Разрушитель Небес и Миров 2. Легион (СИ)

— Ник… Я пыталась что-то сделать, но… Это сильнее меня. Я все равно тебя люблю, — кладет руки мне на плечи, запрокидывает голову.
Она красивая, яркая, у нее чувственные губы и черные, будто нарисованные, брови. Меня тянет к ней, сердце начинает биться учащенно… Или прекрасной она мне кажется после нескольких глотков нектара?
Прижимаю голову Хелен к своей груди, потому что нечестно привязывать ее, повинуясь минутной слабости.
— Хелен, ты замечательная девушка, и я люблю тебя… как сестру. Я убью любого, кто обидит тебя.
Она замирает, сжимается в моих объятиях. Кажется, даже не дышит. Надо бы ее как-то утешить, но понимаю: что бы я ни говорил, как бы ни пытался оправдаться, все мои слова будут значить одно: «я не люблю тебя».
— Ну почему не я? Чем я не такая? Что во мне не так?
— Ты замечательная, красивая, смелая, — говорю я, понимаю, как целлофаново звучат слова, но продолжаю: — Ты мне очень нравишься как человек, но сейчас не время и не место.
Хочется добавить, что так часто бывает: ну не тянет к хорошему человеку и все! Но молчу, чтоб не сделать хуже.
Так и стоим, не в силах разбежаться: я, чувствуя вину, она — стыдясь то ли свой слабости, то ли слез. Я первым делаю шаг назад, беру кувшин и тащу в столовую, чувствуя на спине ее взгляд. Оглядываюсь, чтобы улыбнуться и кивнуть ей, но улыбка слетает с лица, я едва не вздрагиваю — на миг кажется, что позади стоит не привычная Хелен, а разъяренная убийца. Все же нахожу в себе силы кивнуть ей, и выражение лица у нее делается какими-то пустым, она молча отворачивается.
В ожидании ужина сидящий за столом Илай вертит в руках кубок, ерзает. Старик не теряет времени даром: разрабатывает ногу, приседает, придерживаясь за спинку стула.
Я усаживаюсь во главе стола, хотя тянет по привычке сесть с краю. Входит Рио, садится напротив меня, спиной ко входу, трет глаза. Грузно топает Бык, плюхается на ближайший стул, он, хотя и сделан добротно, скрипит под немалым весом. Думаю о Хелен, о том, что зря поперся за нектаром — испортил ей праздник. Но, с другой стороны, рано или поздно наш разговор состоялся бы.
— Готово! — радостно провозглашает Дана и выносит поднос, где паруют, истекают ароматом куски мяса.
Вики приносит два недостающих кубка и занимает свободное место рядом со мной. Старик набирает мясо в тарелку и уходит, напутствуя нас:
— Оттянитесь и за меня. Делирий там наверху, пойду пока к нему.
Будто призрак, в гостиную проскальзывает Хелен, садится возле Быка. Разливаем нектар по кубкам. Рио накрывает свой ладонью и делает решительное лицо, как чувак с антиалкогольного социального билборда:
— Я не буду.
— Чего это? — удивляется Дана.
— Потому что алкоголь разрушает нейронные связи.
— Ох ты ж боже мой! Ну и ладно, — она поворачивается ко мне. — Ник, давай тост!
В жизни не толкал тостов. Слова пропали, мысли выветрились из головы… Ощущаю себя двоечником, не выучившим урок. Встаю, подняв кубок, мнусь и говорю:
— Не умею я говорить длинно. Давайте выпьем за… За доминаторов. Будем доминировать и побеждать!
— За доминаторов! — орет Илай и тянется ко мне кубком.
Утолив голод, мы шутили, болтали, смеялись. Даже Бык участвовал в веселье как умел. И только Хелен, замерев, смотрела в тарелку перед собой.
Наступает пора десертов, то есть плодов медового дерева, и к нам присоединяется Дели, но не садится, просто стоит между мною и Быком, который подкладывает ему куски фруктов на край стола.
Еще трижды звучат тосты, нектар в кувшине все убывает. Когда он остается пустым, я выжидаю, чтобы все допили содержимое своих кубков, и говорю:
— Завтра едва рассветет, разведгруппа должна идти в лагерь «спартанцев», потому на этой веселой ноте объявляю праздник завершенным.
Дели посылает мне картинку со спящими людьми, затем — себя на дозорной вышке, что означает: «Спите спокойно, я постою на посту». Передаю его пожелания остальным.
Все расходятся по комнатам, оставив на столе разгром. Чтобы не встречаться взглядом с Хелен, я прохаживаюсь по залу, стараюсь обдумать, как у нас может выйти со «спартанцами». Выпил я не очень много, но мысли туманятся — и от нектара, и от усталости. А Илай, кстати, напился изрядно, его качало, когда уходил. Да и Дана хохотала громче обычного.
  
Когда оборачиваюсь, вижу стоящую у стола Вики. Она задумчиво покатывает в руке кубок, смотрит себе под ноги, непонятно даже, осознает мое присутствие в зале или нет.
Хотя вряд ли не осознает. Молча подхожу к ней, останавливаюсь в полушаге, кладу руки ей на плечи. Поставив кубок на стол, она поднимает голову и подается ко мне, тогда я обнимаю ее и целую. Она отвечает поцелуй, пытается снять с меня куртку, но мешает сумка, ремешок которой перекинут через плечо. Бросаю ее на стол, освобождаюсь от куртки. Вики, схватив меня за руку, тянет к лестнице наверх. Но даже одуревший от чувств и алкоголя, я вспоминаю о сумке с частями ключа, и хотя мы находимся посреди накрытой силовым куполом крепости, успеваю подхватить ее. Пусть лучше будет рядом.
* * *
Ночью мне приходит какое-то уведомление, но просыпаться и читать его нет сил, в полусне отмахнувшись, погружаюсь обратно в темноту.
Просыпаюсь от того, что затекла рука. Открываю глаза и обнаруживаю на плече голову Виктории, она спит, чуть приоткрыв рот. Осторожно, чтобы не потревожить, вытаскиваю руку, накрываю Вики покрывалом, встаю.
Когда становлюсь босыми стопами на пол, холод окончательно приводит меня в чувства. Отмечаю, что небо едва начало сереть, значит, скоро рассвет, и надо будить наших разведчиков. Поднимаюсь, натягиваю штаны, обуваюсь; рубашка валяется дальше, иду за ней, собирая вещи и сразу же надевая их, спускаюсь по лестнице в гостиную, где еще пахнет мясом. Реагируя на движения, загораются факелы. Подбираю куртку, застегиваю. Где-то тут должна лежать сумка с ключом… Где же она?
Нет, стоп, вчера я ее забрал в спальню, но что-то не помню ее там. Может, подумал, но ничего не сделал?
Заглядываю под стол: нет.
Подавляя нарастающую панику, вбегаю обратно в спальню, собираю вещи Вики, надеясь, что сумка под ними. Нет. Черт!!! Трясу Вики, она бормочет что-то, открывает затуманенные сном глаза и часто моргает. Шепчет:
— Что случилось?
— Ты не помнишь, брал ли я сюда сумку с ключом?
— Ммм… Не помню. Вроде да. Не до того было. А что такое?
— Сумка пропала, — я бросаюсь к выходу.
Еще раз оббегаю зал, смотрю под стульями, столом, даже в камин заглядываю — и не нахожу ее. Влетаю на кухню, переворачиваю все вверх дном.
Ее здесь нет! Сажусь, сжимаю виски, пытаясь восстановить события прошлого вечера. Вот тут мы обнялись, я снял куртку, бросил на стул. Башка кружилась, и думал я совсем о другом, но… но сумку я точно взял с собой! Она лежала у кровати в спальне наверху!
Проникнуть в замок незамеченными враги вряд ли могли, Дели и Старик подняли бы тревогу. Значит, сумку подобрал кто-то, зашедший сюда позже, и перепрятал? И я таки полный придурок: напился, страсть меня накрыла, и про сумку я только подумал, но с собой ее наверх все же не взял?
Как бы то ни было, нужно срочно ее найти, а для этого поднять всех на уши. Тем более, разведчикам пора вставать.
Выбегаю на середину площади возле статуи, начинаю тарабанить кубком в казан. Звук получается, как от небольшого набата. Первой выбегает Вики, затем — Рио, становится рядом:
— Что случилось?!
Отвечаю, не вдаваясь в подробности:
— Ключ пропал. Надеюсь, его припрятал кто-то из наших.
  
Глава 30. Погоня
 
2 дня до вторжения
Рио не спрашивает, как мне удалось прощелкать ключ, ждет, пока соберутся остальные. Выползает Илай, потягивается, зевает, так разевая рот, что кажется, нас туда затянет.