Девять принцев Амбера. Ружья Авалона

На втором этаже свернул направо, пытаясь найти дверь, из-под которой пробивался бы свет.
И нашел почти в самом конце коридора. Стучать я не стал.
За огромным полированным столом сидел тип в пестром халате и что-то писал в гроссбухе. Это явно была не больничная палата. Тип так и впился в меня глазами, рот распахнулся, готовый закричать, – но крика не было, видимо, я выглядел достаточно решительно.
Он быстро поднялся из-за стола, а я закрыл дверь, подошел поближе и произнес:
– Доброе утро. У вас неприятности.
Людям всегда хочется узнать, какие же неприятности им грозят. Так что секунды через три я услышал:
– Что вы имеете в виду?
– А то, – пояснил я, – что вам грозит судебный иск. За то, что держите меня здесь без связи с внешним миром, и второй, за злоупотребление служебным положением – меня насильно пичкали наркотиками. У меня, можно сказать, уже началась ломка, так что я вполне могу сотворить что-нибудь неприятное…
– Убирайтесь, – был ответ.
Я заметил на его столе пачку сигарет, вытянул одну.
– Сядь и заткнись. Нам есть что обсудить.
Он сел, но не заткнулся.
– Вы нарушаете правила…
– Суд определит, кто из нас что нарушает, – ответил я. – Пусть принесут мою одежду и личные вещи. Я выписываюсь.
– Но ваше состояние…
– Не твое дело. Деньги на бочку – или в суд.
Он было потянулся к кнопке на столе, но я отшвырнул его руку.
– Ну нет, – сказал я. – Раньше надо было нажимать, когда я только вошел. Теперь поздно.
– Мистер Кори, вы самый сложный…
Кори?
– В вашу клинику я не ложился, – проговорил я, – но уж точно имею полное право выписаться, когда мне угодно. А угодно мне сейчас. Так что давай.
– Но вы еще явно не в том состоянии, чтобы выписываться, – ответил он. – Я просто не могу вам этого позволить… Я сейчас кого-нибудь позову, вас проводят в палату, уложат в постель…
– И не пытайся, а то узнаешь, в каком я состоянии. Пока у меня пара вопросов. Первый: кто меня сюда поместил и кто оплачивает мое пребывание здесь?
– Ну хорошо, – вздохнул он – тонкие усики песочного цвета огорченно поникли – и сунул руку в ящик стола.
Но я был наготове.
Я выбил пистолет у него прежде, чем он успел спустить предохранитель. Аккуратненький такой «кольт» тридцать второго калибра [8]. Подхватив оружие, щелкнул предохранителем и навел ствол ему в физиономию.
– Ты ответишь на мои вопросы. Ты явно считаешь меня опасным. Возможно, ты прав.
Он бледно улыбнулся и закурил сам. Ошибка, если он хотел изобразить невозмутимость. Ручки-то дрожали.
– Хорошо, Кори. Если вы так настаиваете… Привезла вас сюда ваша сестра.
Не понял.
– Какая сестра?
– Эвелин.
Ни звоночка.
– Странно. Я несколько лет ее не видел, – сказал я. – Она и не знала, что меня занесло в эти края.
Он пожал плечами:
– И тем не менее…
– Где же она теперь живет? Я хочу связаться с ней, – сказал я.
– У меня нет под рукой ее адреса.
– Так найди.
Он поднялся из-за стола, подошел к секретеру, открыл его, порылся там и достал карточку.
Я впился в нее глазами. Миссис Эвелин Флаумель… Нью-йоркский адрес тоже был мне незнаком, но в памяти я его зафиксировал. Судя по карточке, меня звали Карл. Отлично. Дополнительная информация.
Я заткнул пистолет за пояс рядом с прутом, не забыв, конечно, поставить его на предохранитель.
– Ну ладно, – сказал я. – Где моя одежда и сколько ты мне заплатишь?
– От вашей одежды после аварии мало что осталось, – ответил врач. – Вынужден вам напомнить, что у вас были сломаны обе ноги, причем левая – в двух местах. Откровенно говоря, я просто не понимаю, как вы стоите. Прошло всего две недели…
– На мне все заживает как на собаке, – успокоил его я. – Так как насчет денег?..
– Каких денег?
– Отступные, чтобы я не подавал в суд на твое заведение. За всякие злоупотребления и прочее.
– Не валяйте дурака!
– Кто здесь валяет дурака? Согласен на тысячу, но наличными и сразу.
– Даже говорить на эту тему не желаю!
– А ты лучше подумай. Выиграю я суд или проиграю, но какую рекламу получит твое заведение, если я сумею дать несколько интервью еще до суда, а? Я ведь доберусь и до АМА [9], и до газетчиков…
 
– Шантаж, – заявил он, – и я тут вообще ни при чем.
– Заплатишь ты сейчас или по приговору суда, – отозвался я, – мне, в общем, без разницы. Но сейчас выйдет дешевле.
Если согласится, значит, я прав и здесь что-то нечисто.
Тип в халате долго буравил меня взглядом.
– У меня нет здесь тысячи, – заявил он наконец.
– Тогда назови сумму сам.
– Это грабеж.
– Нет, Чарли [10], это самообслуживание. Итак?
– В сейфе, наверное, сотен пять найдется.
– Ладно. Доставай.
Покопавшись в небольшом стенном сейфе, он заявил, что там четыреста тридцать долларов. Проверять не хотелось: могли остаться отпечатки пальцев. Так что я принял тощую пачку банкнот и сунул в карман.
– Теперь такси. Какая ближайшая компания обслуживает эту территорию?
Он назвал, я проверил телефонный справочник. Похоже, где-то на севере штата Нью-Йорк.
Я велел ему самому вызвать для меня такси, ибо по-прежнему не знал названия этого места и не хотел, чтобы он знал, в каком состоянии у меня память. Один из бинтов-то был у меня на голове…
Он заказал машину, и я услышал, как он назвал свое заведение: частная клиника «Гринвуд».
Я погасил окурок, закурил новую сигарету и с облегчением плюхнулся в мягкое коричневое кресло возле книжного шкафа, освободив свои бедные ноги от двухсот фунтов живого веса.
– Подождем здесь, потом проводишь меня до дверей, – сказал я.
Больше я от него и звука не услышал [11].
 
Глава вторая
 
Было около восьми утра, когда таксист выбросил меня в ближайшем городке. Я расплатился с водителем, побродил минут двадцать по улицам. Потом зашел в кафе и заказал сок, яичницу, ветчину, тосты и три чашки кофе. Ветчина оказалась слишком жирной.
Завтракал я не торопясь, наверное, не меньше часа. Потом снова бродил по городку. Нашел магазин одежды, дождался, пока он откроется в половине десятого, и купил брюки, ремень, три спортивные рубашки, белье и подходящие ботинки. Выбрал еще носовой платок, бумажник и расческу.
Потом отправился на автостанцию «Грейхаунда» [12], где сел на автобус до Нью-Йорка. Никто не пытался меня задержать. Никто вообще не обращал на меня внимания.
Сидя в автобусе и лениво поглядывая на проплывавшие мимо осенние пейзажи, на ясное холодное небо, я мысленно перебирал все, что знал о себе и обстоятельствах вокруг меня.
Итак, моя сестра Эвелин Флаумель поместила меня в клинику «Гринвуд» под именем Карла Кори. Это было следствием аварии, случившейся дней пятнадцать назад, во время которой я переломал себе все кости. Ноги меня, кстати сказать, совершенно не беспокоили.
Никакой сестры Эвелин я не помнил. В «Гринвуде» меня должны были держать «овощем» и очень испугались проблем с законом, когда я вырвался и озвучил эту угрозу. Хорошо. Кто-то меня почему-то боится. Будем иметь в виду.
Я упорно пытался вспомнить хоть что-нибудь об этой автокатастрофе, просто голова распухла. Почему-то я полагал, что авария не была случайной, почему – не знаю, но я выясню, и кто-то за это заплатит. Заплатит по полной! Гнев, жуткий гнев вскипел внутри. Тот, кто пытался причинить мне вред, использовать меня – он пожалеет, что решился на это, и получит по заслугам, кто бы он ни был. Мне захотелось прикончить, уничтожить того, кто несет за это ответственность, и я знал, что не впервые мне приходится испытывать это чувство, и еще я знал, что не раз прежде следовал ему. Не раз…