклятие с самого начала.
— О чём ты? — напряглась.
— Это я указал брату на тебя, — выпалил он и его голос снова сел. — Тогда, когда тебя привезли в его притон. Я влюбился в тебя сразу, как увидел и проявил неосторожность. Пару раз он зверски избил тебя, назло мне, потому что я пытался заговорить с тобой. Я ушёл тогда, так как боялся быть причиной наказаний братца, боялся смотреть, как ты страдаешь. Я всё делал, как трус. Вместо того, чтобы дать Хулио отпор и укрыть тебя от него, я просто бросил всё на самотёк. И в больнице измывался над тобой лишь потому что раны на твоём теле, останавливали Сэма, который мечтал убить тебя.
Он задохнулся от откровений, выплеснутых на одном дыхании. Умолк, справляясь с внутренним напряжением.
— А Эмма? — если говорит, значит пусть говорит до конца. — Её почему убил?
— Она стала грузом. Сэм принял решение её убрать, — его руки сжались в кулаки. — Он хотел, чтобы я переступил черту. Стал убийцей. И пошёл на шантаж.
— Шантаж?
— Джилл, это уже не важно, — он нервно дёрнулся.
— Говори! — в моём голосе прозвучали грозные ноты.
— Он угрожал провести операцию на твоём мозге… Он бы сделал из тебя овощь. Я не мог этого позволить.
— То есть ты решил, что лучше убить невинного человека?! — возмущённо уставилась на него.
— Эмма в любом случае была обречена. Не сделай этого я, то сделал бы он и плюсанул бы ещё тебя. Мне снова пришлось выбирать. Большее или меньшее зло… И меня это вконец, заебало! — он снова тяжело задышал. — Лучше уйди и уйду я. Как можно дальше.
— Думаешь так будет лучше? — в груди заскреблись кошки. — Тогда моя жизнь была в твоих руках. Теперь она в моих. Я буду решать сама.
На пороге палаты возникли силуэты Марка и Кастера.
— Я сказал! Тебе лучше уйти с ними, — в голосе нотки суровости, он, словно срывал с раны пластырь.
— Джилл? — зов Марка.
— Чейз, не надо так, — с мольбой посмотрела на него.
— Заберите её! — рявкнул он мужчинам, подобно, ударам плетей.
— Чейз! Прошу…
— Пошла вон! — снова этот жестокий, дикий взгляд. Я в страхе отлетела от него. Угодила в объятия Майерса.
— Джилл, идём, — Марк отгородил меня телом от моего бывшего мучителя.
Смотрела в любимые глаза. Нет, в них нет ненависти, нет жестокости, только боль и страх за меня…
К вечеру внизу живота начали нарастать болезненные ощущения. Странно, раньше не чувствовала. Дали обезболивающее.
— Ее нужно оформить. У кого распоряжение? — слышала возмущения врача в адрес детективов. Повернулся ко мне. — Мы запросили документы из клиники, в которой вы были. Врач, что вас осматривал диагностировал множественные старые переломы, которые срослись неверно, гематомы. Я бы посоветовал вам пройти курс небольших операций по восстановлению и коррекции, так как это, безусловно, влияет на сосудистую систему организма.
Я не слушала его. Просто дежурно кивала, продолжая думать о Чейзе.