Первый/последний (СИ)

— Как думаете, кто из потока самый симпатичный?
— Макарик, — единодушно постановляют они, но одна задумчиво добавляет: — И этот... Влад.
— Какой Влад?
— Может, вы его еще не видели. Он являлся только первого сентября.
— Я поняла, о ком ты, — подключается девчонка из другой группы. — Немного знаю его по «Черному квадрату». Он странный. Забудь, не стоит с ним связываться.
В этот момент на парту ложится тень, и я в растерянности поднимаю голову. Надо мной стоит Влад, и его серые бездонные глаза с немым вопросом заглядывают в мои.
Сердце сжимается, я стремительно скатываюсь с горки эмоций — их слишком много, чтобы распознать, понять и приструнить.
Он в черном свободном худи и черных джинсах, смертельно усталый и бледный, но щеки болезненно горят. Узнать в нем крылатого ангела с феста можно только с большим трудом.
Его явно что-то гнетет: раскаяние, боль утраты, вина, одиночество? Если, как все утверждают, это всего лишь позерство и работа на загадочный образ, почему он так упорно старается избегать людей?..
Мысли скачут, как испуганные зайцы. Может, прежде чем бросаться обвинениями, стоило с ним поговорить?..
Не моргая, смотрю на него — кажется, непозволительно долго.
Он подмигивает:
— Тут свободно? — и меня мгновенно и дотла испепеляет стыд.
Отворачиваюсь и хватаюсь за ручку, мочки ушей пульсируют и горят. К счастью, Макар считывает мое замешательство и отвечает сам:
— Да, парень, без проблем. Там никто не занимал.
Влад садится рядом, утыкается в айфон и больше не предпринимает попыток заговорить.
Начинается лекция. Подперев кулаком подбородок, честно слушаю введение в экономическую теорию, но от плеча Влада исходит магнетическое тепло, обоняние тревожит уже знакомый, волшебный аромат, и я периодически выпадаю из объяснений препода и слишком часто дышу.
Боковым зрением слежу за каждым движением Влада, его профилем, шеей и пальцами, всхлипываю, паникую и изнываю от жары.
После звонка Макар проявляет чудеса проницательности и предлагает посидеть на лавочке во внутреннем дворике:
— Там курилка и окна балетного класса. Если у «культуры» сейчас занятие, можно приобщиться к прекрасному...
Влад по-прежнему в себе и не собирается идти на контакт, и я плетусь за Макаром на улицу, а когда возвращаюсь, место справа уже пустует — нет ни тетради, ни рюкзака.
Веки щиплет: то ли от облегчения, то ли от уныния. У меня к Владу сотни вопросов — но не в голове, а в сердце. Оно переполнено ими и обливается кровью, но вряд ли я решусь их задать...
***
— Опытным путем проверено: здесь клевый кофе и рогалики с корицей! — сообщает Макар на большой перемене и тащит меня в буфет. Отважно отстояв очередь у кассы, мы покупаем выпечку, а потом еще несколько минут сражаемся с визжащей кофемашиной.
Мы болтаем ни о чем, и я даже признаю, что мне весело, но на пути к столику снова... цепляюсь за пронзительно чистый, выворачивающий душу серый взгляд.
Никогда раньше Влад не смотрел на меня так, и я бы все отдала, только бы он больше этого не делал.
Не меняя хмурого выражения, он отделяется от стены и молча проходит мимо, но случайно задевает рюкзаком локоть Макара — бумажный стаканчик выскакивает и шлепается на пол, по плитке горячей лужицей растекается капучино.
Макар заводится, играет желваками и прет на Влада, но тот примирительно выставляет вперед ладони и, состроив скорбную мину, умоляет:
— Сорян, ребята, споткнулся — полы неровные. Чувак, дай мне две минуты, я принесу тебе другой.
Макар поворачивается ко мне и вопросительно вскидывает бровь, я пожимаю плечами.
— В качестве компенсации с тебя двойная порция, — великодушно соглашается Макар, и Влад, ухмыльнувшись, кивает.
Пока я сижу за столиком, потягиваю латте и, как траву, пережевываю нежнейший рогалик, Влад и правда приносит кофе — ставит перед носом Макара самый большой стакан и быстро уходит. А я долго пялюсь вслед.
***
На последней паре Влад снова не появляется.
Слышала, что он из состоятельной семьи и, вероятно, не переживает из-за посещаемости и сдачи зачетов, но его способность легко нарушать правила, ломать рамки и гулять по краю пугает. Кажется, занудный, педантичный, душный Костя непоправимо искалечил меня, и я уже не смогу жить, не выстраивая в сознании стен и слепо не следуя запретам.
 
У меня гудит голова.
Макар ерзает на стуле, кряхтит, пьет минералку и стирает со лба пот, но через полчаса не выдерживает: прячет в карман свернутую трубочкой тетрадь и шипит:
— Я отойду ненадолго...
Пригнувшись, он сбегает через боковую дверь, и через секунду от него прилетает смс: «Встретимся в холле после занятий, я тебя провожу».
***
Дребезжание звонка лязгом отдается в ушах. Студенты стройными рядами тянутся к выходу, вскоре в корпусе становится тихо — только ошалелая муха жужжит в окне и бьется в стекло. Переминаюсь с ноги на ногу и кошусь на огромные настенные часы — занятия закончились пятнадцать минут назад, но Макар не пришел и не берет трубку.
Я уже и сама не верю, что до злосчастного сообщения Кости спокойно гуляла одна даже по вечерам. Сейчас разгар рабочего дня, но необходимость самостоятельно добежать хотя бы до маршрутки пугает до судорог.
— Эрика? — Зовет кто-то, и я пораженно замираю: оказывается, мое имя может звучать красиво, если произносить его вот так... — Почему не уходишь?
Передо мной вырастает Влад. Он светло улыбается, снова заглядывает мне в глаза, и я отступаю на шаг и еще полшага.
— Ты не видел Макара? — я только что была на волосок от панической атаки и усиленно культивирую в себе агрессию и враждебность, но сочувствие, проявленное Владом — совершенно искреннее, и в груди кровавым цветком распускается... доверие.
— Видел. Этот Гигачад домой свалил. Давненько уже. Бежал так, что чуть не сшиб, — он прищуривается. — Что-то случилось?
Я уязвлена этой новостью. Черт, да я просто раздавлена.
«Не обольщайся, золотце, даже если мужик проявит к тебе интерес, долго ты его не удержишь...»
Костя в очередной раз оказался прав: я — серость и посредственность, и незачем корчить из себя сильную и независимую...
— Я... плохо знаю город, — шепчу и едва сдерживаю слезы. — Он должен был меня проводить.
— Вот гад! Так давай я провожу, — вызывается Влад и, легонько подтолкнув меня в спину, разворачивает к дверям и галантно раскрывает передо мной массивную створку.
***
  
Глава 17. Эрика
 
Теплый ветер гоняет по воздуху золотые паутинки, желтые листья и запахи костров, игриво треплет волосы, пробирается за пазуху и гладит разгоряченную кожу. Я иду, гордо расправив плечи, Влад молча шагает рядом — руки в карманах, взгляд устремлен вперед.
Я опять ощупываю его боковым зрением, и в груди мечется легкая паника. Меня провожает отщепенец Болховский, красавчик, не удостаивающий простых смертных своим вниманием... И эта информация с трудом укладывается в мозгах.
С каждой секундой неловкость растет, и я не выдерживаю:
— Ты совсем ничего не помнишь, да?
Влад щурится на солнце и, через томительную паузу, вдруг выдает то, что я совсем не ожидала услышать:
— Я не забывал тебя. Не узнал при встрече, потому что не думал увидеть так скоро. Прости, если обидел, — его особая, мягкая и спокойная манера говорить вызывает мурашки. А вдруг это вообще единственный человек в мире, способный вызвать у меня мурашки?..
— Выходит, в тот вечер ты заметил меня? — звучит как самообман, но Влад кивает:
— Ты стояла под сценой и была очень грустной. Кнопка представила нас, но ты не осталась продолжать банкет.
Я едва сдерживаю ликование, рассматриваю его во все глаза, и под ребрами растекается холод. Может, я предаю Кнопку, но... ужасные слухи, курсирующие по городу, не клеятся к этому парню.
Из отношений с Костей я вынесла неприятную, но весьма полезную мысль: большинство может ошибаться. Никто не слышал меня, когда я нуждалась в помощи, мне не верили даже самые близкие люди. А что если Влад тоже незаслуженно страдает от сплетен?..